Предсмертные слова, пропитанные багровой злобой и запечатанные в сгустке обиды, принесли У Чану по одному очку к Здоровью, Выносливости и Воле, а также две единицы – к Восприятию.
В сумме пять очков – полноценный уровень.
Но куда важнее характеристик оказался выпавший предмет.
Эссенция обиды материализовалась в небольшую, размером с ладонь, коробочку для пилюль с шестью ячейками. Прежний владелец успел израсходовать половину: сейчас внутри покоились три лазурные таблетки.
«Название предмета: Шепот Безымянного.»
«Тип предмета: Расходник.»
«Уровень предмета: C.»
«Описание: Накладывает статус „Принудительное понимание“. Пока эффект активен, Воля пользователя не может опуститься до нуля, а сам он не получает урона от низкого значения Воли. Длительность: 1 минута.»
«Примечание: Странный шепот заполняет мой разум… Великолепно! Кажется, я начинаю всё понимать.»
У Чан достал одну таблетку и заметил, что она мелко дрожит, отчего по ее гладкой поверхности пробегает едва заметная рябь.
Прислушавшись, он уловил странный звук, исходящий изнутри.
Это не было жужжанием механизма; скорее, в глубине пилюли бился чей-то приглушенный, неразличимый голос.
Он осторожно убрал ценный расходник в Личное Пространство.
На примере Кровавого Шипа в автобусе и пациентов санатория стало ясно: Воля – это, по сути, вторая полоска здоровья. Если она падает ниже критической отметки, человек впадает в безумие. Если обнуляется – превращается в «овощ».
Предмет, гарантирующий сохранение рассудка, был бесценен. У Чан, хоть и считался новичком, понимал: в Игре Бездны, где нет права на ошибку, «спасательный круг» такого уровня стоит не меньше редких артефактов.
А темно-красная обида выдала ему сразу три штуки!
«Босс» оказался на редкость щедрым.
Впрочем, Кингдон заслуживал звания самого полезного игрока: будучи местным авторитетом, он весьма удачно «поделился» накопленным добром. Мало того что оставил две цепочки заданий, так еще и осыпал квестовыми вещами.
«Дружище, Кингдон – слишком мелко для тебя. Тебе бы больше подошло имя Сейф».
Помимо ключа, упомянутого в предсмертных словах, в ящике под кроватью лежало десятка два мелких безделушек неясного происхождения, золотые карманные часы и еще один ключ – иссиня-черный, сразу приковывающий взгляд.
Такой же он видел у Джули. Днем медсестра обмолвилась, что подвал и четвертый этаж закрыты для обычных смертных. Этот черный ключ открывал путь в одну из запретных зон.
Четвертый этаж был территорией персонала. Подвал же отвели под изоляторы для тяжелых больных. Обычно туда попадали только на каталке и в один конец.
Белый ключ из обиды вел к некой скрытой двери внизу. Логично было предположить, что и черный ключ открывает путь в недра лечебницы.
Благодаря «Амулету странника» ночные вылазки, прежде смертельно опасные, стали едва ли не безопаснее дневных прогулок.
До рассвета было еще далеко, и У Чан направился прямиком в подвал.
Похоже, администрация санатория не снабжала персонал защитными амулетами: ночью здание вымирало. Он не встретил даже дежурных медсестер.
Путь был свободен. Спустившись на первый этаж, он миновал несколько железных решеток и отпер черным ключом массивную дверь, ведущую в подземный сектор.
Едва он переступил порог, как в нос ударило удушливое зловоние.
Запах был густым и тошнотворным: омерзительный коктейль из гнилой плоти, рвоты и нечистот, оставленных бродить под палящим солнцем. Случайно вдохнув этот «аромат», У Чан почувствовал, как сознание начинает меркнуть. Он пулей вылетел обратно на лестницу и вернулся лишь после того, как нацепил плотную медицинскую маску.
Планировка первого подземного этажа повторяла наземные корпуса: тот же коридор, то же расположение палат. Единственным отличием были двери – тяжелые, бронированные, открывающиеся только снаружи.
Заглянув сквозь узкие решетки, он увидел пациентов. Они были намертво прикованы к медицинским каталкам и затянуты в несколько слоев кожаных смирительных рубах, поверх которых шли тяжелые цепи.
Но даже в таком состоянии они не прекращали дергаться, пытаясь разорвать путы.
И некоторым это почти удалось.
В третьем изоляторе кожаная рубаха пациента на уровне ребер была прорвана, зияя дырой размером с кулак. Сперва У Чан подумал, что несчастный разодрал ее ногтями, но, присмотревшись, содрогнулся: из прорехи тянулись не человеческие пальцы, а сочащиеся кровью, лишенные кожи щупальца.
Они извивались, вгрызаясь друг в друга крошечными пастями, и роняли на материал рубахи едкую кровь, которая медленно разъедала плотную ткань.
Глядя на это, У Чан нахмурился. «И это они называют просто паранойей?»
В глубине сектора располагался морг. Там нашли последний приют те, чьи тела не выдержали натиска болезни. Даже после смерти они оставались в цепях, прикованные к стенам в ожидании отправки на местное кладбище.
Следуя видениям из памяти обиды, он отыскал в конце коридора потайной ход. За ним и находилась та самая белая дверь, о которой грезил покойный игрок.
Глядя на безупречно чистую металлическую поверхность, У Чан вспомнил историю той темно-красной обиды.
Ее хозяин был куда сильнее и опытнее тех, кого он встречал раньше. И как игрок, и как исследователь он на голову превосходил остальных.
То ли из-за его личной силы, то ли по иным причинам, эта обида сохранила в себе аномально много информации.
Тот игрок был врачом. С самого начала он проявил недюжинные профессиональные навыки, прошел внутреннюю аттестацию санатория и надел белый халат. Это позволило ему беспрепятственно передвигаться по лечебнице ночью даже без защитных артефактов.
Опираясь на опыт ветерана, он быстро изучил территорию и нашел скрытую комнату в подвале. Но, обладая развитым чутьем, он понял: если попытаться взломать белую дверь без ключа, случится нечто непоправимое.
После нескольких дней слежки он заметил, что Кингдон свободно входит внутрь, и решил заполучить ключ.
Увы, все, кто садился играть с толстяком, погибали, и ценные сведения не покидали стен санатория. Игрок-врач повторил ошибку своих предшественников.
В его глазах Кингдон был лишь рядовым элитным мобом, которого можно было легко «взять в оборот».
Он не учел одного: за карточным столом толстяк обладал особым даром жульничества. Даже профессиональные игроки прогорали на этом, а уж врач, не сведущий в азартных играх, и вовсе попал впросак и нашел свою бесславную кончину.
В отличие от простого азарта, врач был буквально одержим тем, что скрывалось за белой дверью. Словно там находилось нечто, притягивающее его подобно мощному магниту.
Даже в его предсмертных словах билась единственная мысль: «Любой ценой… войди в белую дверь…»
Такова была Игра Бездны. Даже ветеран, оступившись лишь раз, обрекал себя на вечное небытие.
У Чан отогнал мрачные мысли и достал белый ключ. Пришло время узнать, ради чего опытный игрок поставил на кон свою жизнь.
Седьмая глава застряла на модерации, скорее всего, выйдет только завтра.
http://tl.rulate.ru/book/125306/9867717
Готово:
