Закончив с наркозной картой для анестезиолога, Чжоу Цунвэнь взял карту и вернулся в отделение, вложил её в историю болезни.
Ван Цян как раз сидел и в отчаянии рвал на себе волосы.
Увидев, что Чжоу Цунвэнь спустился с наркозной картой, он поспешно открыл папку с историей болезни и начал просматривать, что написал анестезиолог.
Три страницы, исписанные мелким почерком в хронологическом порядке, описывали процесс реанимации.
Записи были подробными и точными, Ван Цян смотрел на них и не мог оторвать глаз.
Написание историй болезни всегда было большой проблемой для хирургии, что касается анестезиологии... ну, такое, не лучше, чем в хирургии.
Хирурги не придают большого значения плохо написанным историям болезни, некоторые даже смеются над терапевтами, говоря, что им нечем заняться, кроме как писать истории болезни.
Но как только возникают проблемы и нужно просмотреть историю болезни, хирурги оказываются в тупике.
Такие подробные и точные записи, как сейчас, в сознании Ван Цяна означали одно - будет судебный процесс.
После выхода на работу Ван Чэнфа постоянно твердил, что работа врача - это одной ногой в больнице, другой - в тюрьме, и что истории болезни нужно писать хорошо.
Но сейчас 2002 год, а не 2020, отношения между врачами и пациентами ещё довольно гармоничные, Ван Цян сталкивался только с одним случаем медицинского конфликта средней тяжести. Хотя он был средней тяжести, исправление истории болезни вызвало у него сильную головную боль, он не мог спать несколько дней и ночей.
И даже после многократных исправлений, при каждом внимательном просмотре всё равно находились ошибки.
Но эта наркозная карта и запись о реанимации были совершенно другими, единственная мысль Ван Цяна была - Чжоу Цунвэнь хочет устроить проблемы, он выгородил себя, а затем подговорит родственников пациента подать в суд на заведующего Вана и на него.
Иначе зачем писать так подробно!
У Ван Цяна мурашки побежали по шее, он злобно посмотрел на Чжоу Цунвэня. Затем он взял этот лист бумаги, вышел из кабинета и пошёл к Ван Чэнфа, чтобы обсудить, что делать.
Ван Чэнфа только что осмотрел пациента после операции, состояние стабильное, зрачки с обеих сторон реагируют на свет, вроде бы всё в порядке. Он был немного взволнован, испытывая смешанные чувства.
Хотя Чжоу Цунвэнь и прогнал его, но он помог ему решить большую проблему. Ван Чэнфа не хотел быть обязанным Чжоу Цунвэню, но факт оставался фактом, и от него нельзя было уйти, что очень его мучило.
"Учитель", - тихо сказал Ван Цян, войдя в палату и встав позади Ван Чэнфа.
"М?"
"Пойдёмте к вам в кабинет?"
Ван Чэнфа с улыбкой успокоил родственников пациента, развернулся и вышел из малой палаты интенсивной терапии в свой кабинет.
"Что случилось?" - спросил Ван Чэнфа.
"Учитель, посмотрите на это".
Ван Цян передал Ван Чэнфа наркозную карту.
Такая толстая? Ван Чэнфа сначала опешил. Наркозная карта обычно состоит из одной страницы, при таких больших операциях, как рак пищевода, иногда бывает две страницы, но анестезиологи не очень подробно всё записывают.
Если с пациентом всё в порядке, и он благополучно перенёс операцию, никто не хочет тратить силы на заполнение истории болезни, записывая все детали.
Но эта наркозная карта была другой, в ней было целых 3-4 страницы.
Ван Чэнфа сразу же насторожился, он взял карту и начал внимательно просматривать каждую страницу.
Процесс реанимации был расписан поминутно, даже точнее, чем помнил Ван Чэнфа. Анестезиолог? Невозможно, в тот момент он был в прострации, не мог запомнить так подробно.
Кто же это написал?
Ответ был очевиден, если бы Ван Чэнфа этого не понял, то не смог бы удержаться на должности заведующего. Все они - старые лисы, прошедшие огонь и воду, и с одного взгляда Ван Чэнфа понял, что имел в виду Ван Цян.
"Учитель, Чжоу Цунвэнь он..."
"Я знаю", - сказал Ван Чэнфа с холодным лицом.
"Учитель, он самовольно руководил реанимацией, давайте отправим его прямо в медицинский отдел", - предложил Ван Цян.
"А дальше?" Ван Чэнфа всё больше убеждался, что его любимый ученик чертовски бесполезен, раз предложил такую глупую идею.
"А дальше? Ничего, пусть сначала полгода посидит в медицинском отделе, а потом отправим на ротацию в приёмный покой".
"Бред". Мышцы на лице Ван Чэнфа свело судорогой, он подавил гнев и холодно сказал: "Что сказать в медицинском отделе? Хоть наш медицинский отдел и бесполезен, но там все врачи. Я скажу им, что Чжоу Цунвэнь успешно реанимировал пациента с воздушной эмболией? Что он мне мешает, и пусть придёт в медицинский отдел и подумает над своим поведением?"
"..." Ван Цян опешил, он не совсем понял, что имел в виду Ван Чэнфа.
"Если сделать так, как ты говоришь, через несколько дней об этом будет знать вся больница", - Ван Чэнфа закрыл глаза и откинулся на спинку стула, он был немного уставшим.
Помедлив несколько секунд, Ван Чэнфа беспомощно сказал: "Воздушная эмболия, это же воздушная эмболия".
"Он всего лишь обезьяна, ну и что, что он успешно реанимировал пациента с воздушной эмболией? Вы тоже можете!"
Ван Чэнфа сидел с закрытыми глазами и безэмоциональным лицом, Ван Цян говорил так, но Ван Чэнфа прекрасно знал свой уровень.
За всю свою жизнь он сталкивался с тремя случаями воздушной эмболии, и все пациенты, без сомнения, умерли. Ван Чэнфа даже не знал, что нужно делать, поэтому испытывал глубокий страх перед воздушной эмболией.
Ладно, пусть сегодня всё так и останется, подумал про себя Ван Чэнфа.
Нельзя это афишировать, иначе, если отправить Чжоу Цунвэня в медицинский отдел, через несколько дней его заберёт к себе другой заведующий хирургическим отделением.
И тогда он действительно больше не сможет его сдерживать.
Странно, почему Чжоу Цунвэнь осмелился взяться за реанимацию при воздушной эмболии, если даже он сам не решался? У Ван Чэнфа было бесчисленное множество вопросов.
Гений? Не может быть, абсолютно невозможно.
"Тук-тук-тук".
Пока Ван Чэнфа размышлял об этом, кто-то постучал в дверь.
"Кто там?"
"Заведующий Ван, вы здесь?"
Это был голос родственника пациента, Ван Цян посмотрел на Ван Чэнфа и пошёл открывать дверь.
Родственник пациента с почечной недостаточностью стоял у двери с радостным лицом и знаменем в руках: "Заведующий Ван, у моего родственника сегодня восстановилась функция почек, я пришёл вручить вам знамя".
Ван Чэнфа открыл глаза с улыбкой на лице.
Конверт с деньгами - это конверт с деньгами, откат - это откат, а знамя - это нечто иное.
Оно означает признание пациентом и его родственниками уровня медицинской помощи, и хотя его нельзя съесть, но оно в какой-то мере насыщает, в духовном плане.
Ван Чэнфа с улыбкой встал: "Не стоит благодарности".
"Если бы не вы... и доктор Чжоу, моему родственнику, наверное, уже было бы плохо", - родственник пациента несколько раз поклонился. - "Заведующий Ван, спасибо, спасибо".
"Пойдёмте, повесим знамя в ординаторской", - сказал Ван Чэнфа.
Позвав старшую медсестру, Ван Чэнфа направился в ординаторскую.
"Доктор Чжоу, здравствуйте, мой родственник..."
"Уже всё хорошо, завтра утром на обходе заведующий Ван посмотрит, и если всё в порядке, можно выписываться", - спокойно сказал Чжоу Цунвэнь.
"Это знамя, которое я вам дарю", - родственник пациента, услышав, что можно выписываться, поспешно развернул знамя.
"Да, идите домой и поговорите со своей женой, не так-то просто жить в криминальном мире, рискуя жизнью. В этот раз удалось спасти, в следующий раз может не получиться. Пусть честно работает, зарабатывает деньги и содержит семью, и поменьше якшается с кем попало", - Чжоу Цунвэнь без малейшей радости говорил о другом.
Когда знамя развернули, кожа на лице Ван Чэнфа обвисла до самого пола, чуть не пробив дыру в полу ординаторской.
На знамени было написано просто, только банальные слова вроде "Искусные руки возвращают к жизни, у врача доброе сердце".
Но вот имя, кому оно было адресовано, вызвало большие проблемы: там не было ни Ван Чэнфа, ни других сотрудников отделения, только имя Чжоу Цунвэня.
Когда Ван Чэнфа разглядел надпись, его старое лицо покрылось тёмной пеленой, словно он надел вуаль.
Родственница пациента... тоже оказалась чертовски бестактной, Ван Чэнфа и подумать не мог, что она не напишет его имя на знамени.
Будь у неё хоть капля ума, она бы не принесла знамя, предназначенное Чжоу Цунвэню, в его кабинет.
Но родственница пациента не осознавала, что она сделала, она с искренней улыбкой сказала: "Заведующий Ван, врачи в вашем отделении действительно высококлассные, вам нужно как следует обучать молодого доктора Чжоу".
"..." Тёмная пелена на лице Ван Чэнфа +1.
"Доктор Чжоу такой молодой, под вашим руководством у него впереди большое будущее".
Тёмная пелена +2.
"Тогда во Второй больнице медуниверситета не было мест, и пока мы ждали в машине скорой помощи, я чуть с ума не сошла. К счастью, там был молодой доктор Чжоу, иначе у моего мужа сейчас уже была бы седьмая годовщина смерти".
Тёмная пелена +3.
Старшая медсестра заметила, что Ван Чэнфа недоволен, она поспешно взяла родственницу пациента за руку и с улыбкой сказала: "Спасибо за заботу, я уберу знамя, спасибо".
"Нет-нет, повесьте его, повесьте, это наша благодарность как родственников пациента".
Тёмная пелена +4.
"Старшая медсестра, я говорю правду. Мы тут узнавали, операцию, которую молодой доктор Чжоу сделал моему мужу в тот день, говорят, даже во Второй больнице медуниверситета не полностью освоили".
Тёмная пелена +... Стоп, Ван Чэнфа опешил, сделал операцию? Какую операцию?
"Это профессор из медуниверситета сделал операцию, я тут ни при чём", - Чжоу Цунвэнь прервал нескончаемую благодарность родственницы пациента.
"Так ведь это всё благодаря вам, молодому доктору Чжоу, я видела, что даже академик приезжал".
Тёмная пелена +N.
"Да где уж мне знать академика", - усмехнулся Чжоу Цунвэнь. - "Идите домой и поговорите с пациентом, он побывал на пороге смерти, пусть знает, чего бояться. Жизнь и смерть - иногда это всего лишь мгновение".
"Да-да-да", - родственница пациента с улыбкой на лице вежливо соглашалась со словами Чжоу Цунвэня.
"Если действительно умрёт, жена и дети достанутся другим, зачем это нужно?"
Ну и слова...
Ван Чэнфа ждал, что родственница пациента разозлится, уж больно поганый язык у Чжоу Цунвэня.
Но родственница пациента не только не разозлилась, но и несколько раз поклонилась: "Молодой доктор Чжоу, вы же слышали, что он говорил в машине, когда ему было плохо. Я все эти дни ему говорила, и он тоже сказал, что впредь будет честно искать работу, и больше не будет ни с кем связываться".
"Если всё в порядке, идите домой, собирайте вещи, ничего не забудьте".
"Я сама повешу вам знамя", - вызвалась родственница пациента.
"Не нужно, идите, занимайтесь своими делами".
"Ну как же так, ваши руки - это руки, которые лечат и спасают людей, они на вес золота".
Чжоу Цунвэнь полдня уговаривал родственницу пациента уйти, все видели, что родственница пациента пришла выразить искреннюю благодарность, но уж слишком она была бестолковая, написала только имя Чжоу Цунвэня, даже заведующего не упомянула, разве это не значит подставить Чжоу Цунвэня?
Впрочем, так думали другие, Чжоу Цунвэня не волновало мнение Ван Чэнфа, и он не придавал значения какому-то знамени.
Главное, чтобы пациент извлёк урок из случившегося и больше не связывался с криминалом.
Кто постоянно ходит у реки, тот рано или поздно промочит ноги. Конечно, есть те, кто смог уйти из криминального мира без потерь, но это люди с большой удачей. А если есть такая удача, то в 2002 году, когда золото валялось под ногами, разве не найдётся, чем заняться?
Ван Чэнфа с мрачным лицом развернулся и ушёл, Шэнь Лан сделал вид, что идёт к пациенту, и, убедившись, что Ван Чэнфа вернулся в свой кабинет, тихо сказал Чжоу Цунвэню: "Чжоу, всё в порядке?"
"Ты о чём?"
"Э-э..." Шэнь Лан тоже опешил, слишком много всего произошло.
Например, сегодня на операционном столе Чжоу Цунвэнь просто отодвинул заведующего Вана и взял на себя спасение пациента.
Например, как только Ван Цян на операционном столе усомнился, ему тут же прилетел в лицо зажим.
Например, родственница пациента принесла знамя, на котором было только имя Чжоу Цунвэня, а имени Ван Чэнфа и в помине не было.
Например...
Слишком много всего произошло, Шэнь Лан ошеломлённо смотрел на Чжоу Цунвэня.
"Шэнь Лан, всё в порядке", - с улыбкой сказал Чжоу Цунвэнь.
"Я слышал, что заведующий Ван во время игры в баскетбол неплохо пообщался с одним врачом из терапевтического отделения, и тот уже начал хлопотать в больнице, чтобы перевестись к нам в торакальную хирургию".
Чжоу Цунвэнь прекрасно знал, кто это - врач Лю Ди из кардиологического отделения.
Человек неплохой, немного завистливый, в будущем будет хорошо делать лапароскопические операции.
"Всё в порядке", - спокойно сказал Чжоу Цунвэнь.
"Ты не знаешь, зачем заведующему нужен человек?" - взгляд Шэнь Лана, полный негодования, стал ещё более выразительным, но голос он понизил до предела.
Если вдруг Ван Чэнфа услышит, как за его спиной о нём говорят плохо, то и ему не поздоровится.
"Знаю, но всё правда в порядке", - улыбнулся Чжоу Цунвэнь. - "Как-нибудь, когда мы оба будем не на дежурстве, я угощу тебя шашлыками".
"Да брось, какое там время. Ты ещё не встречался с девушками и не знаешь, нам, врачам, вообще не стоит заводить девушек. Совсем нет времени на них. Я тут недавно познакомился с одной, она три раза звала меня на свидание, а у меня всё времени нет, мама каждый день пилит меня, говорит, что девушка очень недовольна".
Чжоу Цунвэнь усмехнулся.
Разве может быть тяжелее, чем быть старшим ординатором? Кто вообще придумал эту должность старшего ординатора, один выходной в месяц, которого хватает только на то, чтобы помыться и наспех повидаться с семьёй. Просто бесчеловечно!
Семейные люди вообще не решаются становиться старшими ординаторами, слишком велика вероятность, что им изменят.
Слушая, как Шэнь Лан жалуется на то, что он занят и устал, и у него нет времени на свидания, Чжоу Цунвэнь впервые почувствовал, что 2002 год - это реальность.
Дежурство, ночь прошла спокойно.
Чжоу Цунвэня порадовало, что эта ночная смена была тихой, даже ни одного консилиума.
Он хорошо выспался до самого утра. Проснувшись, Чжоу Цунвэнь сел на кровать и, держа в руках носки, внимательно задумался, похоже, что между сном без носков и причинно-следственной связью действительно есть какая-то связь.
Смена, обход, написание историй болезни, только к обеду Чжоу Цунвэнь вернулся домой.
Открыв дверь, он увидел в комнате чей-то силуэт и вздрогнул от неожиданности.
"Кто здесь?!"
"Ты что, совесть нечиста?" - Лю Сяобе сидела на диване, её длинные ноги были белыми, прямыми и стройными, лоснились и блестели.
"Как ты сюда вошла?"
"Это мой дом, я хозяйка", - Лю Сяобе потрясла ключами в руке.
Чжоу Цунвэнь потерял дар речи.
"Думаешь, мне охота сюда приходить, воняет. Не зря же говорят "вонючие мужики", так оно и есть".
"Что-то случилось?" - Чжоу Цунвэню пришлось прервать Лю Сяобе.
"Я купила то, что ты просил, - алмазный бор "Олида". Кстати, ты что, из богатой семьи?"
"Нет, я из деревни", - глаза Чжоу Цунвэня загорелись, и он начал оглядываться по сторонам.
У стены стоял ящик, это был алмазный бор "Олида"!
Лю Сяобе, увидев, как в глазах Чжоу Цунвэня заиграли блики, немного не поняла. Пятьсот тысяч, на что только не потратишь, зачем покупать оборудование, которое покупают только больницы? К тому же Чжоу Цунвэнь обычно был спокойным, даже немного холодным, а тут увидел бор и смотрит на него, как на любовницу.
Но Чжоу Цунвэнь не сразу подошёл к нему, а открыл холодильник.
"Что ты ищешь?" - с любопытством спросила Лю Сяобе.
"Сяобэ, будь добра, сделай одолжение".
"Зови меня Лю Сяобе, с чего ты взял, что можешь звать меня Сяобэ?"
"Когда ты не отрицала, что ты моя девушка, ты говорила по-другому", - Чжоу Цунвэнь бил по больному месту, не проявляя ни капли жалости.
Лю Сяобе нахмурила свои красивые брови: "Говори, что ты хочешь, чтобы я сделала?"
"Сходи, купи мне сто яиц, хорошо?"
Хотя Чжоу Цунвэнь и сказал "хорошо", его тон не допускал возражений.
"Странный!" - Лю Сяобе тут же вскочила с дивана, открыла дверь и вышла.
"Не забудь, нужны свежие деревенские яйца!"
...
...
Примечание: история с благодарственным вымпелом - правда, было очень неловко, помню, как прятал этот вымпел в шкаф, как вор, никому не показывал.
http://tl.rulate.ru/book/130372/5720524
Готово:
