Улыбка Рэнди застыла. Он прищурился, не сводя глаз с У Чана, и его нежно-голубая радужка в мгновение ока налилась густой, непроглядной чернотой. Пронзительный свист полоснул по ушам, и масляные лампы в зале разом захлебнулись, гаснув одна за другой. Над санаторием стремительно сомкнулись грозовые тучи, погружая мир в вязкую, абсолютную тьму.
Раздался сухой треск. Лампы вновь извергли снопы искр, но теперь их чаши наполняло не мягкое золото, а зловещее, кроваво-красное пламя. В багровых отсветах У Чан увидел жуткую картину: все павшие в зале мертвецы и даже Вольф, сраженный болтом, замерли в позах смиренного поклонения. Слой за слоем они образовали живые круги, в центре которых оказались лишь двое: Рэнди и У Чан.
Смерть окружающих и торжествующая жизнь Рэнди сплелись в чудовищном контрасте. Паства принесла в жертву всё, лишь бы узреть перерождение своего господина.
— Как ты это понял? — С любопытством спросил Рэнди, напоминая ребенка, нашедшего новую игрушку.
У Чан задумчиво потер подбородок и спустя мгновение ответил:
— С самого начала.
— О как? — Рэнди подался вперед, явно заинтригованный. — Расскажи-ка поподробнее.
— Первое несоответствие пошло от городской Церкви Спокойствия, — неспешно начал У Чан. — У них хватило сил подмять под себя Уайтстоун, подчинить жителей и даже внедрить своих людей в санаторий «Лунный свет», окружив директора Рэнди. Но при этом они и пальцем его не тронули. Пусть Рэнди и был искусен в бою, он так и не пробудил талант крови, к тому же страдал от паранойи. Способов прикончить его было предостаточно. Значит, Церковь намеренно оставила его в покое, чтобы следить, контролировать… или даже выращивать, словно скот на убой.
Рэнди оставил эти слова без комментариев, лишь коротко бросил:
— Продолжай.
У Чан подошел к телу Вольфа, вытащил из его затылка пропитанный скверной антимагический болт и, вытерев его об одежду, спрятал за пазуху. — Люди из Церкви Спокойствия ждали шанса, — добавил он. — Ждали того, кто подтолкнет Рэнди к окончательному созреванию. И этим «кем-то» оказался я. Кое-кто напомнил мне: чтобы выбрать достойную фигуру, нужен надежный механизм отбора. Шумный и заносчивый Кингдон идеально подходил на роль инструмента. Стоило убрать его, и невидимые нити повели бы меня прямиком к Вольфу. А следом я услышал удобную версию истории и отправился пробуждать потомка легендарного героя, директора Рэнди.
— И только из-за подозрений ты не стал пробуждать Рэнди? — Черноглазый заговорил о самом себе в третьем лице, словно обсуждал постороннего.
У Чан кивнул:
— Человеческое восприятие – один из источников оккультного бытия. Это первый закон, сформулированный Орденом тайных рыцарей. Старина Андерсон предпочел, чтобы его потомки стали обывателями и промотали состояние, лишь бы они не касались тайных знаний. На то была веская причина. Мстительность и дурное чувство юмора злого бога Лаймана общеизвестны. Я рассудил так: если Рэнди всё узнает, это лишь поможет божеству воскреснуть.
— Раз сумел дойти до такого вывода, значит, смертные куда умнее, чем я полагал, — Рэнди вскинул бровь.
— Поэтому я решил сыграть на опережение. Хотел, чтобы Рэнди принял происходящее за галлюцинацию и прикончил Вольфа собственными силами, но, увы, просчитался. — У Чан раздосадованно цокнул языком. — Дай-ка подумать, где я промахнулся… Скорее всего, в тот момент, когда Рэнди взял золотой арбалет. Старина Андерсон хоть и запечатал таланты потомков, но наверняка оставил лазейку на случай смертельной опасности. В арбалете, символе семьи, была заключена скрытая мощь. Стоило Рэнди коснуться его, как запустился процесс пробуждения. А решающим толчком, полагаю, стали слова Вольфа во время его трансформации.
Хлоп, хлоп, хлоп.
— Блестяще, — Рэнди зааплодировал. — Не зря Король выбрал тебя своим посланником. Какая проницательность.
У Чан нахмурился. В его голосе прозвучало искреннее недоумение:
— Ты думаешь, я посланник?
— Разве нет? — Рэнди даже оторопел от такого вопроса.
У Чан обвел взглядом заваленный трупами зал, и сердце его екнуло. Плохо дело! Действия Джули так идеально вписывались в планы Вольфа, что он счел её приспешницей Церкви и намеренно не взял с собой. Но теперь стало ясно: Джули и Лайман не заодно. Кажется, он знатно подставил напарницу. «Хоть бы она была жива», – пронеслась тревожная мысль. Помучившись совестью пару секунд, он взял себя в руки. Во всем виноват этот чертов Лайман. Ничего, он еще ответит за Джули!
Лайман, почувствовав внезапную вспышку враждебности со стороны У Чана, мысленно задался вопросом: «Что еще за новости?»
У Чан достал золотые карманные часы, сверился со временем и тихо произнес:
— Пора.
— Что «пора»? — Не понял враг.
— Время для экзорцизма. — У Чан приколол тайный герб на грудь и провел большим пальцем по его поверхности. Потемневшая от вековой пыли и ржавчины эмблема вспыхнула ослепительным сиянием. Незримая мощь поднялась из-под земли, накрывая куполом весь санаторий. Он активировал очищающую силу массива изгнания духов. В отличие от той энергии, что Рэнди пробудил неосознанно, полноценно запущенный массив был в десятки раз мощнее и по давлению, и по силе.
Рэнди, в которого вселился Лайман, глухо охнул. Над его головой вспыхнуло чистое белое пламя. Огонь терзал душу носителя и одновременно прижигал сидящего внутри бога. Пламя разгоралось всё ярче, в мгновение ока охватив половину тела. Лицо Рэнди исказилось в мучительной гримасе, однако Лайман вел себя беззаботно. Он издал долгий, ленивый вздох, будто не горел заживо, а нежился в горячем источнике:
— Безделушка, созданная людскими магами… Ты правда думаешь, что этим меня убьешь? Ты лишь ускоришь гибель родной души этого тела, помогая мне поскорее занять её место.
У Чан не поддался на провокацию. — Не спеши, это только начало, — совершенно спокойно произнес он. — Когда один из вас, ты или Рэнди, выгорит дотла, пламя очищения многократно расширится. Его сила перешагнет предел астрального тела и вырвется в реальность.
— Ну и что? — Лайман осклабился. — Как только ты испепелишь прежнюю душу и дашь мне окончательно переродиться, мне хватит мгновения, чтобы потушить этот огонек. Я не позволю ему испортить мое новое тело.
— Я не собираюсь сжигать твое тело, — поправил его У Чан. — Я говорю о том, что когда душа Рэнди окажется на грани, пламя очищения станет очень болезненным.
В голове Лаймана снова всплыл немой вопрос: «У этого смертного что, крыша поехала?» Он не понял намека, но вскоре почувствовал всё на собственной шкуре.
Белое пламя окутало Рэнди целиком. Это означало, что от его души почти ничего не осталось, лишь крохотный уголек. Огонь резко взметнулся вверх. Языки пламени высотой в четыре этажа вырвались сквозь проломы в крыше. Стоило последнему тлену души исчезнуть, как белое пламя принялось бы за плоть. Но именно этот последний уголек, словно заговоренный, никак не желал гаснуть.
Почувствовав обжигающую боль, Лайман растерял былую спесь. — Что ты наделал?! — В ярости прорычал он.
У Чан, глядя на золотые часы, ответил:
— Ты спрашивал, зачем я постоянно смотрю на время? Теперь могу сказать: я ждал, когда подействует лекарство. Ты вот всё это время болтал со мной, а сам-то чего ждал?
— Я… — начал Лайман.
— Погоди, время поджимает. Сначала подкину дровишек, а там поговорим, пока ты кремируешься. — У Чан жестом оборвал Лаймана и прикрепил королевский герб рядом с тайным, активируя их совместный навык.
«Особый навык: Окончательное очищение» (разблокировано королевским гербом).
«Описание навыка: Сжигая весь массив целиком, высвобождает силу, превосходящую его пределы».
Раздался грохот. Белое пламя превратилось в океан огня, поглотив весь санаторий «Лунный свет». — Господин Лайман, не чувствуете? — Усмехнулся У Чан. — Становится жарковато!
http://tl.rulate.ru/book/125306/9867737
Готово:
