— Я приду за вторым глазом и твоим долгом через девяносто шесть дней, — закончил он тем же вялым голосом.
Это было жестокое заявление.
Приговор, слишком хладнокровный, чтобы сказать его тому, кто только что потерял глаз.
Но Ли Чонги не был разгневан, опечален, напуган или расстроен.
Он не использовал такие навыки, как «Алганестезия».
Он просто терпел боль с трезвым умом и стоически кивнул.
— …Я буду помнить об этом.
Холодные, спокойные глаза Лимона впились в его оставшийся глаз, словно оценивая подлинность его ответа.
— Хорошо, тогда...
Дзынь.
Он убрал меч в ножны и повернулся.
Казалось, у него здесь больше не было дел.
Ли Чонги окликнул его, когда Лимон уже собирался равнодушно уйти.
— Что ты собираешься делать теперь?
— Я?
Лимон остановился.
Это был довольно неожиданный вопрос.
Он слегка повернул голову к Ли Чонги.
Теперь, когда он взыскал кровный долг Ю На-гён, оставалось сделать лишь одно.
Он усмехнулся.
— Жениться.
* * *
Император Меча, первый Мастер Меча, который сразил семь драконов и открыл врата в Эру Героев, однажды сказал:
После того, как преуспел в чём-то, на что потратил все силы,
Едва избежав ситуации на грани жизни и смерти.
Когда на твоей одежде появляется кровь,
Или когда у тебя что-то не получается.
Человеку хочется выпить.
…Было неясно, были ли это слова Мастера Меча или Мастера выпивки.
Откровенно говоря, это просто означало, что Император Меча был алкоголиком, который пил каждый день.
Но это если судить его по современным меркам.
Бронзовый Век был временем, когда алкоголь был редкостью, подаваемой только клану драконов, а людям было полностью запрещено его пить.
Ну, не то чтобы он тоже не любил алкоголь.
— Думаю, это было где-то здесь.
С учётом этого, приход Лимона на это место с бутылкой соджу после ухода из «Гильдии Бесконечности» немного расходился с желаниями Императора Меча.
Это место не было тем, куда приходят без причины, и не тем, где можно комфортно выпить.
И всё же, это было место, куда он должен был прийти.
Лимон медленно оглядел пустырь, на котором не было ни единой души.
— Здесь довольно хорошо прибрались.
Это было поистине странное замечание.
Пустырь можно было назвать лишь заброшенным.
Не было видно ни одного дерева, не говоря уже о зданиях или улицах.
Но Лимон знал, как этот пустырь выглядел раньше.
— Не считая трупов, я не думал, что обломки можно убрать всего за несколько коротких дней.
Обрушившееся здание, от которого ничего не осталось.
Повсюду была пыль от взрыва.
Двести жестоко убитых трупов.
Вспоминая реку крови, которая окрасила этот пустырь, Лимон ухмыльнулся.
Именно так.
Это была Корпорация «Хэчжун Си&Ти», бывшая главная база Отряда Освобождения.
Место, где Лимон убил Кан Чунсу и двести нападавших.
Это случилось всего несколько дней назад.
Так что полностью опустевшее пространство было невероятно видеть. Не было даже пылинки от обломков.
Лимон, может, и был в восторге, но не удивлён.
После начала Железного Века было обычным делом, когда города менялись за одну ночь, а горы превращались в реки.
— Ну, по крайней мере, здесь не грязно, — рассмеялся он.
Усевшись на землю, Лимон налил соджу в два бумажных стаканчика.
Один он поставил перед собой, а другой — напротив.
Это был стакан без пьющего.
Никто не будет из него пить.
Но Лимон знал, что есть тот, кто примет его, даже если не выпьет.
— Прости, что заставил тебя так долго ждать, На-гён, — устало сказал Лимон на том месте, где он положил тело Ю На-гён.
— Мне пришлось немного побегать по кругу, знаешь ли? — усмехнулся он.
Сначала он думал, что ему нужно разобраться только с Ли Чонги.
Но затем, преследуя настоящего виновника, он в итоге раскрыл невообразимый заговор Ассоциации Семи Драконов и в конечном счёте разобрался с Созвездием.
Последние несколько дней были полны взлётов и падений, даже для Лимона это было в новинку.
— В любом случае, я взыскал твой кровный долг.
Одно было ясно.
У Лимона больше не было причин обнажать меч ради мести за Ю На-гён.
Пак заплатил за свои грехи смертью.
Змей, стоявший за Паком, был полностью уничтожен.
Невиновность Ли Цинвэй была принята.
И Ли Чонги заплатил свою цену после того, как его использовали.
С кого ещё ему было мстить?
С других Созвездий? Было неясно, какую роль они вообще сыграли во всём этом.
Кроме них, можно было с натяжкой сказать, что несколько политиков и правительственных чиновников могли быть привлечены к ответственности за своё бездействие, как, например, президент Хан Чонгук.
Но у Лимона не было желания взыскивать кровный долг и с них.
Нет, он не беспокоился о хаосе, который последует за таким действием.
Они просто не стоили того, чтобы их убивать.
Было бы иначе, если бы они играли ведущую роль в этой схеме с самого начала.
Но убивать тараканов за то, что они ведут себя как тараканы, — это просто месть ради мести, а не взыскание кровного долга.
И прежде всего, Лимон знал.
Даже если он не вмешается, им суждено было однажды заплатить свою цену.
Хотя, будут ли платить только они, было неясно.
Но это была не проблема Лимона.
Он больше не был героем, и все его связи с этой нацией были оборваны.
— Я позабочусь о детях, которых ты ценила больше собственной жизни, пока они не станут взрослыми.
Хотя, может, и не все.
Единственная связь, которая у него осталась, была с детьми из Приюта Ханбит, возможно.
Но даже у этих детей больше не было связей — они были сиротами, брошенными в процессе попытки избавиться от Лимона.
И поэтому Лимон был уверен, что ей не нужно беспокоиться о детях.
— Так что не задерживайся в этом мире и уходи с миром.
Лимон знал, что всё это было лишь для самоуспокоения.
Он знал, что болтовня на этом пустыре ничего не изменит.
Ю На-гён уже была мертва.
Отомстил ли он за неё или провёл поминальную службу, ничто из того, что он делал, не вернуло бы её к жизни и не помогло бы ей уйти в загробный мир немного спокойнее.
Но именно поэтому Лимон и пришёл на это место.
Как месть — для живых, так и это было церемонией для него самого.
Ему это было нужно, чтобы очиститься от эмоционального груза, оставшегося внутри.
Клинок ржавеет, если не смыть с него кровь.
Безнадёжная обида может превратиться лишь в яд.
— Вот, выпей стакан.
Взмах.
Стакан был разрезан на две части, и соджу внутри вылилось на землю.
— Я выпью два, так как я твой начальник.
Глоть-глоть.
— О, а что насчёт Чунсу? Кому есть дело до этой коварной свиньи? Я просто пойду на поминальный пир.
Он наливал алкоголь вместе со своей скорбью. Чувством, которое одни назвали бы воспоминаниями, другие — печалью.
Воспоминаниям суждено было потускнеть, и однажды они исчезнут в последний раз.
Вспоминая об этом, Лимон продолжал наполнять свой стакан.
Временами он шутил и хвастался тем, как отомстил.
В другие времена он молча смотрел на луну.
Это было, когда он разговаривал за выпивкой в одиночестве.
http://tl.rulate.ru/book/129257/7706542
Готово:
