Король Андрагорас покинул шатёр и повёл свою армию вперёд. Его достоинство и сила духа не имели равных среди монархов других государств, и его подданные не могли не испытывать гордость за своего повелителя. Как правитель великого Парсийского царства, этот человек, обладавший репутацией непобедимого военачальника, наводил ужас на королей соседних стран.
Вахриз низко поклонился и доложил:
— Восемьдесят пять тысяч всадников и сто тридцать восемь тысяч пехотинцев полностью готовы выдвигаться.
— Каковы силы противника?
Старый эран дал знак Карану, и уполномоченный по разведке марзбан почтительно ответил на вопрос короля.
— По последним подсчётам можно предположить, что всадников у них двадцать пять — тридцать тысяч, а пехоты — восемьдесят — девяносто тысяч. На момент падения королевства Марьям их силы были в таком составе.
— В битвах их численность должна была сократиться.
— Возможно, благодаря прибывшему с родины подкреплению, она, наоборот, возросла.
Согласившись с Караном, король кивнул, но с явной неохотой. Андрагорас надеялся на более точную и достоверную информацию. Разведку возглавил сам Каран – в этом отмечался его большой талант. Потому правитель позволил марзбану взять на себя всю ответственность за разведывательные действия. Но теперь Каран, отличавшийся прежде дотошностью и расчетливостью, мог лишь делать предположения.
— И всё равно из-за этого тумана мы не можем видеть расположение вражеской армии.
— Не беспокойтесь, Ваше Величество: враги, разумеется, тоже не могут видеть наше расположение. Вы же знаете, что при равных условиях в победе нашей армии сомнений нет, — громко произнёс Каран, и король Андрагорас кивнул. Вахриз, остановивший лошадь на расстоянии 20 газов (≈20 м), бросил на них обеспокоенный взгляд, но тихий разговор не долетел до его ушей.
— Впереди враг! — крик издалека постепенно донёсся до главной ставки. Всадник, поднявший тревогу, что есть мочи подгонял лошадь, чтобы сообщить об увиденном: на восемь часов перед авангардом было замечено движение противника.
— Перед нами простираются горы Башур. Похоже, нас охраняет дух героического короля Кей-Хосрова, ведь в этом направлении нет ни разлома, ни низины. Сколь густым ни будет туман, на лошадях мы сможем проехать по прямому пути, — заявил Каран, и король Андрагорас принял довольный вид. Он от природы был храбрым военачальником, предпочитавшим агрессивное наступление, и решительно отказался от осмотрительного предложения Дариуна. Он жаждал ожесточённого наступления прямо на противника. Будь тут Дариун, он бы недоумевал: а не подстрекает ли, так сказать, Каран короля?
Подул ветер, и туман поплыл. Арслану подумалось, что это добрый знак. Как только туман рассеялся, он окинул взглядом всю равнину Атропатена. Большая армия со всадниками в качестве главной силы должна была победить.
Но туман был тяжёлым. Невозможно было отступить с поля. Принца впечатлило чёрное посреди белого тумана одеяние Дариуна, одиноко стоявшего в отдалении от главной ставки, без подчинённых.
Голос короля Андрагораса звонко пробился сквозь вуаль тумана:
— О поколения правителей Парса! О мудрый царь Джамшид, о героический король Кей-Хосров, о души других королей, даруйте защиту нашей армии!
— …Даруйте защиту нашей армии! — повторили хором с королём всадники, и их голоса с шумом разнеслись ещё дальше, по всем войскам. Король поднял мускулистую правую руку, махнул ею — и армия Парса с боевым кличем начала атаку.
Восемьдесят тысяч всадников помчались в бой. Казалось, от грохота лошадиных копыт земная твердь буквально затряслась.
Туман поплыл по обе стороны от мчавшихся людей и лошадей. Звенели доспехи, блестели поднятые мечи и копья, орошённые каплями тумана.
Вид этой кавалерийской атаки всегда вселял страх в сердца врагов Парса. Охваченные страхом, те становились лёгкой добычей для воинов Парса, которые скашивали тех словно коса траву. Сейчас же, когда туман не мог заглушить грохот тысяч копыт, а помогал, скрывая фигуры могучих всадников, невидимое воинство должно было устрашить противника пуще прежнего.
Армия Парса видела за туманом лишь победу. Но эта иллюзия внезапно оказалась разбита вдребезги. Всадники авангарда заметили, как земля стала уходить из-под копыт лошадей. Послышался робкий крик. Запоздало сжав поводья, они пытались остановить коней, но было слишком поздно, первые всадники полетели прямо в обрыв.
Второй ряд столкнул первый, а на второй налетел третий. Неясно было, кто кричал громче — люди или лошади.
Перед ними разверз уста гигантский разлом. Это был самый большой из них во всей Атропатене. Он достигал больше фарсанга ( 5 км) в длину, 3 газов ( 30 м) в ширину и 5 газов (50 м) в глубину. Храбрые воины и их верные скакуны сваливались в этот природный ров один за другим, поднимая грязные брызги. Туда, где в агонии бились от боли, сверху падали новые жертвы и придавливали тех, кто лежал ниже. Паника охватила воинов. Учуяв зловоние, те, кто с большим трудом поднялся, поняли, что его источник — вязкая грязь, достигавшая колен. От этого запаха сердца, чудом уцелевших солдат, наполнялись страхом.
— Осторожнее! Это масло, они решили сжечь нас!
Под нестихаемые крики в пространство взметнулась огненная стена. Её породила зажигательная стрела. В заранее разлитом по всему полю масле вмиг загорелся огонь, и армию Парса окутали языки пламени.
Сотни пылающих фигур, бывших каждая отдельным воином, заметались в тумане. Движение конницы остановилось: единое прежде полчище бросилось врассыпную.. Затем языки пламени рассеяли жаркую вуаль тумана, и оказалось, что всадники Парса находилась прямо перед армией Лузитании. Это всё произошло мгновенно.
- Ну!!! Эй!!!
Всадники Парса изо всех сил старались успокоить своих лошадей, ржавших от испуга. К смешавшимся крикам лошадей, сбивчивому шуму копыт и гневным воплям солдат добавился новый звук.
Это был свист бесчисленных стрел, полившихся словно проливной дождь.
— Отступаем! - скомандовали Парсийские офицеры. К сожалению, выполнить их команду было невозможно. Огромная стена огня длиной более фарсанга мешала движению вперёд. В остальных трёх сторонах свободу действий отняли кольца пламени, тянувшиеся, казалось, бесконечно. Из-за стены огня слышались, пульсируя в ушах, крики людей и лошадей, сжигаемых заживо.
Армия Лузитании подготовила также сотни осадных башен высотой в пять раз больше человеческого роста, и, стоя на них, лучник залпами накрывали разобщенные порядки воинства Парса. Лишённые свободы действий,
многие солдаты находили свою смерть от этих стрел. Лузитанские воины веселились от этой картины, для них это было не более чем игрой. Развернулась многотысячная бойня, постепенно , пылающие, залитые кровью тела парсов всё сильнее и сильнее покрывали землю, словно какие-то сорняки.
Вскоре часть парсийских всадников смогла прорваться сквозь завесу огня и оказалась перед луситанским войском. Всадники, готовые умереть при любом исходе… с помощью мастерства верховой езды перепрыгнули стену пламени. Некоторые терпели неудачи, сваливаясь в огонь, тем самым, присоединяясь к павшим товарищам. Многие из тех, кому удалось, тоже получили ожоги. Было много тех, кто сумел прорваться, но пламя охватило их, и, извиваясь от огня, они обессилено подали с сёдел.
Когда-то не имеющие себе равных на всей земле, парсийские всадники волна за волной падали на землю, словно армия глиняных кукол, опрокинутая бурей. Десятки тысяч жизней, десятки тысяч гордостей и история одного государства под дождём стрел и белым туманом возвращались в землю. Арслан сбил ударами рук огонь с рукавов и плаща и закричал, сильно закашлявшись от дыма:
— Отец! Дариун! Вахриз!
Никто не отозвался.
Прорвавшие сеть огненной осады всадники Парса снова подняли мечи и с запылавшими плащами устремились вперёд. Армия Лузитании нанесла встречный удар.
Прорыв даже столь малых сил вызвал огромные последствия. По верховой езде и умению сражаться верхом лузитанская армия была не ровней парсам. Лузитанцы, уже радовавшиеся тяжёлым потерям парсианских сил, оказались буквально скошены, прорвавшимися всадниками. Один за другим они падали наземь, смешиваясь с телами парсов.
— Что это за сила у армии Парса? Если бы мы сражались честно, то вряд ли смогли бы победить, — проворчал генерал Монферрат, находившийся в лагере лузитанской армии, который был защищён тройным частоколом и рвом. Стоявший рядом с ним генерал Балдуин кивнул. Отчего-то уверенное выражение лиц этих мужчин, ранее уверенных в лёгкой победе, поколебалось.
На их глаз конница Парса стремительно разила одного бойца за другом. Рассеяв и зарубив всадников Лузитании, они добрались до лагеря, но не смогли прорваться через укрепления. Застыв на одном месте на них обрушался град стрел с башен. Под таким обстрелом кони и люди замертво подали у стен лагеря. Но воины упрямо продолжали штурм.
Когда показалось, что нагромождение трупов достигает высоты частокола, горн лузитанской армии загудел что было силы. Это был сигнал атаки. Ворота распахнулись, и на поле хлынул поток свежих сил лузитанцев, то были основные силы, которые те берегли.
— Где Каран?! — взревел король Андрагорас, чьё лицо свело судорогой от гнева и тревоги. Как обычно, он был переполнен уверенностью и храбростью на поле битвы, и это не изменилось с тех пор, как Андрагорас, будучи эраном при предыдущем короле, разгромил Бадахшан. Но это лезвие непреклонности сегодня впервые дрогнуло. И из-за того, что он не знал поражений, ему было особенно страшно.
От яростного крика короля капитан одного из отрядов, бывших в подчинении у Карана, втянул голову в плечи. Ему было приказано постоянно пребывать в лагере, чтобы поддерживать связь между королём и Караном.
— М-марзбан только что куда-то пропал. Солдаты тоже его ищут…
— Бери их и выдвигайся на поиски! И не появляйтесь предо мной, пока не отыщете его!
— …Как пожелаете.
Вздрогнув всем телом от гнева короля, капитан пришпорил любимую лошадь и поскакал. Проводив его взглядом, Андрагорас издал гневный стон. Это Каран доложил, что впереди равнина, и повёл авангард. И потому, что все слепо следовали за ним, получилась такая трагедия.
— Этот ублюдок Каран предал нас?
Услышав сомневающийся шёпот, Вахриз, не отвечая королю, направил лошадь в конец ставки. Дариун обернулся. Он немного раздражённо сжимал длинное копьё, висевшее поперёк переднего изгиба седла.
— Пора, Дариун. — Эран чуть сжал руку племянника. — Я буду защищать Его Величество короля. А ты разыщи принца Арслана.
— Принца?
— Он был в первых рядах атаки. Это меня беспокоит. Может, уже поздно, но всё же защити его. Гнев короля я возьму на себя.
— Хорошо, дядя, увидимся в Экбатане.
Дариун поклонился, легонько похлопал по шее чёрную лошадь и развернулся. Старый эран пристально смотрел, как фигура племянника исчезает по ту сторону густого туманного занавеса.
http://tl.rulate.ru/book/123795/5361739
Готово:
