В тот день на площади перед южными воротами столицы состоялась грандиозная церемония сожжения книг. Всего двенадцать миллионов томов были приговорены к огню как «порочные языческие сочинения», королевские библиотеки опустели полностью. Перед грудами текстов, возвышавшимися подобно горам, и толпой зрителей стоял выкрикивающий проповедь архиепископ Бодин. Один рыцарь, отличавшийся научными интересами, отважно - или, быть может, опрометчиво - возразил против сожжения книг.
«Даже если это и книги язычников, разве благоразумно бросать в огонь столь ценные фолианты, даже не изучив их? Пусть даже им суждено сгореть, но разве не следует сперва определить их ценность?»
«Богохульник!» - Бодин с силой ударил ногой об пол.
«Если в этих книгах написано то же, что и в священных книгах Иалдабаофа - зачем они нужны? Если же они противоречат им - значит, основаны на ухищрениях злых демонов и подлежат уничтожению. В любом случае, всё должно быть предано огню!»
«Но бросать в огонь даже медицинские трактаты...»
От мощного удара по лицу рыцарь пошатнулся и отступил.
«Тот, в чьём сердце - истинная вера, не подвластен болезням, ибо они исходят от демонов. Болеющий же носит в себе зло и тем самым призывает божественную кару. Даже если он король»
Кинув на восседавшего в отдалении короля взгляд, полный яда, Бодин вновь возвысил голос.
«Будь он хоть царём целой страны, но если в сердце его зреет столь порочный замысел - брак с язычницей, то гордыню его сокрушит небесная десница, обратившая болезнь его же в орудие кары! Кайтесь, о грешники!»
Иннокентий VII побледнел, и тучное тело его задрожало. Не от страха, а от глубочайшего раздражения. Принц Гискар, стоявший по правую руку, внутренне ликовал. В его глазах это был прекрасный знак.
По знаку Бодина гору текстов обдали маслом и метнули в неё горящий факел.
Пламя взметнулось ввысь, поглощая в пожарище двенадцать миллионов томов. Мысли и переживания, накопленные за тысячу лет истории ещё до появления страны, всё это было предано огню во славу чужого бога.
История, поэзия, география, медицина, фармакология, философия, сельское хозяйство, ремёсла... Труд и страсть бесчисленных людей, что вкладывались в создание каждого тома, нашли свой конец в огне, превратившись в горстку праха.
Отгороженные шеренгами закованных в латы лузитанских солдат, парсийцы, взиравшие на огненное зрелище, давили в себе крики ярости и скорби.
В толпе, плечом к плечу, стояли двое высоких мужчин в низко надвинутых капюшонах. Более низкий из них выругался сдавленным, яростным шёпотом.
«Итак, мало того, что они разграбили всё наше богатство, теперь они вознамерились испепелить саму нашу культуру. Это уже не просто варварство, а элементарная дикость на уровне обезьян»
«Взгляни-ка на главаря, на этого так называемого архиепископа, что пляшет от радости».
«Я убью этого... Бодина, или как там его. А короля и его брата оставлю тебе. Понял, Дариун? Эта сволочь моя».
«Идёт!»
То были не кто иные, как Дариун и Нарсес.
Не дожидаясь конца аутодафе, они покинули предвратную площадь и углубились в путаницу городских кварталов. Несмотря на ярость, вызванную этим зрелищем, их ждала более важная задача: выяснить судьбу короля Андрагораса и королевы Тахмины.
«Изначально, кажется, слово «Иалдабаоф» означало «святое неведение» на древнелузитанском».- Нарсес объяснил это, не проявляя ни малейшего веселья, пока они шли.
Согласно их мифологии, человечество некогда пребывало в раю вечной весны, где жило в блаженстве, не ведая страданий и сомнений, но было изгнано из рая за вкушение запретного плода познания. С точки зрения Нарсеса, это был довольно неприятный миф. Ему казалось, что подобное мышление низводит человека до уровня скота. Человек, не вопрошающий о противоречиях и не восстающий против несправедливости, не достигает даже уровня свиньи. И всё же почему выходило так, что не только иалдабаотская вера, но и религии в целом, похоже, всегда проповедовали против сомнений и гнева?
«Знаешь, Дариун? Можно сказать, что уничтожение этими людьми Марьям и даже вторжение в Парс фактически поощрялось тем, что написано в их священных текстах.»
«Ты хочешь сказать, их бог даровал им Парс?»
«Тексы не называют Парс напрямую. Однако, согласно их писаниям, их бог обещал даровать последователям самые прекрасные и обильные земли в мире. С их точки зрения, земля, столь прекрасная и богатая, как Парс, по праву должна принадлежать им, тогда как мы - не более чем незваные гости, грубо говоря»
«Как удобно»
Поправив капюшон, Дариун откинул со лба выбившуюся прядь.
«То есть, лузитанцы действительно верят, что их бог даровал им такое право?»
«Да уж, "вера". Или просто очень удобный предлог для захвата чужих земель?»
Если бы имело место последнее, с лузитанцами, возможно, удалось бы договориться дипломатически, исходя из общих интересов. Но если верно первое, то парсийцам не выжить, не прибегнув к грубой силе. В любом случае, им требовалась новая стратегия для победы над лузитанцами.
«Есть несколько способов взять Парс в наши руки»
Ради принца, пообещавшего ему место придворного художника, Нарсес изо всех продумывал все возможные сценарии.
«Скажем, объявим от имени принца свободу всем гулямам и пообещаем раз и навсегда покончить с рабством. Пусть даже каждый десятый откликнется, то это составит армию в пятьсот тысяч человек. Правда, кормить их придётся им самим.»
«Звучит разумно» - Дариун согласился кивком.
«Но в таком случае мы не сможем рассчитывать на поддержку землевладельцев и аристократов, у которых сейчас есть рабы. Вряд ли найдётся столь наивный союзник, готовый добровольно лишиться своих привилегий.»
«Разве не ты, будучи владыкой Дайлама, освободил своих рабов и даже отказался от владений?»
«В конце концов, я чудак».
Замечание Нарсеса прозвучало подозрительно похоже на хвастовство, но вдруг лицо его исказила гримаса горечи.
«К тому же, даже если рабов и освободить, на этом не всё закончится. Дальше-то и начинаются основные проблемы, поскольку мир не станет подстраиваться под наши планы и стратегии»
Казалось, Нарсес говорил по личному опыту. Дариун не стал расспрашивать его дальше. Резко встряхнув головой, будто прогоняя дурные воспоминания, Нарсес принялся загибать пальцы, перечисляя стратегии для разгрома лузитанских войск.
«Первый вариант - использовать земли бывшего Бадахшана как приманку для Синда. Другой - проникнуть в Марьям и поднять на бунт роялистов под лозунгом реставрации трона, чтобы перерезать снабжение лузитанской армии их страной. Или же, пожалуй, стоит поработать в самой Лузитании, пробудив честолюбивые амбиции у оставшихся членов королевской семьи и знати. Либо можно подговорить соседние страны к завоеванию Лузитании...»
Дариун посмотрел на друга с восхищением.
«Как у тебя получается выдвигать одну умную идею за другой? Мне, простому вояке, до тебя далеко.»
«Польщён, что удостоился похвалы лучшего воина Парса, но из ста планов, что можно придумать, лишь десять окажутся исполнимы, а успешен будет только один, и то в лучшем случае. Если бы все задуманное сбывалось, не было бы на свете поверженных держав и погибших властителей.»
Они направлялись к одной из таверн. Даже когда мир рушится, некоторые виды бизнеса не останавливаются: публичные дома, игорные дома, торговцы трофеями и награбленным добром. И, разумеется, заведения, где за кружкой можно услышать последние новости. Само собой, в таких местах кишмя кишели самые невероятные слухи, и, пожалуй, сплетен здесь витало больше, чем самих посетителей.
Из таверны, пошатываясь, вышел один парсийский солдат. Несомненно, он принадлежал к фракции Карана - к тем, что присягнули на верность Лузитании. Солдат, будучи изрядно пьян, пытаясь обойти Дариуна, налетел ему на плечо и, бормоча проклятия, глянул на лицо под капюшоном. Выражение его лица мгновенно переменилось.
«А-а! Дариун!»
С оглушительным воплем солдат бросился наутёк, расталкивая и отшвыривая прохожих. Весь хмель, должно быть, выветрился, поскольку угнаться за солдатом и ухватить его за воротник не получалось.
Нарсес, поглаживая подбородок, с восхищением сказал: «Убегаешь, не приняв боя? Что ж, ты отлично понимаешь свою ничтожность».
После этого они последовали за убегающим солдатом. Но они не бросились бегом. Вместо того чтобы гнаться за ним наобум, они уже всё обдумали заранее.
Они, держась на расстоянии друг от друга, всё глубже погружались в лабиринт улиц. Со стен домов стекал смутный шёпот разговоров, и каждый встречный, словно следил за их фигурами украдкой.
Нарсес не успел досчитать и до тысячи, как его путь преградили четверо солдат, в чьих глазах его голова уже мерцала желанной наградой.
Дариун ещё в юности заслужил титулы мардана и шергира, став при этом младшим среди марзбанов. За этого его и прозвали «марде-е-мардан» - муж из мужей. По сравнению с ним Нарсес, что вполне естественно, казался более лёгкой добычей. Однако сия бравая затея не принесла им удачи. Лишь четырежды блеснула сталь и на том их натиск иссяк.
Не переводя духа, Нарсес рванул к крайнему справа врагу и нанёс рубящий удар сбоку. У того не было времени даже на блок - его собственный меч отлетел от удара Нарсеса. Не прерывая движения, Нарсес коротко взмахнул клинком, и тот, сверкнув, впился противнику в горло.
Ловко увернувшись от брызг крови, Нарсес присел и тут же поднял острие клинка. Рука, ещё крепко сжимавшая рукоятку меча, отлетела высоко вверх после удара, оставляя кровавый след в воздухе. Не успело прозвучать хриплое вскрикивание, как третий солдат был сбит с ног - в грудь ему вонзился меч вернувшегося в схватку Дариуна.
Четвёртый солдат так и стоял, не в силах издать ни звука, оглянувшись через плечо, он увидел приближающуюся фигуру Дариуна, а повернувшись обратно - насмешливую ухмылку Нарсеса. Меч выпал из его рук, и солдат осел на землю. Беспомощно разевая и закрывая рот, он швырнул вперёд кожаную сумку.
Сумка раскрылась, рассыпав по земле десять динаров и в несколько раз больше драхм, однако ни Дариун, ни Нарсес не обратили на них ни малейшего внимания.
«Нас интересует только одно: местонахождение короля Андрагораса.»
«Не знаю,» - взмолился солдат с ноткой отчаяния в голосе. - «Знал бы, сказал. Жизнь мне дорога, но, клянусь, не знаю!»
«Сойдут и одни слухи. Подумай хорошенько, ради себя самого», - холодно продолжил наседать Нарсес.
Зная, что от этого зависит его жизнь, солдат выложил всё, что знал. Похоже, король Андрагорас и вправду был ещё жив. Вероятно, его где-то содержали в заточении, но лишь горстка самых доверенных людей лорда Карана знала где именно. Даже лузитанские генералы не были проинформированы, и они, кажется, были этим недовольны. Да, и ещё кое-что, один слух, который нельзя было игнорировать...
«Говорят, королева Тахмина выйдет замуж за лузитанского короля. По крайней мере, так болтают между собой лузитанские солдаты. Мол, их король потерял голову, едва увидел Её Величество.»
«Что ты сказал?!»
Даже наглец Нарсес и бесстрашный Дариун застыли с открытыми ртами, не находя, что сказать.
Забросив связанного солдата в мусорную кучу, они вновь вышли на улицу. Рассказ о королеве Тахмине лишил их уверенности. Ведь когда приходит смерть человека, заканчивается и его путь. А пока он дышит, скольких испытаний и мучений ещё придется вынести?
«Бадахшан, Парс, а теперь и Лузитания. Дабы соблазнять властителей трёх держав кряду, красота вроде той, что у Её Величества, должна считаться преступлением.»
« Как бы то ни было, если решено отдать королеву замуж, то нам стоит озаботиться состоянием короля Андрагораса. Никакое государство не допускает двоемужие. Даже если он ещё жив, его жизнь находится под угрозой, потому что он мешает браку.»
«Или же, быть может, лузитанский король принуждает королеву Тахмину к этому браку, предлагая сохранить жизнь королю Андрагорасу в обмен на её руку.»
Они ещё некоторое время обсуждали ситуацию, но так и не пришли к ясному выводу. Каков бы ни был результат, они вновь решили действовать по прежней стратегии. О последствиях будут думать, когда они наступят. Им требовались дополнительные доказательства, подтверждающие прежние показания солдата, что же до Нарсеса, то ему было в тягость разрабатывать новый план на данном этапе.
Договорившись встретиться в условленной таверне, если поиски окажутся безрезультатными, они разошлись.
Было ли то совпадением? Или же закономерным итогом? Трудно сказать. Но едва Дариун миновал несколько поворотов, как опасность настигла его.
Прямо перед глазами Дариуна возникла зловещая серебряная маска.
http://tl.rulate.ru/book/123795/5516341
Готово:
