Обвинение в жульничестве мгновенно превратило игровую комнату в бурлящий котел хаоса. Пока разъяренные пациенты, вооружившись стульями и скамьями, стягивали кольцо вокруг Кингдона, У Чан поспешил ретироваться.
Напоследок он сотворил благочестивый жест, будто вознося безмолвную молитву. Оставалось лишь уповать, что с «ближним» его непременно приключится какая-нибудь беда.
Джули проводила его до самой палаты. Задержавшись у порога, она вытянула из-за пояса тяжелую связку и принялась перебирать ключи.
— В целях безопасности тебе сегодня лучше не выходить, — напутствовала она. — Обед и ужин я принесу сама.
Пока медсестра искала нужный ключ, У Чан приметил на внутренней стороне разреза ее форменной юбки две особые связки: одну с черным ключом, другую – с красным.
Убедившись, что коридор пуст, он стянул верхнюю одежду, выставляя напоказ атлетичный торс, который Джули уже успела оценить по достоинству. Поймав ее завороженный взгляд, У Чан прижал девушку к двери. Его ладонь легла на ее бедро и медленно поползла вверх, к заветному металлу.
— Может, останешься еще ненадолго? — Вкрадчиво прошептал он.
Джули стальной хваткой перехватила его ладонь, намертво припечатав ее к своей ноге. Сила этой женщины была такова, что У Чан не сумел продвинуться ни на миллиметр.
— К ним тебе прикасаться нельзя, — отрезала она. — В нашем санатории подвал и четвертый этаж – запретные зоны. Любая попытка приблизиться к ним карается как серьезное нарушение режима.
У Чан иронично вскинул бровь, и его пальцы под ее ладонью едва заметно шевельнулись.
— Раз к ним нельзя, значит, в других местах трогать дозволено?
Джули прильнула к его уху, обжигая дыханием:
— Это будет зависеть исключительно от твоего поведения.
Глядя вслед уходящей медсестре, У Чан довольно усмехнулся. Риск оправдался: эта женщина определенно была на его стороне.
Без негласного покровительства Джули толстяк Кингдон ни за что не выпустил бы его из игровой комнаты живым. Влияние медперсонала в этих стенах оказалось куда значительнее, чем он предполагал. Пока у него есть такой «ангел-хранитель», не имело значения, в чем именно она заблуждается на его счет. Пусть эта иллюзия длится как можно дольше.
Проводив Джули, У Чан немедленно принялся изучать трофеи, добытые ценой чужой крови.
Имя игрока: Не ем говядину.
Уровень игрока: 1 (0 / 100)
Здоровье: 8 (5)
Сила: 9 (5)
Ловкость: 9 (5)
Выносливость: 7 (5)
Энергия: 0 (0)
Восприятие: 52 (5)
Воля: 31 (5)
(В скобках указаны средние значения характеристик для взрослого мужчины в возрасте 20–40 лет).
Навыки: Железный Локоть Мамбы, Мастерство Владения Огнестрелом (Опытный).
Предметы: Серебряная заря, Покровительство Богини Удачи.
Талант: Упокоение.
Ловкость и Воля выросли на единицу, а Восприятие подскочило сразу на два пункта. Четыре очка характеристик могли показаться мелочью, но системная справка гласила: за каждый новый уровень полагается всего пять свободных очков. Получить почти целый уровень за одно-единственное поручение – награда поистине царская.
Впрочем, статы были не единственным приобретением. У Чан залез в Личное пространство и извлек три двадцатигранных кубика, на гранях которых красовались выгравированные числа от 1 до 24.
«Название предмета: Покровительство Богини Удачи.»
«Уровень предмета: D.»
«Навык предмета: Сильная удача.»
«Бросьте три кости. Если на всех трех выпадет 1, вы получите статус „Сильная удача“, который повышает вероятность успеха при следующем выборе, зависящем от удачи. Эффект усиления масштабируется от значения Восприятия.»
«Навык предмета: Утяжеленные кости.»
«Богиня Удачи проявляет особую заботу о своих фаворитах, слегка залив кости свинцом, чтобы при активации навыка на них гарантированно выпадали единицы. Навык можно использовать один раз за прохождение подземелья.»
— Надо же, даже Богиня Удачи не брезгует шулерством, — хмыкнул про себя У Чан.
Четыре очка характеристик и предмет ранга D – даже не зная рыночных расценок Игры Бездны, он понимал, что сорвал невероятный куш. Неудивительно, что Администратор заподозрил его в читерстве. Но какая несправедливость! Если самой Богине Удачи дозволено заливать кости свинцом, почему ему нельзя пользоваться маленьким вспомогательным «плагином»?
Время в одиночной палате тянулось мучительно долго. Лишенный привычных гаджетов, У Чан развлекал себя тем, что подбрасывал кубики. У навыка «Сильная удача» не было отката – всё зависело лишь от слепого везения. Выброси он три единицы своими силами, сэкономил бы активацию «Утяжеленных костей». Неужели за весь день удача не улыбнется ему хотя бы раз?
Спустя два часа У Чан в полном унынии рухнул на кровать.
— Ну конечно… — пробормотал он. — Шанс выкинуть три единицы на двадцатигранниках меньше одной десятитысячной. Ты, парень, из тех «счастливчиков», кому при шансе в полтора процента приходится крутить гачу до самого гаранта. Если тебя и обольют мочой, то только больной диабетом – даже тут сладости не дождешься. Хватит мечтать.
Небо за окном стремительно налилось чернотой. Медсестры зазвонили в колокольчики, возвещая о приходе ночи.
У Чан поднялся и зажег керосиновую лампу. В тусклом, дрожащем свете он снова достал артефакт и активировал «Утяжеленные кости». Тройка кубиков взмыла в воздух, исполнила короткий танец и замерла. Три единицы выстроились в идеальный ряд.
Читы всё же надежнее.
Убрав артефакт, он придвинул стол к центру комнаты и сел напротив двери. Прошло немало времени, У Чан уже начал клевать носом, когда тишину коридора прорезали тяжелые шаги.
Звук приближался. Он уже собирался встать, чтобы отпереть дверь, но замок, запертый изнутри, провернулся сам собой. Кингдон ввалился в палату и с кривой усмешкой опустился на стул.
— Возникли небольшие хлопоты, пришлось задержаться.
Судя по виду толстяка, хлопоты были отнюдь не пустяковыми. Медсестры санатория «Лунный свет» отличались суровым нравом, но и их подопечные не были кроткими овечками. Больничная пижама Кингдона превратилась в пропитанные кровью лохмотья. Тело покрывали десятки ран: рваные порезы, следы тяжелых ударов и ожоги. Вдобавок к этим «мелочей», на круглой голове красовалась глубокая вмятина – похоже, кто-то приложил его чем-то увесистым.
Из живота торчала квадратная ножка от стола, которую он так и не вытащил; рана продолжала сочиться сукровицей. Вероятно, он не стал извлекать обломок потому, что перевязываться одной рукой было неудобно – левую руку Кингдону вырвали с корнем вместе с плечом. Упади он сейчас замертво, судмедэксперту потребовались бы недели, чтобы определить, какое именно ранение стало фатальным.
Очередной «полуживой» противник.
У Чан с трудом подавил лезущую на лицо улыбку и участливо осведомился:
— Дружище Кингдон, ты как, живой вообще? Может, тебе стоит сперва подлечиться?
Толстяк оскалился, обнажив белые зубы, перепачканные кровью.
— Пустяки, не бери в голову. Ну что, брат Шон, во что сыграем?
У Чан сделал вид, что лезет под подушку, а сам выудил из Личного пространства «Серебряную зарю» и с глухим стуком положил на стол.
— Знаком с такой штукой, Кингдон?
Тот коснулся револьвера единственной уцелевшей рукой и удивленно выдохнул:
— Какой изящный кремневый пистолет!
У Чан вскинул бровь. Похоже, технический прогресс этого мира уже добрался до огнестрела, что избавляло от лишних объяснений.
— Ты и раньше видел оружие?
— Приходилось пользоваться на службе, — ответил Кингдон. — Клянусь, даже у королевской гвардии стволы не чета этому! Хочешь выставить его как залог? Боюсь, мне нечего предложить взамен такой редкости.
У Чан покачал головой.
— Нет, это не ставка, а инструмент. Там, откуда я родом, есть одна старинная забава. Называется Русская рулетка.
Кингдон подался вперед:
— И в чем суть?
У Чан вкратце продемонстрировал устройство револьвера. Он откинул барабан, вложил один-единственный патрон, крутанул его и с сухим щелчком защелкнул механизм.
— Правила предельно просты. В барабане шесть камор, но патрон лишь в одной. Мы по очереди приставляем ствол к виску и жмем на спуск. Кто получит пулю – тот проиграл.
Он покосился на темно-красную обиду, что клубилась за спиной толстяка.
— Если проиграю я, револьвер твой. Если проиграешь ты – мне нужен ключ от белой двери в подвальном секторе.
Столь прямолинейные и жестокие правила пришлись Кингдону по вкусу. Он облизнул губы и кивнул:
— Идет. Ключ лежит у меня в палате. Если выиграешь – заберешь сам. Но у меня условие: крутить барабан и делать первый выстрел буду я.
— По рукам, — без тени сомнения согласился У Чан.
Кингдон хлопнул на стол лист бумаги, сунул большой палец в одну из своих ран и, густо смазав его кровью, поставил жирный отпечаток. Затем он пододвинул документ к У Чану.
— Чтобы после поражения не возникло соблазна пойти на попятную. Нужно подписать соглашение. Возражения есть?
На листе была начертана лишь одна фраза: «Победитель получает всё, проигравший – ничего».
У Чан уже видел подобный договор в чужих воспоминаниях. Бумага обладала сверхъестественной силой: стоило поставить подпись, и проигравший мгновенно погибал. Даже игроки были бессильны перед этой магией. Источником силы служил огромный полумесяц, занимавший добрую половину листа. Его контур состоял из множества переплетенных линий, столь изящных и вычурных, будто они воплощали некую высшую сущность.
У Чан полоснул кинжалом по пальцу и приложил окровавленный отпечаток.
— Никаких возражений. Если не доверяешь, можем еще и на мизинчиках поклясться.
— Надеюсь, ты сохранишь этот оптимизм еще пару минут, — буркнул Кингдон.
Он взял револьвер, придирчиво осмотрел барабан и, не найдя подвоха, крутанул его. Пока каморы вращались, он ловким движением вогнал патрон и захлопнул механизм. Приставив дуло к виску, толстяк расплылся в широкой улыбке.
Для профана Русская рулетка была игрой случая, но мастер азарта с его глазомером и техникой рук легко контролировал положение патрона. Случайность? Ею здесь и не пахло! Раз он стреляет первым, значит, У Чан сделает последний выстрел. Кингдон уже отчетливо видел финал: после пяти пустых щелчков У Чан будет дрожащей рукой сжимать рукоять, зная, что следующая пуля размозжит ему череп. Отчаяние человека, который сам загнал себя в бездну… Страх, безумие, мольбы о пощаде… В итоге тот откажется стрелять, нарушит контракт и будет раздавлен. Наблюдать за тем, как противник шаг за шагом приближается к обрыву, было наслаждением, способным заглушить любую боль.
— Игра началась! — Азартно выкрикнул Кингдон и нажал на спуск.
В то же мгновение У Чан вскинул заранее припасенную доску, закрываясь от фонтана брызг. Опустив импровизированный щит, он с бесстрастным лицом поднял «Серебряную зарю» и принялся счищать с металла пятна крови.
Способность Серебряной пули мгновенно материализоваться в любой каморе оказалась чертовски удобной штукой.
http://tl.rulate.ru/book/125306/9867713
Готово:
