По лазурной выси, навстречу восходу, летел одинокий сокол-шахин.
Это была восточная граница Парса.
Эти земли, некогда входившие в состав княжества Бадахшан, представляли собой суровые горы, пустыни и полузасушливые области. Немногочисленные разбросанные оазисы, а также то, что этот край был богат полезными ископаемыми и служил главным источником рубинов, оправдывали существование этой бесплодной земли в составе государства.
Если двигаться дальше на восток, то придётся пересечь великую реку Кавери и вступить на земли Синда. А здесь, среди нагромождения горных хребтов, уже вырастал из красного песчаника грозный абрис Пешавара, твердыни парсийской армии.
Сокол углядел внизу силуэт своего господина.
Он описал широкий круг в небе и ринулся вниз.
На самой высокой площадке крепости Пешавар стоял одинокий мужчина. Закованный в доспехи с головы до ног, он высоко поднял левую руку, словно приветствуя сокола. Шахин опустился на руку хозяина, замер и издал единственный короткий крик - так, как делают привыкшие к ласке питомцы.
«Ну-ну, Азраил, ты молодец, что прилетел так далеко».
Этого человека звали Кешвад. Он был одним из двенадцати марзбанов, прославленных своей доблестью, что служили под началом Андрагораса III. Двадцати девяти лет от роду, он был самым молодым среди них после Дариуна. Статный, хорошо сложённый, он не уступал в этом Дариюну. Черты его лица были правильны, борода аккуратно подстрижена, а взгляд - удивительно мягкий.
Его прозвали Тахир - полководец, владеющий двумя мечами, ибо он постиг неуловимое искусство сражаться одновременно двумя клинками. Когда он ещё был тысячником и нёс службу на западной границе, его репутация и как стратега, и как мечника, снисканная в битвах против армий Мисра, была бесспорна. Вдоль границы между Парсом и Мисром протекает великая река Тигр, но слухи о его подвигах пересекли даже эту реку.
«Покуда с нами Тахир Кешвад, Тигр не пересечь даже на крыльях»
Два года назад, когда Парс и Миср заключили временное перемирие, Кешвада перевели на восточную границу. Так пожелал Миср. Впрочем, за это они уступили парсийцам пять своих крепостей.
Кешвад развернул принесённый шахином свиток и уже бегло просматривал его, когда на стену поднялся солдат. Его вызывал марзбан Бахман, соратник и товарищ по восточному рубежу.
Бахман по праву носил имя старого, битого в битвах военачальника. Шестьдесят два года - и он был самым почтенным по возрасту среди всех марзбанов.
С Эраном Вахризом, что пал при Атропатене, их связывало сорок пять лет ратной дружбы. Сам Бахман был невысок, плотен, но для своих лет на удивление крепок. Глаза всё те же, зоркие, как в молодости. Лишь седина в волосах и бороде выдавала возраст: не будь её и он бы выглядел на десяток лет моложе.
Кешвад подошёл к его покоям и вошёл.
«Простите за беспокойство, господин».
«Твой хвалёный шахин, кажется, притащил весточку из самой Экбатаны?»
«У тебя везде уши», - усмехнулся Кешвад, принимая приглашение старика и усаживаясь со скрещенными ногами на ковёр. Чернокожая рабыня-зандж поставила кувшин с фуккой (пивом) и серебряные кубки, после чего удалилась.
«Ну что, из столицы вести добрые?»
«Совсем нехорошие. Похоже, ему не повезло с именем».
Кешвад усмехнулся, но без веселья. Азраил - по вере Парса, дивный ангел, что возвещает смертный час по велению небес. Имя, которое у любого вызовет дрожь. Воистину, кого ни спроси, имя это самое зловещее.
В королевской столице Экбатане у Кешвада были свои доверенные люди, которые трижды в месяц отправляли с соколами донесения самого разного свойства: и по военным вопросам, и по личным делам самого Кешвада. Это была задача огромной важности.
«Вот как… Стало быть, местонахождение Его Величества короля и Его Высочества наследного принца до сих пор неизвестно?»
«Достоверно известно лишь то, что королева Тахмина жива. И что она находится при лузитанской армии - так, по крайней мере, мне сообщают. Но что сверх того… что ж, ты сам знаешь, что говорят о бездонности гор и морей» ( п.п "не ведает никто, как никто не знает, что скрыто в глубине моря или за дальней грядой")
Кешвад с досадой покачал головой.
Численность лузитанских войск, расквартированных в королевской столице Экбатане, была указана на пергаменте - приблизительно 300 000 человек. Содержать столь огромную армию было крайне трудно, и жители Экбатаны каждый день жили в страхе перед мародёрами.
«Как бы то ни было, если у них не хватит припасов, даже лузитанской армии придётся в той или иной мере рассредоточить свои силы».
«Да у нас самих здесь, если честно, войск не бескрайнее море»
«Верно, даже если поднять всех до единого, у нас не наберётся и ста тысяч»
В настоящий момент силы, которые они могли задействовать, насчитывали, по имеющимся данным, около двадцати тысяч всадников и шестидесяти тысяч пехотинцев. И это ценой того, что восток останется без прикрытия.
«Если бы дело было только в Синде, мы могли бы, пожалуй, вздохнуть спокойно. Их король болен, и они увязли в споре о престолонаследии между двумя принцами, Раджендрой и Гадхави, кровопролития, похоже, не избежать. Им будет не до вторжения на наши границы»
Однако Турк и Туран не были, насколько можно было судить, охвачены внутренними распрями. Если их армии хлынут через беззащитную границу, то даже если столица и будет отбита, половина страны неизбежно окажется в руках врага.
В конце концов, даже если бы они и хотели немедленно выступить, они не могли двинуться с места. Им не оставалось ничего иного, кроме как пока продолжать наблюдать за развитием событий.
Придя к этому совершенно неутешительному выводу, Кешвад покинул комнату, оставив Бахмана, который закрыл лицо руками, словно совершенно обессиленный.
Бахман хранил секрет, которым не смел поделиться даже с Кешвадом. Секрет, о котором не должен был знать никто, кроме него самого.
Эта тайна хранилась сейчас в личном столе Бахмана. Одно-единственное письмо. То, что эран Вахриз отправил перед битвой при Атропатене. Бахман и сейчас помнил, как побледнел, читая те строки. Старый ветеран, который за сорок пять лет ни разу не дрогнул перед лицом врага, теперь не решался взглянуть на это письмо во второй раз.
«Эх, господин Вахриз, ну и подарок вы мне оставили», - тяжко вздохнул старик, - «Не по плечу старику такая ноша. Я солдат, я войска водить умею - а тут тайна, что весь Парс перевернуть может. Один я с ней не справлюсь. Вот если бы ваш племянник выжил… Вдвоём, глядишь, и осилили бы».
Увы, старый Бахман не владел ни колдовством, ни пророческим даром. Он не ведал, что в эту самую минуту племянник Вахриза, Дариун, едет бок о бок с принцем Арсланом и оба они держат путь к Пешавару.
«Но если случится худшее, возможно, даже королевский род Парса, ведущий начало от царя-героя Кая Хосрова, прервётся в наши дни. Если бы я знал, что доживу до такого, лучше бы мне было умереть в золотые годы царя царей Готарза!»
Тем временем на крепостной стене Кешвад говорил со своим шахином.
«Похоже, старина Бахман что-то от меня скрывает. Словно я всё ещё молокосос, недостойный его доверия. Неужели я и правда настолько ненадёжен?»
Сокол не ответил, ему довольно было просто сидеть на руке хозяина, чувствуя себя в безопасности, и глядеть в лазурное небо.
http://tl.rulate.ru/book/123795/6000617
Готово:
