Юношеский задор кипел в крови! Какой молодой человек не мечтает блеснуть талантами и покорить сердца? Кто не хочет предстать во всем великолепии перед богиней своей души и завоевать ее восхищение?
Поэтому те, кто понимал свою слабость в боевых искусствах, вкладывали немало сил в изучение словесности, надеясь проявить себя на этом поприще.
Литературные дарования высоко ценились великими семьями. Успех в этом состязании мог принести семье немалый престиж. Словом, даже в этом мире, где правили кулак и меч, оставалось немало ценителей изящной словесности.
Самые известные таланты Юньчэна по-прежнему принадлежали к великим семьям: У Цзинь из семьи У, Цинь Ань из семьи Цинь, Лю Чжи и Лю Хайлянь из семьи Лю.
Примерно через время горения одной ароматической палочки все участники собрались на литературной сцене.
В этот момент кто-то из толпы выкрикнул: "А где же представители семьи Тан?!". Взгляды всех устремились на сцену. Оглядев ее внимательно, люди убедились: ни одного члена семьи Тан там не было.
Такой громкий возглас, конечно, долетел и до ушей старейшины Тана.
Он почувствовал себя немного неловко. В этом поколении у семьи Тан не было ярких литературных талантов, а Мо Яньцзюнь был одержим боевыми искусствами и к стихам не питал интереса. В прежние годы лишь сам старейшина Тан баловался кистью и тушью, но правила состязания запрещали участие тем, кто старше тридцати пяти, так что он мог лишь вздыхать.
Внезапно он вспомнил любовное послание, которое Тан Янь написал для Линь Дунсюэ. Почерк был сильным, энергичным… Может, отправить Тан Яня попробовать?
Однако, увидев, что Тан Янь сидит с видом полнейшего равнодушия, старейшина Тан подавил эту мысль.
И он был прав: Тан Яню литературное состязание было совершенно неинтересно. Великие семьи и так следили за каждым их шагом. Достаточно было продемонстрировать приличную боевую силу, чтобы поддержать репутацию семьи Тан, и его цель будет достигнута.
А литературное состязание? По правде говоря, это была лишь вишенка на торте, и пользы для семьи Тан от него было немного.
- Господин Тан, то любовное стихотворение, что вы написали для Дунсюэ, было таким блистательным! Почему же вы сейчас оробели? - спросила У Сюань, сидевшая рядом, явно не прочь подлить масла в огонь.
"Тан Янь еще и писал любовные стихи другим?!" - услышав это, Цзы Юнь ощутила необъяснимый укол в сердце. Она сама не понимала, почему, но это чувство было очень неприятным.
- Да-да, тогда он с такой пылкостью признавался в любви дочери главы города! А стихи были трогательны до глубины души: "Молча одна поднимаюсь на западный терем, луна как крючок…" - говоря это, У Сюань процитировала то самое стихотворение.
Глаза Цзы Юнь затуманились. Такое пронзительное стихотворение… неужели его действительно написал этот парень?
Она бросила на Тан Яня сложный взгляд. Его ленивый вид вызвал у нее необъяснимое раздражение. Не сдержавшись, она пнула его ногой так сильно, что он слетел со стула.
- Что такое? Господин Тан вышел вперед? Неужели намерен представлять семью Тан в состязании? - увидев, что Тан Янь внезапно "вылетел" вперед, Лю Чжи, стоявший на сцене, съязвил.
- Ха-ха-ха… - слова Лю Чжи вызвали взрыв хохота. Большинство жителей Юньчэна прекрасно знали натуру молодого господина Тана. Лишь недавно ему чертовски повезло, и непонятно как он вдруг скакнул до восьмого ранга ступени Юань.
Но, в отличие от смеющейся толпы, глаза главы города и Цинь Чандао на судейской трибуне загорелись интересом.
Особенно Цинь Чандао, который своими глазами видел, как Тан Янь написал "Радость встречи". Этот образ элегантного и талантливого юноши не покидал его мыслей.
А то стихотворение просто поразило его. Принесет ли Тан Янь еще какой-нибудь сюрприз на этот раз?
На местах резиденции главы города Линь Дунсюэ тут же оживилась, ее взгляд приковался к Тан Яню.
- Что это ты так встрепенулась? Неужто влюбилась? - Тан Янь дважды дарил ей пилюли, что сильно изменило мнение госпожи Линь о нем. К тому же, в последние дни ее муж только и говорил что не о Лю Чжи из семьи Лю или других блестящих отпрысках семей У и Цинь, а об этом самом молодом господине Тане. Это пробудило и в госпоже Линь немалый интерес.
- Мама, что ты такое говоришь! Как я могла в него влюбиться! - щеки Линь Дунсюэ вспыхнули, как маки.
Видя смущение дочери, госпожа Линь поддразнила:
- А что? Внешне он неплох. Если на этот раз хорошо себя покажет, можно и подумать.
- Не буду с мамой разговаривать, ты противная! - Линь Дунсюэ отвернулась, вызвав у госпожи Линь лишь легкий смешок.
Тан Янь был в полном смятении. "О чем вообще думают эти женщины?! Только что мило болтала с У Сюань, а потом вдруг ни с того ни с сего пнула меня!"
Но раз уж он оказался в центре внимания, отступать было поздно. Он холодно встретился взглядом с Лю Чжи и с легкой усмешкой произнес:
- Раз уж моя семья Тан участвует в Великом Собрании Середины Осени, то, естественно, мы будем состязаться! Иначе какие-нибудь мелкие шавки используют это как предлог для грязных нападок на нашу семью, что было бы весьма неприглядно.
Сказав это, под пристальными взглядами толпы Тан Янь с достоинством поднялся на сцену. Его элегантный вид, надо признать, привлек внимание нескольких девушек.
- Есть еще желающие? - спросил Чжоу Ин.
Убедившись, что больше никто не выйдет, Чжоу Ин пересчитал участников - ровно сто тридцать человек.
- Отлично! Тогда мы разделим сцену на десять групп, по тринадцать человек в каждой. Первый тур - поэтическая эстафета. Начинаем с пятисложных стихов. С каждым раундом количество слогов будет увеличиваться на один. Те, кто не сможет продолжить, выбывают. Двое последних в каждой группе проходят в следующий тур, - объявил правила Чжоу Ин.
Тан Яню было все равно. Он просто нашел стол и уселся. Остальные, увидев, где он сел, поспешили занять места рядом.
Тан Янь был известен как первый бездельник Юньчэна, невежда и неуч - это ни для кого не было секретом. Сидеть с ним за одним столом означало минус одного конкурента.
Те, кому не хватило места, могли лишь вздохнуть и поискать другие столы.
На столе стояло тринадцать чаш с превосходным вином. Тан Янь поднял чашу, отпил глоток и окинул взглядом сидевших за столом.
Вскоре его взгляд остановился на одном человеке - это был Лю Хайлянь из семьи Лю.
Вражда между семьями Тан и Лю была общеизвестна в Юньчэне, а после сегодняшнего инцидента с бандой Четырех Морей их отношения обострились до предела.
Встретившись взглядом с Тан Янем, Лю Хайлянь презрительно усмехнулся:
- Теперь всякая шваль смеет выходить на люди. Поистине, курам на смех!
Сидевшие за столом прекрасно поняли, кого имел в виду Лю Хайлянь, и их взгляды одновременно обратились к Тан Яню.
- Курам на смех у твоей мамаши под юбкой, - невозмутимо бросил Тан Янь, продолжая сидеть как ни в чем не бывало. Сидевшие за столом едва не подавились вином.
За всю многолетнюю историю Великого Собрания Середины Осени еще не звучало таких грубых слов! А Тан Янь произнес их так легко и непринужденно.
Рука Лю Хайляня дрогнула. С огромным трудом подавив желание влепить Тан Яню пощечину, он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Пусть он и славился в Юньчэне литературным талантом, но в боевых искусствах он так и не достиг ступени Хуан.
- Начали! - разговор за столом Тан Яня был тихим, и посторонние его не слышали. Когда Чжоу Ин объявил начало, за каждым столом немедленно закипела битва умов.
- Ясный месяц плывет с ветром, озаряя путь.
- Осенняя дума летней гордости милей.
- Лист опавший в облака летит.
- …
- Холодная роса цветы османтуса пьют, - небрежно бросил Тан Янь свою строку.
Услышав, что Тан Янь ответил довольно осмысленной строкой, все за столом поразились. Этот невежественный мужлан, уж не бес ли в него вселился?
http://tl.rulate.ru/book/134635/6223120
Готово:
