Истоки: Кайсен Алтер Арадамантель (1)
Проводив Вульфа, Кайсен бесцельно бродил по садам Ватикана. Вульф ушел, бросив на прощание:
— Жди здесь. Скоро за тобой придет инструктор из Академии Меча Лжегероев.
Сад Божественного дракона утопал в золоте. Было красиво.
Несмотря на то что сезон давно прошел, персиковые деревья ломились от плодов. Тягучий, сладкий аромат дурманил голову, погружая в состояние, похожее на сон.
Среди этого неземного благоухания внимание Кайсена привлекла сверкающая вдали золотая статуя.
Драконий Мудрец Рейн Людвиг.
Четырнадцать метров в высоту, двадцать пять в обхвате.
Отлитый из золота мудрец величественно взирал на три тысячи миров.
На массивном постаменте была высечена длинная эпитафия.
Кайсен прищурился, вглядываясь в надпись, но он не умел читать на драконьем языке.
И тогда незнакомый голос зачитал эти письмена за него:
— «Все, о чем человечество молило богов, и все, что боги желали даровать людям, я, Драконий Мудрец Рейн Людвиг, передал этой земле, став их посредником».
Вздрогнув, Кайсен обернулся. Первым, что бросилось в глаза, были седые волосы.
А под ними – золотистые зрачки.
Судя по смуглой коже, женщина была родом с континента Адрион, но в остальном её черты напоминали Камиллу и Раминеа.
Словом, перед ним стояла фейквориор.
— Понимаешь, что это значит?
— …
— Это обещание. О том, что честный труд всегда будет вознагражден. Обещание богов, что никто не сможет украсть твою награду.
Незнакомая фейквориор усмехнулась – коротко, с оттенком снисходительности – и качнула говорой.
— «Карс Драгония, Хальс Дракус». Мир под крылом драконов. Говорят, в золотой век люди жили, наслаждаясь этим покоем. Рейн Людвиг создал серебряный век, ставший продолжением золотого. Для нас те времена – нечто за гранью воображения.
— Вы кто?
— Меня зовут Олиер Дюн Джерайе. Я главный инструктор, возглавляю 998-й поток курсантов-фейквориоров.
Позже Кайсен узнал, что фамилия Дюн Джерайе означала «пустой номер» – отсутствие личного святого меча. Золотистые глаза окинули юношу оценивающим взглядом с ног до головы.
— Надо же, и правда парень… Первый случай в истории фейквориоров. Хотя посвящение ты еще не прошел.
— …
— Часто говорят, что ты нелюдим? Идем. Есть дела, которые нужно уладить до твоего зачисления. И да, даже не думай о знакомстве с сокурсницами. Ты мужчина, так что в основной поток официально включен не будешь. Для девочек-подростков это станет слишком сильным раздражителем.
«Сокурсницы?»
Обучение фейквориоров не было индивидуальным. Подготовка велась целыми потоками, и лишь те, кто выживал на «адской неделе», получали право быть избранными святым мечом.
— Значит, ты четыре года ошивался с Камиллой по полям сражений? Нет, уже целых пять.
Олиер задавала вопросы, шагая по возвышенным галереям Ватикана. Встречные то и дело почтительно кланялись ей.
— Должно быть, натерпелся. У этой девки тот еще характер.
— Вы знаете Камиллу?
Кайсен старался говорить вежливо.
Это была заслуга Вульфа, который всю дорогу от охваченной пламенем войны Старой Республики до Клинка неустанно вдалбливал ему правила этикета.
— Знаю, и неплохо. А вот откуда – секрет.
— А, понятно…
— Что за татуировка у тебя на лице?
— Её нанес урук, убивший мою мать.
— И кем была твоя мать?
— …Обычной женщиной.
— Хм. Никогда не слышала, чтобы урук убивал простую женщину, а потом клеймил её сына меткой добычи. Тем более если это урук из Валкруша, сильнейшего клана.
«Она хорошо осведомлена о делах уруков».
«Значит, таков он – инструктор».
Уголок губ Олиер слегка приподнялся, будто её забавляло молчание Кайсена.
— Сюда. Заходи внутрь.
В тот день Кайсен впервые в жизни оказался внутри подъемника, приводимого в движение лебедкой.
— Закрываем решетку… Хорошо. Видишь цифру? Двадцать два. Запомни это место, здесь ты теперь будешь жить.
Дворец Божественного дракона уходил высоко в небеса. Видимо, архитекторы пощадили спины стариков, решив, что заставлять их каждый раз подниматься по ступеням – слишком жестоко.
Скрежет цепей… Под натужный лязг подъемник пошел вверх.
Город Божественного дракона за перилами лифта становился всё меньше, расплываясь в солнечных лучах.
«Невероятно».
Глаза Кайсена широко распахнулись.
— Не прижимайся так сильно. Если стекло лопнет – разобьешься насмерть.
«Значит, такие места существуют».
«Мир, который видела мама, мир, в котором жила наставница… в нем было и такое…», – у него закружилась голова.
— Ах да, Кайсен… Вижу, он при тебе. Дай-ка его мне на минуту.
Олиер указала на короткий меч, который Кайсен бережно хранил на поясе. Он послушно протянул инструктору реликвию матери.
— На время обучения для курсантов-фейквориоров вводится запрет на ношение оружия.
— Запрет?
— Именно. Меч остается у тебя, но вынимать его из ножен категорически запрещено. Один обнаженный клинок – и ты отчислен. Это базовое испытание воли и самоконтроля.
Олиер достала конопляную бечевку и ловко, в несколько оборотов, обмотала рукоять и ножны, намертво скрепив их между собой. Чтобы никто не смог вытащить меч даже случайно.
— Совсем при любых обстоятельствах?
— Если возникнет прямая угроза жизни, это учтут.
— А если возникнет что-то, сопоставимое с угрозой жизни?
— А ты интереснее, чем я думала.
Когда Олиер вернула ему запечатанный кинжал, звон цепей стих – подъемник остановился.
Двадцать второй этаж был отведен под тренировочные залы. Олиер подвела Кайсена к огромному валуну.
В самую глубь камня был вогнан меч. Инструктор указала на рукоять:
— Вытащи его, Кайсен.
…?
— Если не сможешь – провалишь первый этап обучения. Считай, фейквориором тебе не стать. У тебя есть два месяца. Не вытащишь за это время – всё кончено.
На этом инструкции Олиер закончились.
Она просто развернулась и ушла, оставив его один на один с камнем, прежде чем он успел задать хоть один вопрос.
«Что это за испытание?»
Сначала он решил, что это проверка физической силы. Кайсен тянул меч, стиснув зубы так, что один из них едва не треснул. Клинок даже не шелохнулся.
Тогда он решил проверить ману. Циркулируя энергией по всему телу, используя Цепь Маны и Сердце Маны, он мертвой хваткой вцепился в рукоять, но…
«Да что не так? Его вообще реально вытащить?»
День, второй, пять дней, десять, двенадцать, месяц…
Постепенно его начала накрывать тревога.
Дни пролетали один за другим, солнце сменялось луной, клинки уруков заливали мир кровью, а его время здесь словно застыло.
— Парень – фейквориор? Бред какой-то. Говорят, у него и происхождения-то нет.
— А татуировка на лице – герб уруков. Кощунство какое-то.
Пока он сражался с рукоятью меча перед камнем или спускался в столовую, изнуренный голодом, до него то и дело долетали насмешки других учеников.
Раньше Кайсен никогда не обращал внимания на чужие голоса.
Но теперь эти слова начали понемногу подтачивать его волю.
«Неужели у меня не получится?»
«Неужели я не смогу стать фейквориором, как мама и Камилла?»
«Только потому, что я родился мужчиной?»
Он продолжал тянуть.
Даже когда кожа на ладонях стерлась в кровь, даже когда казалось, что сухожилия вот-вот лопнут.
Меч хранил безмолвие.
Олиер Дюн Джерайе, издалека наблюдавшая за его тщетными попытками, тоже мрачнела с каждым днем.
«Он не справится, Камилла».
Прошло почти два месяца, а он так и не смог пробудить Диале – серийный святой меч.
Пробуждение Диале – лишь отправная точка. Это тест на саму способность резонировать со святым мечом.
Неспособность пробудить его означала одно: у парня напрочь отсутствует «талант к владению святым мечом» – самое важное качество для фейквориора.
«Я возлагала на него большие надежды, ведь он твой ученик… Неужели для мужчины это и впрямь непосильно?»
То, что ученик фейквориора не может вытащить меч, бросало тень на репутацию наставницы.
Обычно кандидаты справлялись с этим за один день.
Камилла, будучи ученицей великого героя, в свое время сделала это мгновенно.
«Твоя подруга была лучшей из лучших, а её ученика завтра придется вышвырнуть…»
Олиер со вздохом отвернулась и зашла в подъемник.
«Черт…»
Кайсен в ярости ударил кулаком по камню. Кожа лопнула, потекла кровь.
«Черт, черт, черт!»
Неужели всё закончится вот так?
Он давно перестал считать дни, но знал, что два месяца почти истекли.
Ни малейшего прогресса. Если бы он хоть на миллиметр сдвинул его, появилась бы надежда.
«Может, лучше поскорее вернуться на фронт…»
Подобное отчаяние накатывало не раз, но он не мог просто развернуться и уйти от этого камня.
Арадамантель не был просто мечом. Он не был лишь символом славы героя.
Для мальчика Арадамантель был связующим звеном. Узами, соединявшими его с двумя людьми, связь с которыми была разорвана навсегда.
— Позаботься об Арадамантель.
Даже Камилла оставила ему это как завещание. И что же он делает теперь?
— Силой его не вытащить.
В вечернем воздухе, словно соткавшись из легкого дуновения ветерка, рядом с камнем появилась девушка.
Её серебристые волосы, точно вобравшие в себя лунный свет, изящно танцевали на ветру.
Они чем-то неуловимо отличались от белых волос фейквориоров.
Девушка бесстрастно смотрела на него глазами чище сапфира, а её веки казались выточенными из белого мрамора.
— Что?
Она была прекрасна.
Кайсен никогда не интересовался девушками, но в этот миг его сердце пропустило удар.
В её взгляде, взиравшем на мир с детской непорочностью, таилась загадочная искорка озорства.
Странно, но одета она была в больничную сорочку. Когда подол развевался на ветру, становились видны бинты и шрамы, покрывавшие её тело.
— Это не обычный меч. У него есть душа и имя. Ты должен прислушаться к его голосу.
Её появление нельзя было описать иначе как «таинство». Слово «чудо» подходило больше всего.
Она не была похожа на человека.
В ней было величие самой природы – солнца, луны, звезд, лесного ручья или древнего древа.
Бесшумно ступая, девушка приблизилась и нежно коснулась меча, вонзенного в камень.
Затем она ласково взглянула на Кайсена и, взяв его за руку, прижала его ладонь к рукояти.
— Сначала назови свое имя. Разве не так начинают разговор с кем-то впервые?
— …Кайсен.
Словно очарованный её неземной красотой, он ответил едва слышным шепотом.
На мгновение воцарилась тишина, а затем девушка рассмеялась.
Даже её смех был необычным – звуки рассыпались жемчужинами, сплетаясь в мелодию.
— Меня зовут Тарсио. Но я имела в виду, что ты должен представиться не мне, а этому мечу – Диале.
Его захлестнула такая волна смущения, будто он стоял на краю пропасти. От неловкости перехватило дыхание, и он закашлялся.
Пытаясь скрыть краску на лице, Кайсен отвел взгляд от девушки и посмотрел на меч.
Называть свое имя куску железа? У него не было времени обдумывать нелепость этого предложения.
— Я – Кайсен.
И в тот же миг в памяти всплыла Камилла. Он вспомнил её спину – она всегда выкрикивала свое имя, когда обнажала Арадамантель.
— Я – Камилла Алтер Арадамантель.
— Я – Риа Алтер Тас-Альфо.
Он вспомнил, как Риа Райли сделала то же самое перед их дуэлью в Аквитании.
Неужели та «Молитва», о которой говорила Риа… это и было оно?
Сердце пронзила острая боль. Рукоять меча завибрировала, испуская тусклое сияние.
— Получается… получилось?!
Переполняемый чувствами, он посмотрел на Тарсио. Та лишь лучезарно улыбнулась.
— Да, теперь всё верно. Теперь расскажи святому мечу о том, что у тебя на сердце.
— О том, что на сердце?
— Это и есть Молитва. Доверь ему свои желания, как в молитве. И тогда святой меч ответит тебе.
Рассказать о чувствах? И меч ответит?
Слова Тарсио казались невесомыми и лишенными логики, но в них была сила, заставлявшая верить.
И всё же говорить вслух, пусть даже обращаясь к оружию, было донельзя неловко.
— Я хочу вытащить тебя из этого камня.
— Ты должен быть искренним. Почему ты хочешь этого?
— Потому что я должен стать фейквориором.
— Зачем?
— Потому что я обещал.
— Так и скажи. Не мне, а ему.
Превратить скорбь от сожжения тела наставницы в ярость было несложно.
Чего медлить и чего стыдиться в такой момент?
Кайсен сжал ледяной кулон на шее и протянул его к Диале. Он надеялся, что это украшение расскажет историю, которую невозможно выразить словами.
— Помоги мне пройти это испытание, Диале. Я обязан им стать. Обязан… Прошу тебя.
Искренность его зова, казалось, не достигла цели – святой меч никак не отреагировал.
— Диале говорит, что поможет тебе.
Он едва успел об этом подумать, как меч вспыхнул ослепительным светом.
Вуум, вуум, вуум…
Невероятно. Он не верил собственным чувствам.
Меч, который два месяца не двигался ни на йоту… пульсируя волнами света, он плавно выходил из камня.
Легче, чем из обычных ножен, клинок скользнул ему в ладонь, сияя нестерпимым блеском.
— Получилось?
Горячая и одновременно холодная дрожь пробежала по позвоночнику, лишая ноги сил. Кайсен рухнул на колени, сжимая меч обеими руками.
— Вышло…
Теперь он сможет учиться на фейквориора. Сможет стать преемником Камиллы.
Сквозь восторг пробилось сомнение. Зачем эта девушка, Тарсио, помогла ему?
Все остальные ученики смотрели на него как на насекомое. В их взглядах читалось лишь презрение к мужчине, посмевшему явиться в Академию Меча Лжегероев. Все ждали его позорного исключения.
«Но почему она?»
Тарсио опустила взгляд и дала странный ответ:
— Шариллион так захотел.
— Шари… что? Кто это?
— Святой меч.
— Святой меч?
— Я не помогала тебе. Просто научила, как вести диалог. Удачи тебе, Кайсен.
Девушка, ворвавшаяся в его жизнь весенним бризом, исчезла так же внезапно, как и появилась.
Лишь много позже он узнает, кто такая Тарсио и какова её роль.
И поймет, как эта встреча перевернула его судьбу.
* * *
— Вытащил Диале? Как это возможно? Я помню, ты к нему даже подступиться не мог.
— Тарсио научила меня. Как творить Молитву.
— Что?
Пришедшая на следующий день проверить успехи Олиер Дюн Джерайе удивленно вскинула брови.
«Не знал, как творить Молитву?»
«Прямой ученик фейквориора?»
«Да ведь это первое, чему учат с первого же дня!»
Она не понимала, как такое возможно. Значит, дело было не в отсутствии таланта, а в банальном незнании метода?
Это поражало, но еще больше её ошарашило второе имя.
— Тарсио? Сама госпожа Тарсио?
— Что-то не так?
— Никогда и нигде не произноси это имя вслух. И не спрашивай почему.
— Но почему? Я хотел поблагодарить её.
— Я же сказала – не спрашивай. Хотя ты… хм, возможно, ты и имеешь право знать, но на эту информацию наложен гриф секретности первого уровня.
— Не понимаю, что значит «имею право знать».
— Довольно. Оставим это. Иди за мной. И ни слова о том, кто тебе помог. Давать советы на первом испытании Молитвы строго запрещено. Даже инструкторам.
— Слушаюсь. Но куда мы идем?
Олиер бросила взгляд через плечо. На её губах играла едва заметная, почти неразличимая улыбка.
Должно быть, это была улыбка облегчения и радости.
Ведь возможность обучать ученика старой подруги, которая уже ушла в небесные чертоги, была одновременно и печальной, и счастливой миссией.
— Ты доказал свое право быть фейквориором, Кайсен. А значит, пришло время начать настоящее обучение.
http://tl.rulate.ru/book/131981/9868808
Готово:
