Тетя Петуния не стала его уговаривать, и дядя Вернон перешел к прямому приказу, в котором прозвучало сначала разочарование, а затем гнев. «Сейчас ты мне всё расскажешь, Петуния Эванс!» - последовало полное молчание, и наконец взволнованная тётя Петуния обрела голос. Если бы Гарри не услышал имя тёти Петунии, он бы поклялся, что дядя Вернон обращается к нему.
«Единственная причина, по которой я вышла за тебя замуж, Дурсли, - это как можно скорее навсегда отказаться от фамилии Эванс!»
«Петуния, ты же не это имеешь в виду». Дядя Вернон говорил так, словно кто-то выпустил ветер из его парусов.
«О, Вернон, мне так стыдно! Когда Лили приехала на летние каникулы из этой своей школы, у нее в сундуке лежала увлекательная книга по зельеварению. Я так мечтала о тебе, таком высоком, сильном, красивом в форме Воннингса...» Гарри показалось, что его сейчас стошнит. «Но ты никогда не замечал меня. Ты всегда обращал внимание на... э-э-э... более полных девушек. Я старалась следовать указаниям из книги. Я... э-э... одалживала у Лили палочку, котел и сумку для зелий, чтобы... ну, знаешь... увеличить некоторые недостатки, чтобы ты смотрел на меня так, как смотрел на других девочек. О, Вернон, это было ужасно! Лили узнала об этом, и она, ну, не знаю, как лучше сказать, увеличила некоторые части меня. Я не могла надеть блузку. Я падала вперед. Я была унижена!» Она перевела дыхание и продолжила. «И знаете, что сделали мои родители? Ничего! Они сказали, что Лили уже достаточно наказана тем, что получила предупреждение о несовершеннолетнем волшебстве от какого-то сумасшедшего Министерства Магии, а что еще хуже? Лили притворилась, что не знает о контрпроклятии, и эти люди из Министерства Магии явились, чтобы... э-э-э... уменьшить все. Когда они прибыли, все хорошенько посмеялись над этим, и я услышал, что Лили могла бы просто произнести «Редукто», и я бы вернулся к нормальной жизни. Этот Хог Вартс был для нее важнее родной сестры. Как бы забавно все это ни было, включая Хог Вартс, который Гарри до сих пор не находил забавным, это ничуть не просветило его. Гарри не мог представить, что эта маленькая ссора навсегда разлучит двух сестер, но Петуния была гордой и упрямой, и хотя Лили, по словам Петунии, много раз извинялась, Петуния так и не смирилась.
«Я пообещала себе, - продолжала тетя Петуния, - что больше никогда не буду ни делать, ни говорить ничего о магии, но на вторых каникулах Лили и ты по-прежнему полностью игнорируешь меня... О, она была так популярна даже в нашем роду. Когда она ушла, я снова взяла ее вещи. Я открыл главу «Зельеварение». Я все правильно смешала, ты знаешь...» Она замолчала, как будто все эти годы спустя все еще пыталась понять, что же пошло не так. «Обещай, что не будешь ненавидеть меня, Вернон». Она действительно звучала испуганно.
«Продолжай, Петуния, дорогая». Гарри не мог понять, скрывает ли дядя Вернон гнев или просто проявляет терпение. Его уже пытались одурачить.
«Итак, - сказала Петуния, набравшись храбрости, - я дала тебе чайную ложку, всего лишь чайную ложку, Вернон... - она запнулась. Ты снял с меня туфли и начал целовать мои ноги, а когда в комнату вошла моя мама, ты сделал то же самое с ней. Ты не понимал, что делаешь. Естественно, когда мой отец вернулся домой и ты вызвал его на дуэль своей палкой для Воннингса за руку его жены и дочери, он тут же ударил тебя один раз, и ты упал, как мешок с кирпичами».
«Я сделал это только потому, что любил тебя, поэтому, чтобы доказать свою любовь, я признался, что сварил зелье, но Лили получила еще одно письмо от несовершеннолетних волшебников, и в дом снова пришли эти чокнутые из Отмены. Они поработали с твоей памятью. Они сказали что-то о том, что котелок, в котором я смешивал ингредиенты, недостаточно толстый».
Значит, толщина котла имеет значение, - подумал Гарри и записал это, чтобы позабавить Рона и Гермиону. В какой-то миг ему показалось, что он не дождётся, когда расскажет всё Сириусу... Но как бы забавно всё это ни было, Гарри снова погрузился в печаль.
«И снова я во всём виновата». В голосе тети Петунии звучало ложное обвинение. Мама и папа наказали меня и запретили выходить из дома в течение месяца. А ты, как только узнал, что я под домашним арестом - опасная женщина, - окончательно влюбился в меня». Тетя Петуния издала то, что, по ее мнению, должно было быть соблазнительным тигриным рыком. «Даже если ты не мог вспомнить, почему после твоего... э-э... неудачного изменения». (Вернон никогда не узнал бы, что усы были добавлены, чтобы подбодрить Лили по поводу ее второго предупреждения.
«Ты каждый вечер приходил к окну моей спальни с хором Воннингса и уходил только тогда, когда папа доставал винтовку...» - мечтательно вспоминала она. Дядя Вернон, казалось, ничего не слышал с тех пор, как были произнесены два маленьких слова «приворотное зелье». Он был странно молчалив.
«Итак!» - прокричал он, видимо, не приняв близко к сердцу тот факт, что приворотное зелье потерпело полное фиаско. «Я женат на одной из этих... одной из этих...» Гарри почти слышал, как стучит в висках дядя Вернон. В раздражении дядя Вернон неуклюже схватил свою сумку для гольфа и, топая, спустился по лестнице и вышел за дверь, уезжая гораздо быстрее, чем позволяла видимость нормальности.
Гарри был потрясен всем произошедшим, но это было ничто по сравнению с тем, что случилось дальше. Тетя Петуния рыдала и звала его в свою комнату. Он никогда раньше не заглядывал туда, не говоря уже о том, что его никогда не приглашали в комнату тети Петунии и дяди Вернона, более того, ему это было категорически запрещено.
Гарри тяжело сглотнул, вспомнив слова Дамблдора. Он должен был быть желанным гостем под этой крышей любой ценой, главной из которых была его жизнь, ведь здесь обитал единственный живой человек, имевший с его матерью одну кровь. Именно эта кровь, как понял Гарри, должна была стать частью защитного заклинания, которое его мать произнесла в дневном сне, когда призналась ему в своей отчаянной любви
http://tl.rulate.ru/book/129018/5537440
Готово:
