(Военная академия Родова, Подвал B-1, Класс Основ Скрытности и Убийств)
Последним занятием дня после Практического Боя стал Класс Основ Скрытности и Убийств — единственная лекция, на которой Лео ещё ни разу не побывал. Ведь она проходила лишь по отдельным дням, чередуясь с Классом Разведки, Движения и Планирования. Занятие велось в подвале, в тёмной, сырой обстановке, от которой веяло тревогой. Впрочем, если атмосфера казалась недостаточно гнетущей, то преподаватель этого курса оказался куда хуже. В отличие от других уроков, где у руля стояли опытные военные офицеры или учёные инструкторы, здесь всё вёл человек, далёкий от оков порядка и дисциплины. Преступник. Он предстал перед ними в тяжёлых оковах: руки скованы усиленными кандалами, ноги отягощены зачарованными цепями. И всё же ничто не могло подавить извращённое веселье, что плясало в его глазах.
Преподавателем курса был Северус Максимус, печально известный «Игольный Убийца». Военная академия Родова специально наняла его в качестве учителя, чтобы студенты получили наилучшее образование. Однако Северус оказался настолько опасен, что два высокопоставленных военных лейтенанта непрестанно стерегли его, следя за каждым движением. Ведь даже в оковах ему нельзя было доверять наедине ни с кем. К тому же, несмотря на цепи и стражу, безумие в глазах Северуса оставалось нетронутым. Он смотрел на студентов так, словно те были его добычей, а не учениками.
«Кех… хехехе… Кекекеке!» Хриплый, почти нечеловеческий хохот заполнил воздух, когда он начал урок. Его странный, пронзительный голос вызвал мурашки по коже у многих. «Привет, мои маленькие детишки, — промурлыкал он притворно нежным голосом, растягивая губы в жуткой ухмылке. — Я Северус Максимус, также известный как «Игольный Убийца». Кекеке…»
Он произнёс это, и плечи его задрожали от плохо скрытого возбуждения — словно само представление уже ввергло его в истерику. «Я здесь, чтобы быть вашим учителем на этом восхитительном, развратном курсе. Не потому, что у меня есть глубокое желание делиться знаниями… О нет, нет, нет». Голова дёрнулась неестественно, когда он наклонился вперёд. «Я здесь потому, что это сбрасывает драгоценные, драгоценные годы с моего нелепо долгого тюремного срока — кекекеке!»
Смех расколол воздух, эхом отразившись от холодных каменных стен подвала. Многие взрослые мужчины покрылись холодным потом. Некоторые выглядели заметно встревоженными. Другие были откровенно потрясены. Но Лео? Ему было всё равно. Если человек достаточно известен, чтобы заслужить прозвище, его знания ценны. Психическая нестабильность? Криминальное прошлое? Ничто из этого не имело значения — он жаждал учиться.
«Я уверен, вы все изучаете теорию убийств на своих изысканных военных лекциях, оттачиваете боевые техники на другом занятии, практикуете свои маленькие взмахи и уколы, как послушные солдатики». Нос Северуса сморщился в презрении, кандалы зазвенели, когда он театрально жестикулировал. «Бах. Бесполезно. Предсказуемо. Элементарно». Он фыркнул. «Любой, у кого есть нож и немного мышечной памяти, может кого-то заколоть. Но это не убийство — это мясницкая».
Он ухмыльнулся зловеще, зубы блеснули в полумраке. «Я научу вас настоящему убийству. Тому, что не оставляет следов». Руки обняли себя, пальцы дёрнулись по рёбрам, словно он переживал заново какое-то тёмное, восхитительное воспоминание. «Искусство несчастных случаев. Искусство заставить убийство выглядеть как самоубийство. Искусство инсценировать убийство так, чтобы оно казалось ужасно, ужасно пошедшей наперекосяк ссорой влюблённых».
Он выдохнул дрожаще, тихо посмеиваясь, голос спустился до жуткого шёпота. «Как заставить отца убить собственного сына в пьяной ярости. Как заставить священника умереть в молитве, с кинжалом, вонзившимся так идеально в горло, что это кажется… поэтичным. Как заставить труп выглядеть так, будто он сам шагнул в свою смерть по доброй воле — кекекеке!»
Смех снова набрал силу, прерывистый и восторженный. Всё тело задрожало от чистого веселья, заставив студентов почувствовать крайнюю тревогу. Некоторые инстинктивно отодвинулись. Другие не осмеливались встретиться с ним взглядом, боясь дикого блеска в его глазах. Даже лейтенанты, стоявшие рядом, вооружённые до зубов, казались слегка неуютно от того, что позволяли ему продолжать лекцию. Однако, поскольку они были под присягой, а он не нарушил никаких правил, им оставалось лишь молча дожидаться.
«Сегодняшний урок о чём-то простом. О чём-то восхитительном. О чём-то… смертельном». Он облизнул губы, растягивая слова. «Яды».
«Я научу вас убивать шёпотом. Как прервать жизнь, не поднимая клинка. Как скрутить само дыхание в лёгких жертвы и заставить её умереть, решив, что это простая простуда». Северус сказал это, издав довольный вздох, словно смакуя красоту своих слов. «Мы разберём типы ядов, их эффекты в убийствах, как варить их в дикой местности и как добывать из живых существ».
«Но, конечно… всё это лишь для демонстрации, кекеке… ! Если вы цените свою жизнь, всегда — всегда — покупайте яды у надёжного продавца». Голос опустился до приторно-сладкого шёпота. «Если, конечно, вы не хотите кончить как некоторые из моих бывших учеников…»
Он замолчал. Затем запрокинул голову в смехе, и безумный, леденящий кости хохот снова заполнил класс.
Когда настоящий урок начался. «Начнём с чего-то простого, но эффективного — Отравленное оружие». Северус сказал это, поднимая крошечный флакон с чёрной как чернила субстанцией и крутя его между пальцами. «Вот это? Восхитительная малютка под названием «Клык Гадюки». Она убивает мгновенно, как только попадёт в кровь. Мелкий порез, единственная царапина с этим ядом — и через три секунды —» Он щёлкнул пальцами, резкий звук эхом разнёсся в тихой комнате. «Мёртв. Никакого противоядия, никакой защиты. Просто мёртв».
Северус хихикнул, качая головой. «Лучшая часть? Труп остаётся нетронутым. Никакой пены у рта. Никаких судорог. Просто тихий, вежливый уход из смертного мира». С жуткой нежностью он откупорил флакон и окунул кончик кинжала в него, покрывая лезвие вязкой жидкостью. «Чтобы сделать его, вам нужны лишь ядовитые железы Шестизубой Гадюки и сок Растения Лунной Тени. Яд парализует, а сок ускоряет его распространение по телу. Идеальное сочетание».
Он облизнул губы. «Одна царапина — и враг даже не успеет осознать, что уже труп».
Студенты сглотнули, беспокойно ерзая, осознав, насколько смертоносны знания, которые им передавали. Но Северус не закончил. Ухмылка стала глубже, когда он потянулся за другим флаконом, наполненным прозрачной, бесцветной жидкостью. «Теперь, если мгновенная смерть кажется вам слишком… непритворной, позвольте представить нечто поинтереснее — Объятия Вдовы».
В отличие от предыдущего, он держал этот флакон с благоговением, почти с любовью, словно драгоценную вещь. «Эта красавица — яд с отсроченным действием. Без запаха. Без вкуса. Недетектируем в еде или питье». Он наклонил флакон, наблюдая, как жидкость закручивается. «Жертва проглатывает его… и следующие 22 часа ничего не чувствует. Ни единого симптома. Ни головокружения, ни тошноты, ни предупреждающих знаков».
Голос спустился до шёпота. «Но затем… приходят последние два часа. И вот тогда начинается веселье». Он драматично вздохнул, положив руку на грудь, словно поражённый красотой своего творения. «Боль начинается незаметно. Лёгкое жжение в желудке. Затем она распространяется. Через десять минут кажется, что органы плавятся. Тело перегревается, вены lопаются, нервы вспыхивают — и всё, что им остаётся, это кричать».
Северус мрачно хихикнул. «О, и прежде чем спросите — никакого противоядия. После 20 часов, когда он полностью впитывается в кровь, нет никакого лекарства. Если обнаружить рано, можно использовать магию высокого уровня исцеления, чтобы предотвратить эффект и затем медленно удалить его. Однако, если симптомы начнутся, то к тому времени, как жертва поймёт, что что-то не так, уже слишком поздно их спасать».
Взгляд скользнул по классу, задержавшись на их лицах — кто-то побледнел, другие были в ужасе. «А теперь, кто хочет узнать, как его сделать?»
Тишина. Затем, неохотно, поднялось несколько рук. Лео же уже делал заметки и с энтузиазмом поднял руку. Использование ядов не казалось его стилем — он чувствовал себя бойцом передовой, без лишних церемоний. Однако знание на эту тему тоже не было лишним, и он впитывал каждое слово Северуса, как губка.
Пока что это занятие становилось его любимым: хотя он ничего не делал, кроме как записывал, оно было самым информативным и практическим из всех теоретических предметов, которые он изучал.
#
http://tl.rulate.ru/book/135808/8638836
Готово:
