# **Глава 16. Начало хаоса**
**ХРУСТ!**
Ден Ден Муси рассыпался в щепки в ладони Долфламинго.
На лбу у него вздулись вены.
Лицо исказилось от ярости, но губы растянулись в улыбке.
Впервые в жизни он столкнулся с настолько наглым моряком.
Первая мысль — Морской Дозор объявил ему войну. Иначе зачем так открыто бросать вызов?
Неужели они не понимают, на что замахнулись?
В голове тут же всплыл образ — седая старая карга с морщинистым лицом.
Но он ведь не дурак. Он подготовился.
А что касается имени «Люкс»…
Слишком мелкая сошка.
Минго ловко дернул пальцами, и тонкая белая нить выскользнула из кончиков, обвив ближайшего дремлющего Ден Ден Муси.
— Вега…
---
Тем временем перед Багги лежал другой Ден Ден Муси — тот, что принадлежал майору Яро.
Клоун замер в ожидании.
Кто первым возьмет трубку?
Реакция людей в стрессовой ситуации могла многое рассказать.
Если бы это был звонок от взбешённого генерала–лейтенанта Сицилии, командира базы 66-й зоны, это означало бы, что в торговле людьми замешаны не только капитан Диуф, но и весь Морской Дозор на базе. Впрочем, это не стало бы для него неожиданностью.
А если бы на связь вышло само Командование…
Значит, титул Шичибукай для них важнее справедливости.
Скорость, с которой раздастся звонок, зависела не только от реакции сил, стоявших за Долфламинго и его покровителей–дворян, но и от того, насколько Морской Дозор вообще способен на единогласное решение.
Баги надеялся, что телефон помолчит подольше.
Это сделало бы ситуацию ещё интереснее.
— Устроить небольшой переполох, встряхнуть привычный порядок… и вот он, хаос.
— А я ведь его олицетворение.
В этот момент улыбка клоуна была откровенно зловещей.
Но что бы там ни думали другие — он действовал во имя справедливости.
Итак, он вполне разумно дал указание Жаку, Арне и остальным собрать так называемую "цену справедливости" с арестованных дворян и богатых торговцев.
– Если они не хотят увидеть свои имена крупными буквами в завтрашних новостях, – пояснил он.
Конечно, находились те, кто обвинял его в вымогательстве.
Но ошейники для рабов, спрятанные в зале аукциона, быстро заставляли их замолчать.
Будучи сами рабовладельцами, они слишком хорошо знали, что это за штука.
Когда твоя жизнь и смерть полностью находятся в чужих руках.
Когда вокруг твоей шеи висит взрывное устройство, способное разнести тебя на куски.
Не то чтобы они никогда не задумывались о том, что однажды могут оказаться в рабстве с таким же ошейником. Но власть над чужими жизнями, возможность топтать человеческое достоинство казались им настолько сладкими, что угроза попросту игнорировалась.
А теперь…
Она смотрела им прямо в лицо.
И ломала их защиту быстрее, чем любые угрозы или кровь.
Впервые в жизни Жак видел столько денег.
Пятьсот… шестьсот миллионов? Бочки с бренди, выше человеческого роста, грудами лежали перед ним. Его сердце бешено колотилось, сбиваясь с ритма.
– Можете взять половину, – сказал Баки.
Он и не думал сдерживать их жадность.
Именно она делала их удобными инструментами в его руках.
Хотя и сам он не мог отрицать — такое богатство задевало даже его.
Но больше, чем сами деньги, его интересовало, как их можно использовать.
– Стартовый капитал для игры снова в наших руках, да? – пробормотал он про себя.
Казалось, его ожидания оправдывались. Пока морская пехота очищала аукционные залы, его "ден-ден муши" — ракушка-передатчик — молчала.
Но было бы наивным думать, что Дофламинго и остальные богачи просто так смирятся с произошедшим.
Наверняка у них были связи во флоте.
Но почему-то эти связи не сработали так, как должны были.
– Спасибо, – усмехнулся он.
В железной клетке жалкая рабыня смотрела на Баки глазами, полными слёз. Белая форма морского офицера стала единственным светом в её серой жизни.
– За что «спасибо»? – Источник света слегка замер в недоумении.
– Должен напомнить, что примерно через полчаса здесь начнётся бушующий пожар.
– И прежде чем это случится, я советую подумать о самоспасении.
Баки даже не попытался освободить рабов.
Всё, что он сделал, — сорвал маску с «агентства по трудоустройству», обнажив гниль и тьму, скрытую под ней.
Особенно иронично это выглядело с его респектабельным званием и именем.
Но ему нужен был не порядок.
Ему хотелось видеть, как рушится система.
Потому что именно там начинается хаос.
– ?
Лицо рабыни, на мгновение оживившееся надеждой, снова застыло. Она всё поняла.
Этот человек не собирался открывать клетку.
Её судьба не изменилась.
Она окинула взглядом моряков в зале. Те, чьи глаза ещё минуту назад пылали вожделением, теперь отводили взгляд.
Пока что их преданность Баки была непоколебима — он дал им слишком много.
– Как я могу спасти себя? – её голос дрогнул.
Хотя бы в глазах командующего не было этой грязи.
Это стало её единственным утешением, и она действительно задумалась: как выжить?
Тело?
Нет, это не выход — просто сменить одного хозяина на другого.
Так что же тогда?
Пока рабыня ломала голову, Баки направился за кулисы аукциона.
За алыми занавесами сцены находился узкий проход — как раз достаточный, чтобы провезти клетку.
На отполированном полу виднелись две глубокие колеи.
Дальше коридор делал несколько поворотов, отгороженных решётками.
Забавно, но эти ворота, созданные для удержания рабов, в итоге стали ловушкой для Диско и его подручных.
За последней массивной дверью располагался заточение — место, где держали «товар» перед продажей.
Бакки внезапно остановился.
Выражение его лица стало забавным. В зоне тюрьмы не было толпы рабов с опущенными головами и потухшими глазами, ждущих спасения от него — праведного моряка.
Была только дыра размером около двух метров.
За ней виднелись несколько высоких мангровых деревьев и поднимающиеся неоновые пузыри, словно приветствующие его.
– Кажется, я больше не увижу того старого друга, – прошептал Бакки.
Вернувшись на сцену, он понял, что должен поделиться хорошей новостью с рабыней.
Как бы это сказать?
– Поздравляю, теперь ты единственная рабыня, которой нужно спасать себя.
Остальные уже сбежали.
Трудно представить, что творилось в душе у женщины, когда она услышала это. Но, судя по почти безжизненному выражению её лица, удар был серьёзным.
Однако этот удар словно пробудил в ней что-то.
Рабыня встала, и в её глазах загорелась решимость.
На её левом запястье лежал осколок стекла, переливающийся всеми цветами радуги.
Она ровно отрезала свои волосы по шею — густые, доходившие раньше до пояса.
Зажав в руке отрезанную косу, она протянула её Бакки.
– Лебедь. Меня зовут Лебедь.
Это было её подтверждение покорности.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/133921/6136923
Готово:
