Под землёй, под зданием тюрьмы, находилась другая темница, со стенами потолще и дверьми покрепче, и отделённая от камер на первом этаже длинными лестничными пролётами. Более того, повсюду стояли на страже солдаты в доспехах, без сомнения, чтобы перехватить злоумышленников задолго до того, как те смогут достичь своих целей.
Единственным узником в этом подземелье был мужчина средних лет могучего телосложения, чьи волосы и борода отросли совершенно неопрятно, и всё же вид его был несравненно более величав, нежели облик тех, кто его пытал.
Сидел же в заточении ни кто иной, как король Парса Андрaгорас, коего почитали исчезнувшим во всём остальном мире.
Несмотря на бесчисленные кровоточащие раны, Андрaгорас всё ещё был жив. Или, быть может, точнее будет сказать, что ему позволили жить. В перерывах между пытками появлялся хиленький лекарь, вдвое меньше палачей, и принимался за работу: промывал спиртом рубцы от бича и клейма, накладывал мазь и травяные примочки, вливал насильно в глотку целебный бренди и погружал в сон. И стоило лишь его крепкому организму набраться сил - пытки возобновлялись.
Сие длилось много дней и ночей. Однажды, в приступе ярости, пленник сорвал свои цепи всплеском чистой физической силы, за это с тех пор на него надели цепи, изначально предназначенные для укрощения львов.
В долгие дни сей жестокой и однообразной пытки внезапно ворвалась перемена. В глубины подземной тюрьмы прибыл визитёр. И облик его новой, серебряной маски был таков, будто выкован он был из злобы и ненависти и полыхал пламенем отмщения.
Палачи встретили человека в серебряной маске с величайшим почтением. Даже для них повседневная рутина в этих стенах была испытанием на прочность. Потому любая перемена, пусть даже недобрая, воспринималась ими как долгожданный глоток свежего воздуха.
«Итак? Как поживает наш узник?»
«Ослаблен, но непосредственной угрозы для жизни нет», - доложил старший.
«Хорошо. Не убивайте его»
Голос из-под маски прозвучал с какой-то странной, почти мелодичной интонацией.
«Я повторяю: вы не должны убивать его. Этого ублюдка нельзя убивать до тех пор, пока он своими глазами не увидит отрубленную голову собственного сына.»
В ответ на потухший, безразличный взгляд короля Андрaгораса из-под серебряной маски прозвучал низкий, довольный смех.
«О, Андрaгорас! Всё именно так, как ты слышал. Твой сын и наследник всё ещё жив. Однако это ненадолго. Он жив лишь для того, чтобы я самолично нашёл его и прикончил.»
Человек в серебряной маске приблизился к лицу заключенного.
«А знаешь, кто я такой?»
Андрaгорас не ответил.
«Неужели не узнаёшь? Что ж, я назову себя. Это имя тебе знакомо. Меня зовут Гермес. Моим отцом был Осроес.»
«Гермес?»
«Верно. Гермес. Законный сын Осроеса, прежнего короля. Твой племянник. И истинный король Парса!»
Андрaгорас молчал, но в тишине явственно прозвучал лёгкий скрип - он с такой силой сжал кулаки в кандалах, что железо запротестовало. Серебряная маска в ответ испустила тяжёлый, будто разочарованный вздох.
«Удивлён? Или, возможно, у тебя не осталось сил удивляться? Как жаль, что тебе не удалось убить меня, когда ты не смог занять трон сам. В тот самый миг, когда злой бог, защищавший тебя, отвел взгляд, мне удалось спастись из того пламени.»
И, произнося это, он снял маску. Лицо, скрытое за серебром, теперь было открыто взору Андрaгораса.
«Это лицо, которое ты опалил огнём! Смотри! Не смей отворачиваться! Узри доказательство твоего величайшего преступления, содеянного шестнадцать лет назад!»
Лицо, появившееся из-под серебряной маски, было тем же, что видел Дариун. Половина, сохранившая изначальное изящество, и половина, принесённая в жертву богу огня, вместе складывались в единое лицо. Тусклый взгляд Андрaгораса из-под растрёпанных волос, казалось, обратился на него, но вскоре его подбородок вновь упал, словно от усталости.
«Именно я - законный король Парсии»
Снова надев свою серебряную маску, Гермес хладнокровно заявил о своих правах.
«Шестнадцать лет страданий и борьбы за то, что по праву моё! Ты и представить себе не можешь, что я пережил, не так ли? Впрочем, нет нужды копаться в прошлом: прежде этого, тебе лучше думать только о будущем, что ожидает твою жену и сына, а также тебя самого.»
Голос смолк, и в тишине зазвучали лишь шаги. Андрaгорас увидел, как замаскированный в серебре Гермес двинулся к шеренге раболепно склонившихся палачей. Так свершилась первая за шестнадцать лет встреча дяди с племянником.
Наблюдая, как Гермес уходит, глаза короля Андрaгора вспыхнули жизнью. Тончайшая точка света расширилась, заполнив его зрачки, и когда она рассеялась, на лице Андрaгора возникла улыбка, холодная, как отравленное льдом вино.
Король разразился смехом. Он, свергнутый с престола, у которого отняли царство, а ныне ещё и объявленный узурпатором, мужчина гремел цепями, что сковывали его, смеясь и смеясь.
Смех Андрaгораса, чьи истинные причины ведомы были лишь ему, долго ещё отдавался эхом вдоль стен его темницы.
320 год по календарю Парса. Король Андрагорас пропал без вести, королевская столица Экбатана пала, а само королевство Парс было разорено.
http://tl.rulate.ru/book/123795/5516353
Готово:
