– Если у вас есть конкретные планы и вы всё правильно оформите, то с пожертвованиями проблем не будет. Я могу познакомить вас со многими частными предпринимателями Дунхая, не только с госпожой Чжун Фэйхун, председателем правления «Дунхуэй Бевридж». Главное — чтобы ваши благотворительные проекты были настоящими, без обмана. Ведь потеря денег – это ещё полбеды. Страшнее всего потерять репутацию, её за деньги не купишь.
В прошлой жизни я видел, как многие прикрывались благотворительными банкетами ради славы и выгоды. Некоторые проекты разваливались, превращаясь в пустой спектакль. Конечно, если даже такое показушное мероприятие помогает нуждающимся, то почему нет? Страшно другое – когда собранные деньги присваивают себе. А есть и те, кто, используя благотворительные средства, ещё и кичится своим богатством, отбивая у людей всякое желание помогать. Таких бессовестных людей мало, но из-за них страдает всё общество, теряя доверие.
– Лю Си, хоть и молод, но дело своё знает. Я ещё до разговора с ним всё обдумала. Третий брат, ты тут ему и в подмётки не годишься, – Ли Чжицяо по-свойски взяла меня под руку и показала Ли Юаню язык. Её игривое поведение совсем не вязалось с её обычным изяществом, такой вот парадокс.
– Ладно, подожду, – не сдавался Ли Юань. – Посмотрим, как долго ты выдержишь? Тебя Сяо Си ещё не знает, а я тебя насквозь вижу. У тебя всё как трёхминутный энтузиазм, который быстро остывает.
На этот раз Ли Чжицяо не выдержала и замахнулась, чтобы ударить Ли Юаня. Тот со смехом убежал.
– Я разве не прав? – крикнул он на бегу. – Кто в прошлый раз говорил, что хочет научиться верховой езде?
– Даже когда ты купил себе коня, ты сказал, что тебе это неинтересно, и приказал мне подарить его тебе до конца жизни. Больше ни о чем не буду говорить. Скажи, сколько раз тебе было интересно на этот раз?
Ли Юань метался и за три минуты выставлял напоказ популярность этого человека, отчего Ли Чжицяо очень злилась.
– На этот раз я серьезно. Ли Юань, остановись! – Ли Чжицяо, уставшая от бега, крикнула, уперев руки в бока. Как она могла выглядеть как дама с определенным темпераментом? Даже я не мог удержаться от смеха над двумя людьми, которые бегали и гонялись друг за другом.
– Надеюсь, вы не возражаете, – с улыбкой сказал рядом с нами Ли Чжи. – Чжицяо разбалована в семье. Мой двоюродный брат просто дразнил ее ради забавы.
Хотя Ли Юань все время подшучивал над Ли Чжицяо, было слышно, что он не злится. В словах чувствовалась неописуемая теплота, которая заставила меня немного позавидовать.
– У вас троих самые лучшие отношения в доме? – с любопытством спросил я. Иначе втроем они бы не сошлись. Среди троих Ли Юань самый старший, но когда дело доходит до спокойствия и хитрости, он совершенно несравним с Ли Чжи.
Казалось, у него была иллюзия, что он главный. Такое сочетание показалось мне довольно странным.
Услышав, что я сказал, Ли Чжи покачал головой.
– Чжицяо меньше всего общается со мной, ботаником. На этот раз она пришла ради вас, благодаря вашему лицу. Она очень любопытна к вам, пятнадцатилетнему гению, будущей политической звезде, поэтому и приехала сюда.
– Что же такое я? Я слышал, что Ли Хаочэнь из семьи Ли в десять лет свободно говорит по-английски и по-французски, а в пятнадцать лет поступил на факультет гуманитарных и социальных наук Пекинского университета. Сейчас ему всего 18 лет, и у него уже есть степень магистра. Вот это гений.
– С Пакамой мне не сравнить, – улыбнулся я и покачал головой. Гений? Я встречал Сюй Лицзи, видел Фань Цзецзи. Мне кажется, звание гения пока не для меня. Все мои нынешние успехи – это багаж прошлой жизни. Я всеми силами стараюсь увеличить этот багаж. Иначе, что я буду делать, когда он иссякнет?
– Ли Хаочэнь – псих. Только мой отец и ему подобные попадаются на его удоловку. Хорошо, что ты не разочаровал меня, не оказался зубрилой. Иначе я бы давно развернулась и ушла.
Ли Чжицяо и Ли Юань, судя по всему, закончили свои игры и вернулись. Я поднял глаза и увидел прекрасное лицо Ли Чжицяо. Она слегка запыхалась, пробежка окрасила её щеки румянцем. На фоне бледной кожи это выглядело очень красиво.
Я также заметил двух сестёр Лю, несущих доску для сянци и доску для вэйци из сандалового дерева. Что-то мне подсказало, что их появление успокоило Ли Чжиняо и Ли Юаня.
– Сёстры и братья Ли, мы принесли доски для игры! – сказала Лю Цзябао, будто поднося сокровище. Её голос показался мне более слащавым, чем обычно. В моих глазах мелькнуло удивление. Ну как можно было это не почувствовать? Странно, её голос звучал неестественно, до мурашек.
В глазах Лю Цзяюй промелькнула настороженность, но она не подала виду. Поставила доску и пригласила всех сесть.
Я спокойно наблюдал. В конце концов, Лю Цзяюй на несколько лет старше и намного более приспособлена по сравнению со своей сестрой. Она не стала устраивать скандал на месте. Увидев, что все садятся с ничего не выражающими лицами, я тоже сел.
– Я слышала, что брат Ли Чжи – студент Пекинского университета. А где учится сестра Чжицяо?
Ладно бы Лю Цзябао молчала, но лицо Ли Чжицяо мгновенно помрачнело. Если бы Лю Цзябао бывала в столице часто, она бы такого не спросила, но она жила с родителями на Северо-Востоке много лет, поэтому могла иметь только общее представление о столичных делах.
Некоторые истории о столице — это уже хорошо. Например, о Ли Чжицяо из семьи Ли. Если бы не визит семьи Лю с дядей, они бы и не встретились. По этой причине Лю Цзябао специально узнала о такой девушке, как Ли Чжицяо. Она лишь слышала от старших, что Ли Чжицяо — единственная дочь Ли Пэйюаня и из-за этого статуса очень избалована дома.
Когда Ли Чжицяо изменилась в лице, Лю Цзябао сразу поняла, что сказала что-то не то. Она беспомощно посмотрела на сестру. Если Ли Чжи ее возненавидит, что с ней будет? Не говоря уже о Ли Чжи, даже в столичном кругу
ее могут исключить. Но Лю Цзяюй все еще злилась на сестру за то, что та болтала и перетягивала на себя внимание перед Ли Чжи, поэтому, встретившись с умоляющим взглядом сестры, она проигнорировала ее и отвернулась.
Я отпила чай. Сейчас молчать было бы глупо, не так ли? Сестры из семьи Лю будут заклеймены как невежественные, если не будут высокомерными. Поэтому я похлопала Ли Чжицяо по плечу:
– Тебе не стоит беспокоиться, тетушка. Я
бываю в Пекине всего несколько раз в год на Китайский Новый год. Обычно я живу на Северо-Востоке. Можно сказать, что о столичных делах я знаю совсем мало. А о твоих – тем более. Она не хотела тебя обидеть.
Услышав это, Ли Чжицяо немного успокоилась. Лю Цзябао явно не ожидала, что я заступлюсь за нее, и благодарно посмотрела на меня.
– Сестра Ли, прости меня. Я не знала о тебе и не должна была бездумно спрашивать.
Извинения были искренними. Она не могла понять, почему Ли Чжицяо вдруг так резко отреагировала на её вопрос. Но статус Ли Чжицяо в семье Ли был ей хорошо известен. Обидев её, можно было навсеть крест на карьере в столичном "светском" обществе.
Они обе были барышнями из знатных семей, но положение в семье сильно влияло на место человека в этом кругу. А "свет" – место до жути снобистское. Если поссориться с кем-то вроде Ли Чжицяо, можешь забыть о том, что тебя будут уважать. Поэтому Лю Цзябао очень нервничала.
– Забудь, мои дела – не секрет в этом кругу, – вздохнула она. – Думала, что всё зажило и смогу справиться, но сегодня поняла, что внутри всё ещё гниёт.
Взгляд её был далёким, словно уносился куда-то вдаль. Я нахмурился. Что-то слышал о Ли Чжицяо. Казалось, когда я учился в Пекинском университете, она что-то натворила и её исключили. Но что там было на самом деле, знали, наверное, только участники тех событий.
– На самом деле, ничего страшного если не учишься, – сказала Лю Цзяюй. – Разве не было в последнем номере "Молодёжной газеты" статьи «Используйте наш возраст, чтобы доказать эту эпоху и доказать эту реформу!»? Там говорилось, что чтение в будущем не будет единственным выходом. Сейчас, с реформой и открытостью, много возможностей, и нашему поколению нужно усердно работать и стремиться.
Я с удивлением посмотрел на неё. Не ожидал, что она читала эту статью, да ещё и использует её, чтобы успокоить Ли Чжицяо.
– В этом году на экзаменах в Академии Гоцзун собрались таланты, – Ли Чжи повернулась ко мне. – Про Ли Хаочэня из нашей семьи Ли и говорить нечего. Ты тоже из вашей семьи Лю. А статья Гань Юня из семьи Гань сделала ему имя. Мой дядя очень хвалил её как пример того, как новички могут задавать тон. Я слышал, Сяо Си тоже в школе говорил о чём-то похожем. Не знаю, чья теория появилась раньше.
– Или эта статья вышла раньше? – задумчиво спросил он.
Я встретил его игривый взгляд.
Не знаю, почему он об этом заговорил? Даже если я выступал с речью в школе, ни единого слова о моем клиенте в этом докладе не было, и снаружи могли только строить догадки. А он тут меня об этом расспрашивает.
Ган Юнь? Или он меня проверяет?
– Значит, то, что вы слышали, неверно, – отвел я взгляд, открыл крышку шахматной доски и взял сначала черные фигуры. – Я считаю, что поступок Ган Юня, опубликовавшего эту статью в "Молодежной газете", крайне необдуманный и безответственный.
– О? Почему? – переспросил Ли Чжи с недоверием. Он был уверен, что я могу повторить школьную речь перед ним. А я так сказал, и в тот день на собрании в школе было много детей из знатных семей.
Они обязательно это распространят, и чего Ли Чжи не ожидал, так это того, что я опровергну свою же теорию.
Поскольку он сидел напротив, он взял белые фигуры. Если бы на месте этой шахматной доски и фигур были цветы сестер Лю, они бы точно не стали выполнять мои поручения и позволили бы играть мне. Но я только что
помог Лю Цзябао, поэтому она не знала, как упрекнуть меня за то, что я взял шахматы первым. Однако Лю Цзяюй не была склонна обижать людей из-за такой мелочи, поэтому просто закрыла на это глаза. (Продолжение следует. Если вам понравилось произведение, прошу голосовать за рекомендации, ежемесячные голоса, ваша поддержка - моя самая большая мотивация.)
http://tl.rulate.ru/book/129621/6165156
Готово:
