К тому моменту, как наступила новая неделя, ничего существенного не произошло — тренировки Рэмбо и Като продолжались в прежнем режиме, но теперь японец начал демонстрировать настоящий навык, и его команда выигрывала примерно три боя из пяти. И казалось бы, отношения между ними постепенно нормализовались, но на самом деле соперничество только обострилось. Мы, андроиды, видели, как Като намеренно проверял и «Эгиду», и «Т-800» в различных ситуациях, пытаясь выявить их слабые места, и мы позволяли ему это делать — конечно, лишь до определённого предела. Шутки в его адрес и в сторону Рэмбо тоже изменились: теперь мы сознательно направляли внимание этих двоих друг на друга. Процесс изменения Хирито шёл медленно, но верно, и первые результаты уже были заметны.
Однако за пределами тренировочной площадки разворачивалась другая игра — куда более тонкая. Если в тренировках всё контролировалось нами, то в человеческих отношениях приходилось балансировать на грани между манипуляцией и естественностью, особенно когда речь заходила о Юмико. Пятый постоянно взаимодействовал с ней, стараясь понравиться — и у него это прекрасно получалось. Он настолько органично влился в компанию Джеммы и Юмико, что та начала считать его почти что другом. Като, возвращаясь с тренировок, регулярно выслушивал её рассказы о человечности Пятого, его забавных выходках и, конечно же, о том, как прошёл её день.
И пока личные дела отнимали часть моего внимания, миссии помощников продолжались в фоновом режиме. Иногда казалось, будто время разделилось на несколько потоков: Третий упорно работал над лазерной винтовкой, и, судя по отчётам, проект уже приближался к завершению. «Эгиды», отправленные на поиски «Т-800», раз в сутки докладывали об отсутствии результатов — ровно как и те, что находились в Лос-Анджелесе. Обычная рутина.
С «GloboTech Industries» тоже ничего не изменилось. Все обнаруженные нами лазейки быстро закрывались, и у меня крепло ощущение, что с нами просто играют. Меня это раздражало, и я всё чаще задумывался о том, чтобы наведаться в их центральный офис, найти серверы и взломать их в лоб. Останавливало лишь два момента: во-первых, неизбежные жертвы, а во-вторых, выполнять эту работу придётся «Т-800». Пока я не был готов разбрасываться андроидами — по крайней мере, до тех пор, пока у нас не появится несколько новых «Эгид». Так что приходилось довольствоваться очередными отчётами от Джо о провалившейся попытке проникновения.
Раздражение от бесплодных попыток заставило переключиться на другое. Если «GloboTech Industries» оставалась неприступной крепостью, то школа, напротив, стала источником неожиданных возможностей — и откровенно комичных ситуаций. По привычке я переключился на Аксиса, который следил за Онидзукой. В это же время «Эгида» наблюдал за большим фургоном, припаркованным в нескольких сотнях метров от школы. Судя по собранным данным, внутри находились учёные, наблюдавшие за тремя андроидами-учителями. Скорее всего, это была их база для технического обслуживания.
Утром, пробравшись через школьную вентиляцию, я наблюдал в актовом зале, как директор представлял новых учителей. И с андроидами проблем не возникло. И да, я не прогадал — судя по увиденному, это был настоящий джекпот. Их поведение выглядело предельно естественным, более того, мимика полностью соответствовала человеческой. Пусть я и не увидел всего спектра эмоций, но то, как эти андроиды изображали людей, было выше всяких похвал. Видно, что компания «Мегатек» вложила в них годы работы. Теперь мне ещё сильнее хотелось изучить их базу знаний и конструкцию — это могло стать для нас следующим шагом в имитации людей.
И вот, когда последний андроид завершил свою идеально спланированную речь, на сцену вывалился Онидзука. И это был шедевр абсурда! Выкрашенные в блонд волосы, серёжки, белоснежный костюм — будто помесь якудзы и неудачного рэпера. Он начал неуклюже ковыряться в карманах, бормоча что-то на ломаном английском, и наконец вытащил смятый листок, словно школьник, списывающий шпаргалку на экзамене.
— Э-э… Гуд монинг, лейди энд… э… джентльмены? — выдавил он, и я едва не сгорел от стыда за него.
Его речь представляла собой нечто невообразимое: он путал слова, вставлял случайные японские фразы, а в какой-то момент, кажется, начал цитировать то ли инструкцию к микроволновке, то ли текст из рекламного буклета. Зал застыл в оцепенении. Учителя обменивались красноречивыми взглядами, ученики замерли с открытыми ртами, а завуч, судя по выражению его лица, уже мысленно составлял заявление об уходе.
И честно признаюсь, я не выдержал.
«Да гори оно синим пламенем».
Подумал я и влез в школьную систему. Через секунду из колонок полился тяжёлый бит — ровно такой, под который даже мёртвый зачитает как чемпион.
Онидзука вскинул брови, но — о чудо! — поймал ритм. Его монотонное бубнение превратилось в рэп-баттл с самим собой. Он тряс листком, притопывал, кивал головой — и, кажется, даже сам поверил, что так и было задумано. А потом… Он закончил.
Тишина.
Гробовая.
Убийственная.
А Онидзука стоял, гордо скрестив руки, будто только что зачитал дисс на Уэста. Ему не хватало только золотой цепи и толпы фанаток.
— …Чё? — донеслось из задних рядов.
И тут рвануло. Первыми заржали здоровенные темнокожие парни с задних мест — те самые, что обычно гоняли ботаников в туалетах.
— Йоу, старик, да ты огонь! — закричал один, хлопая так, будто хотел сломать ладони.
— ТЫ КРУТ, ЧУВАК! — заорал другой, встав со своего места.
Аплодисменты прокатились волной, и даже учителя, скрипя зубами, захлопали — просто чтобы не выглядеть полными уродами. А Онидзука? Он растерянно почесал щёку, поклонился — и тут Коннорс, андроид-химик, проговорила:
— Мне нравится ваша… харизма.
Японец аж подпрыгнул, его лицо расплылось в идиотской улыбке, и он, спотыкаясь о собственные ноги, поплёлся на место. Зрелище было настолько комичным, что, будь я в человеческом теле, катался бы по полу от смеха. Увы, бытность робота — это не только плюсы, но и такие минусы. Но всё равно вышло забавно.
Дальше события пошли своим чередом: прозвенел звонок, и все разошлись по классам. Пока Онидзука был на уроке, я проник в его подсобку, обставленную в японском стиле. Телевизор с приставкой, стопка игровых дисков, футон, тумбочка, столик и даже небольшой холодильник — вот и весь интерьер. Ничего интересного я не нашёл, поэтому так же тихо собрался уходить. Уже подбираясь к приоткрытой двери, я замер — она резко распахнулась, и на пороге возник Онидзука с сигаретой во рту, уставившийся на меня с комичным выражением лица.
— Хедкраб! — выпалил он, видимо приняв меня за монстра из игры Half-Life.
С нечеловеческой скоростью он попытался ударить меня ногой, будто по мячу, но я ловко уклонился и отпрыгнул на холодильник в углу. Промахнувшись, он мгновенно сориентировался, захлопнул дверь и схватил стоявшую у стены биту.
Так началась наша с ним игра в «попади битой по хедкрабу» — чем дольше это продолжалось, тем больше я убеждался, что с Онидзукой что-то не так. Его движения, несмотря на дурацкие кривляния и вопли вроде «ты не получишь мой мозг!», явно выходили за пределы человеческих возможностей. Лишь мои шесть конечностей, сверхскорость и реакция спасли «Аксиса» от уничтожения, но теперь всё указывало на то, что он андроид. Чтобы проверить это, при следующем ударе я резко резанул его по плечу. Лезвие с трудом прорезало кожу — там, где обычный человек получил бы сантиметровый разрез, Онидзука отделался царапиной. Но и этого хватило.
Из раны потекла алая кровь, несколько капель осталось на манипуляторе. Неожиданный результат заставил Онидзуку отпрыгнуть — его поведение мгновенно изменилось: дурашливость исчезла без следа, взгляд стал холодным и расчётливым. Но в этот момент дверь приоткрылась, и в проёме показалась девушка-азиатка, похожая на школьницу. Воспользовавшись заминкой, я рванул наружу. Онидзука бросился вдогонку, с ловкостью змеи обогнул девушку и ринулся за мной, сжимая биту в готовности к удару.
Я уже рассчитал путь: на полной скорости вылетел в окно, ухватился за ветки дерева и скрылся в густой листве. Онидзука, не раздумывая, прыгнул следом — и лишь в полёте, судя по его дикому воплю «ЭТО ЖЕ ЧЕТВЁРТЫЙ?! А-А-А-А-А!?», осознал, что сиганул с четвёртого этажа. Он грохнулся прямо на крышу белого седана, сминая металл под собой. Раздался оглушительный треск — стекла треснули, сигнализация взвыла, оглашая округу. На школьном дворе начался хаос.
— ЭТО ЖЕ НОВЫЙ УЧИТЕЛЬ?! — завизжала девочка из старших классов, роняя телефон.
— Он только что прыгнул… НАРОЧНО?! — орал парень в кепке, тыча пальцем в Онидзуку.
— Вы видели?! Вы ВИДЕЛИ ЭТО?! — кто-то истерично хватался за одноклассников.
Даже пожилая учительница младших классов, которая как раз выводила класс на улицу, схватилась за сердце и медленно опустилась на лавочку. А Онидзука? Он выполз из вмятины, отряхнулся, поправил смятый костюм и тут же заорал:
— Где ты, хедкраб!?
Толпа ахнула.
— Он… живой? — прошептала бледная учительница.
— Это же четвёртый этаж… это же мой новый автомобиль… — бубнил завуч, выглянув из окна школы и глядя на свой раздолбанный автомобиль. Его лицо медленно становилось пунцовым.
Но Онидзука уже бежал, даже не оглядываясь на крики «Вызовите скорую!» и «Да он ненормальный!». Я тем временем добрался до «Эгиды», ждавшего меня в условленном месте. Когда я залез в капсулу, мы двинулись к следующему месту. Манипулятор с его кровью я бережно прижал, стараясь сохранить образец. Теперь предстояло выяснить, кто же такой на самом деле этот Онидзука Эйкити. А для этого нужна была лаборатория — желательно подальше от этой школы, — и наш выбор пал на местный институт.
Так как шло учебное время, «Эгида» забросил «Аксиса» на крышу, и по привычной схеме, через вентиляцию, я отправился на поиски подходящей лаборатории. Пока я пробирался внутрь и искал нужный кабинет, загрузил несколько учебников и справочников, чтобы разобраться в образце крови. Экспертом за это время я не стал, но отличить нормальную кровь от аномальной теперь мог. Самое досадное, что в этом институте не оказалось подходящего для глубокого анализа оборудования.
Добравшись до лаборатории, я быстро оценил обстановку: устаревшие микроскопы, реактивы с истекающим сроком годности и пара спектрофотометров, которые явно не обновляли давненько. Но даже это было лучше, чем ничего. Собрав капли крови Онидзуки на предметное стекло, я запустил базовые тесты: общий анализ, биохимию, проверку на патогены. Пока оборудование пищало и скрипело, я продолжал изучать учебники, сверяя каждую цифру. Результаты настораживали: гемоглобин завышен на 30%, лейкоциты двигались с неестественной синхронностью, словно реагируя на невидимый сигнал. В плазме плавали микроскопические частицы, напоминавшие нанокластеры — при добавлении флуоресцентного маркера они светились тусклым зелёным, как крошечные созвездия. Ничего подобного в человеческой крови быть не должно.
Попытка провести ПЦР-анализ провалилась — оборудование выдавало ошибку, будто ДНК в образце то исчезала, то проявлялась с изменёнными последовательностями. Гормональный профиль выглядел как пародия: адреналин в состоянии покоя зашкаливал, как у спринтера на финише, а кортизол был ниже нормы, словно стресс для его тела — пустой звук. Когда я добавил каплю крови в питательную среду, эритроциты начали делиться — медленно, но неотвратимо, как одноклеточные организмы.
Вывод был очевиден: это не кровь человека. Но и не андроида — органическая составляющая сохранялась, хоть и изуродованная чем-то вроде гибридной биотехнологии. Я сохранил данные, стёр следы и забрал образцы. Теперь я знал главное: Онидзука был живым экспериментом, и его «апгрейды» явно выходили за рамки обычного человека.
К сожалению, для точных выводов требовалось секвенирование его генома, а значит, более сложное оборудование. Также не помешало бы изучить его самого — возможно, он мастер боевых искусств, и его изменения связаны с этим. А может, он мутант, как в комиксах, или продукт программы по улучшению людей — что-то вроде суперсолдата… или, в его случае, суперучителя. В общем, без дополнительных исследований и наблюдений конкретных выводов не сделать. Одно ясно точно: он не андроид, а живой человек.
Это вновь показало мне, что этот мир не так прост, как я думал. Первоначальный план — за пару дней заполучить новые технологии и знания — пришлось корректировать из-за появления Онидзуки. Теперь мне нужно было понять, что он такое и стоит ли опасаться подобных ему. Одно дело, если он штучный экземпляр, и совсем другое, если таких, как он, много. Ведь, судя по данным, Онидзука мог выстоять в схватке даже с «Т-800», и кто из них победил бы — вопрос сложный и зависит от ряда факторов. Поэтому я решил расширить и разнообразить навыки рукопашного боя для своих андроидов. Для этого я задействовал отдельного Аксиса, который занялся пополнением, структурированием и улучшением нашей универсальной базы данных по бою без оружия и также с разнообразным оружием ближнего боя.
Сам же я не вылазил из «Эгиды», наблюдая за обстановкой вокруг и в самой школе. Расспросил несколько учеников. И в итоге получалась следующая картина: Онидзуку проверил экипаж скорой помощи и не выявил у него травм, а от обследования он сам отказался. Также японца вызывали к директору, даже полиция разговаривала с ним. Но по итогу его не задержали. В общем, всё сводилось к тому, что ему всё просто сошло с рук.
⁂
Роберт Форест, генеральный директор «Мегатек», откинулся в кресле, пальцы руки с дорогими часами на запястье бесшумно скользили по сенсорной панели. На изогнутых 8K-мониторах перед ним синхронно воспроизводилась запись с камер наблюдения, загруженная через защищённый канал.
— Запустите последние пять секунд. Замедлите до 240 кадров.
Его голос звучал спокойно, но техник в специальных очках сразу заметил лёгкое подрагивание пальца на кнопке повтора — верный признак заинтересованности босса.
На основном экране застыл кадр: молодой японец в помятом белом костюме падал с высоты четвёртого этажа. Система распознавания лиц мгновенно выдала данные: «Онидзука Эйкити, 22 года, виза J-1». В момент приземления на крышу автомобиля система биометрического анализа отобразила тревожные данные.
— Покажите медицинские показатели.
— Пульс 190, но нормализовался за 12 секунд. Давление…
— Я вижу цифры, Джейсон. Ваш профессиональный анализ.
Младший аналитик провёл пальцем по планшету, отправляя данные на главный экран:
— По нашим базам, такие показатели бывают только у спецназовцев на адреналине или… у участников закрытых биомедицинских программ.
Форест медленно снял очки, потирая переносицу. Это был жест, который сотрудники научились читать — шеф что-то задумал.
— Нужны его биоматериалы. Волосы, отпечатки пальцев, лучше — образец слюны.
— Мы можем попробовать задействовать нашего нового социального андроида Коннорс.
Форест кивнул, уже глядя на другую деталь — каплю крови на разорванном рукаве, которую зафиксировала камера с ИК-фильтром.
— И отправьте команду с портативными спектрометрами. Просканируйте весь периметр падения.
Он выключил экран жестом, активируя режим приватности на всех устройствах в комнате. В темноте зала светились только экраны смартфонов и голубоватая подсветка серверных стоек.
— Если это чей-то прорыв… мы должны его изучить.
Последние слова прозвучали тихо, но каждый в комнате понял — это не было предположением. Это был приказ, подкреплённый всем бюджетом корпорации.
http://tl.rulate.ru/book/130921/6247421
Готово:
