В тумане сверкали мечи и копья, словно вспышки молний они пронзали туман. Вновь взвилось пламя, окрасившее всё в красный цвет, и по округе разнёсся жаркий, пахнущий гарью воздух.
Молодой рыцарь в черных латах невольно сильно сомневался: уж не безрассудство ли это вместо храбрости? В этой огромной битве, где хаос достиг предела, он намеревался найти одного-единственного человека.
— Ваше Высочество Арслан! Где вы?!
Пока Дариун непрерывно кричал, его броня и шлем становились всё более красными от крови лузитанских воинов. Он уже потерял счёт тем, кого поразил своим копьём после того, как оставил лагерь короля. В радиусе километра не было ни одного воина, способного устоять перед ним.
Его взгляд, метавшийся вправо-влево, остановился на одной точке. На расстоянии ста газов виднелась знакомая фигура — марзбан Каран. Но выражение его лица было непривычным.
Когда Дариун внимательно пригляделся, Каран безмолвно поднял руку — и рыцари, окружавшие его, направили свои мечи на Дариуна. Он осознал, что перед ним стояли не парсианские, а лузитанские воины.
— Как это понимать, господин Каран? — голос его дрогнул, словно хрупкий листок под порывом ветра, но прежде чем слова успели замереть в воздухе, он уже уловил молчаливый ответ в глазах Карана. В них читалась непоколебимая уверенность. Каран не спутал своих врагов с друзьями. И разум его оставался ясным, как утренняя роса на траве. Он отдал солдатам приказ, зная, что Дариун — это Дариун.
Тот глубоко вдохнул, будто пытаясь наполнить легкие последним глотком решимости, и выдохнул:
— Вы предали нас, Каран?!
— Я не предатель. Я принимаю участие в заговоре по смещению Андрагораса с престола ради настоящего короля Парса.
Каран упомянул короля, даже не употребив титул «Его Величество». В глазах Дариуна промелькнуло полное понимание, и он простонал:
— Вот оно как? Ясно. Я обратился к Его Величеству с предложением отступить перед битвой — и, вызвав его недовольство, лишился звания марзбана… Вот чего ты добивался.
В ответ послышался весёлый смех.
— Именно так, Дариун. Ты не из тех, про кого говорят: сила есть — ума не надо. Именно поэтому я не мог допустить тебя до командования десятью тысячами всадников. Как бы ты ни был храбр, в одиночку ты не сможешь повлиять на ход битвы.
Каран, празднуя победу, умолк. Дариун, направив своё копье вперед, пришпорил своего черного коня и бросился в стремительную атаку.
В ответ один из лузитанских всадников, окружавших Карана, заставил подпрыгнуть свою пегую лошадь. И затем наставил на Дариуна длинное и массивное копьё, гарда которого, в отличие от парсианского, находилась в центральной части.
Это было похоже на две схлестнувшиеся вспышки молний. Копьё лузитанца задело шлем Дариуна и устремилось в небо, тогда как копьё Дариуна проткнуло горло противника, и наконечник показался из затылка. Пронзённый всадник упал на землю с копьём в теле.
В этот миг Дариун молниеносно извлек свой длинный меч. Лезвие промелькнуло ослепительным белым сиянием— и голова лузитанского воина в сверкающем шлеме взметнулась к небу, оставив за собой алую полосу, похожую на след от падающей звезды.
— Ни с места, Каран!
Дариун, словно грозовой ветер, пронзил третьего всадника, а затем, как молния, обрушился на четвертого, сразив его единым взмахом своего сверкающего клинка. Рыцари, что некогда разрушили королевство Марьям, теперь оказались бессильными перед его неумолимым мечом. Их кони, потерявшие своих хозяев, ринулись прочь, исчезая в густом тумане, словно призраки, растворяющиеся во мгле.
— Ты предал Его Величество короля и обманул меня. Сейчас я заставлю тебя искупить двойной грех!
Будто вторя гневу наездника, чёрная лошадь громко заржала и стремглав понеслась на Карана.
В этот миг оставшиеся в живых лузитанцы, собрав всю свою отвагу, решились преградить путь неумолимому Дариуну. Их мужество стоило им жизней, но они не дрогнули. Однако это нисколько не замедлило его шаг. Вокруг Карана вспыхивали молнии клинков, раздирая воздух ужасающим скрежетом, и земля вновь напиталась свежей кровью. Когда же он поднял взгляд, человеческие фигуры исчезли из поля зрения, уступив место окровавленному длинному копью, которое, словно зловещее знамение, взметнулось к небесам, нацелившись прямо в его сердце.
Каран тоже считался бывалым воином, но он сам был в смятении от превосходившей все ожидания доблести Дариуна и, пожалуй, от обеспокоенности, охватившей его самого. Внезапно он повернул лошадь и пустился вскачь. Копьё Дариуна взлетело в небо.
Во вьющемся тумане проскакали два всадника: предавший короля и вместе с тем всё ещё марзбан и верный королю, но потерявший место марзбана. Будто схлестнувшись, они пересекли участок равнины. Даже на скаку Каран принял бой, и они скрестили мечи аж десять раз. Никто не мог противостоять Дариуну так долго. Неожиданно лошадь Карана встала на дыбы и сбросила наездника на землю. Тот выронил меч, вскочил на ноги и, прикрывая руками голову, хрипло закричал Дариуну:
— Стой, Дариун, послушай!
— Уже поздно, что ты хочешь сказать?
— Остановись, если бы ты знал всё, вероятно, ты поступил бы так же, как и я. Выслушай...
Дариун поднял меч на уровне глаз — не для того, чтобы зарубить Карана, а чтобы избежать нескольких стрел, пущенных в него. Когда внезапным дождём хлынули короткие, но яростные стрелы, Дариун уклонился от них и посмотрел вслед Карану, который скрылся за шеренгой лучников Лузитании. Там было около пятидесяти всадников, и Дариун, глядя, как враг кладёт на тетивы всё новые стрелы и продвигается вперёд, отказался от мысли догнать Карана и развернул лошадь.
«Я смогу убить его позже», — подумал Дариун. Его дядя дал ему важное задание. Он должен спасти принца Арслана во время битвы и отвезти его в столицу Экбатану. Нельзя умирать здесь, поддаваясь сиюминутному порыву.
Вслед поскакавшему прочь Дариуну полетело несколько десятков стрел, но они не попали в цель. Миссия лузитанского отряда лучников уже была выполнена: они спасли Карана из рук мстителя.
http://tl.rulate.ru/book/123795/5361748
Готово:
