«Я прервался, чтобы воспользоваться этой возможностью и указать на то, что в кабинете Дамблбумбла есть несколько пикантных секретов, и доступ туда в лучшем случае скуден. Во-первых, поскольку мы не решили остаться в школе на каникулы, наш вызывающе неискренний Гэндальф не получил возможности подарить нам плащ Фаввера. Правильно, дамы и господа, Гэндальф Дешевый подарил вам подарок на Рождество , который у вас уже есть. Так что мы просто возьмем и положим его прямо в инвентарь из ящика стола».
Гарри нахмурился и посмотрел на директора с открытым ртом. «Почему вы взяли плащ моего отца?»
Естественно, профессор Дамблдор не ответил, поскольку был отстранен.
Гарри это не понравилось, совсем не понравилось. Старик десять лет скрывал от него то, что принадлежало его отцу. ДЕСЯТЬ ЛЕТ! Как он вообще смог получить это?
Он открыл все ящики, пока не нашел пакет, завернутый в обычную коричневую бумагу с надписью «Счастливого Рождества, Гарри» на лицевой стороне. Он открыл пакет, и внутри оказалась записка и плащ из мягкого, легкого, серебристого материала. Гарри открыл сундук и поставил его на верхнюю ступеньку, а затем оставил сундук открытым на случай, если его лучший друг Спифф укажет, что еще можно взять.
«Теперь, когда мы вновь обрели украденный бесценный артефакт, я обращу ваше внимание на второй шкаф вдоль левой стены. На верхней полке лежат четыре бессмысленные маленькие штуковины, которые жужжат и жужжат, как причудливо и мило... за исключением того, что они были сделаны на нашей крови с явной целью вторжения в нашу личную жизнь! О, открыватель гавани, зачем ты так на нас наехал? Все знают, что только наша бессмертная государыня королева может обладать таким всеведением!»
Гарри тоже положил все маленькие устройства в сундук, а Спифф продолжал.
«Из-за некоторых приемов, которые я покажу вам позже, мы не будем дублировать или убирать Волшебную палочку Дамблдора, наша маленькая сиротка-сосиска еще не научилась обезвреживать или призывать, так что в этом нет особого смысла. Однако мы воспользуемся ею, чтобы снять следящие чары и овер-фингеры, которые наш дорогой, совсем не злодейский, окончательно одаривший нас директор наложил на нашу безжалостно похищенную маленькую сосиску. Просто наложите на себя заклинание общего подсчёта с помощью палочки, и всё».
Гарри взял со стола палочку директора и направил её на себя, всё ещё злясь на необъяснимое вторжение в его жизнь, совершённое человеком, которому он должен был доверять.
» Фините Инкантатем «. произнес Гарри, все еще не успокоившись. Взрывная волна, вырвавшаяся из кончика палочки в его руке, накрыла его целиком, словно погрузив в озеро магии. Тут же Гарри почувствовал, как несколько заклинаний сорвались с него, унесенные мощным потоком магии, хлынувшим из палочки. Через мгновение он почувствовал себя так хорошо, как не чувствовал за всю свою жизнь. Он не знал, что изменилось, но больше не чувствовал себя смирившимся или пассивным.
Он протянул руку, чтобы положить палочку директора обратно на стол, и вспомнил слова Спиффа о палочке. «Прости, Спифф». Гарри тихо извинился и бездумно наложил на палочку заклинание дублирования. Оно сработало со второй попытки, и он положил копию в сундук вместе со всем остальным. Положив оригинал на место, он закрыл сундук и взгромоздил его на спину, как это было, когда он вошёл в дом. Как только он сел обратно в кресло, директор закрыл рот и откинулся в кресле.
Гарри воспринял это как признак того, что Спифф пошел дальше, и снова поднялся с кресла, решив, что с чувством вины покончено. С новой точки зрения Гарри с трудом понимал, почему директор считает, что Гарри должен чувствовать себя виноватым за то, что блестяще провел каникулы и не прислушался к пожеланиям слишком знакомого старика, который был ему абсолютно незнаком. Особенно после того, как узнал, что тот украл у его отца бесценный артефакт.
«Ты понимаешь, Гарри?» спросил Дамблдор.
Гарри предпочел просто кивнуть и ничего не говорить. Выйдя из кабинета директора, он обнаружил Гермиону, которая ждала его в общей комнате.
«Что случилось?» спросила она, озабоченно нахмурившись.
Он хотел сказать ей, что ему нужно подумать, чтобы прояснить ситуацию, и он расскажет ей утром, но в порыве вновь обретенного озарения понял, что тогда она будет волноваться всю ночь напролет, а он не хотел так поступать со своей подругой. Он подошел к углу общей комнаты рядом с камином и поставил свой сундук на пол. Как только они оба оказались внутри, он запер его, чтобы никто не помешал.
«Это не имеет никакого отношения к школе, у меня нет никаких проблем». Он сказал это первым, и это, казалось, заставило Гермиону немного расслабиться. «Просто... директор школы не такой, как я думал, и я не могу понять, почему я в ярости».
«Ты можешь рассказать мне, что произошло? Может быть, я смогу помочь». предложила она. Ему пришлось улыбнуться: она всегда помогала и вообще была отличным другом.
«Может быть. Итак, я прихожу в офис, а он называет меня «Гарри, мой мальчик», и это сразу же меня настораживает. Мало того, что это неуважительно, ведь всех остальных он называет мистер такой-то и такой-то, так еще и слишком знакомо, хотя я никогда с ним раньше не общался. Я никогда не видел его до приезда в Хогвартс. Так почему же он выделяет меня для жуткого, слишком знакомого обращения? Потом я узнал, что он завернул для меня подарок на Рождество...» Он остановился и посмотрел на Гермиону, а не на пол. «Я знаю, что ты этого не сделаешь, но ты не можешь никому рассказать, что это было». Он показал ей плащ и записку. «Пожалуйста, никому не говори, что она у меня».
http://tl.rulate.ru/book/135939/6452809
Готово:
