Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1553. Так ты, оказывается, богатый наследник!

Глава 1553. Так ты, оказывается, богатый наследник!

— Десять пятилеток? Да ты… эх…

Великий Ни потерял дар речи.

Фраза, которую только что произнёс Ли Е — «Я ещё молод, и, пока я жив, я даю тебе десять пятилеток», — действительно лишила его слов.

Ведь Великий Ни не мог же его обругать?

«Десять пятилеток, ты что, со страной решил силами помериться? В мире только Китай способен ставить долгосрочные цели на пятьдесят лет, а ты, значит, решил на государство равняться?»

Ли Е, видя выражение лица Великого Ни, которое так и говорило: «Ты меня за дурака держишь?», недовольно спросил:

— В чём дело, старина Ни? Ты не веришь в мою порядочность? Или не веришь, что я доживу до восьмидесяти?

— Я верю в твою порядочность и верю, что ты доживёшь до восьмидесяти, — выпалил Великий Ни, — но я не верю, что капитал не бывает жадным. Ли Е, ты изучал экономику, ты должен понимать, что перед лицом огромной выгоды сопротивление одного человека ничтожно слабо. У частных предприятий нет таких ограничений, они развиваются только в направлении собственной выгоды и не считаются с волей государства. Даже если у тебя, Ли Е, патриотическое сердце, когда на кону огромные деньги, неужели акционеры «Фэнъюй электроникс» будут подчиняться одному тебе? Да что там частные предприятия, я и в государственных за эти годы насмотрелся на внутренние распри и склоки, которые превращали всё в полный бардак. Ради малейшей личной выгоды губили бесценные проекты…

Возможно, из-за выпитого алкоголя слова Великого Ни становились всё более прямыми и гневными, словно он боялся, что после окончания «медового месяца» с компанией «Мобайл» всё то хорошее, что он с таким трудом создавал годами, развалится на куски.

Неудивительно, что Великий Ни был так пессимистичен и полон обид. В те годы было слишком много примеров, когда люди становились врагами из-за корысти, проявляя недальновидность ради личной выгоды.

Частное предприятие, заработав деньги, захочет заработать ещё больше. Оно будет развиваться в том направлении, где есть прибыль, и порой это выходит из-под контроля одного человека. Вернее, направление развития становится «вынужденным».

«Впереди золотые горы, с какой стати ты не даёшь мне их взять? Да я и в пропасть за ними прыгнуть готов».

Ли Е спокойно слушал причитания Великого Ни, ничуть не сердясь.

Он чувствовал, что Великий Ни сейчас похож на перекачанный воздушный шар, готовый вот-вот взорваться. И раз уж нашлась отдушина, пусть выпустит пар.

Конечно, такое отношение было только к Великому Ни. Будь на его месте кто-то другой, Ли Е давно бы уже перевернул стол.

Нечего тебя баловать.

Но вспомнив, что и десятилетия спустя многие будут изо всех сил «сваливать» на Запад, чтобы наслаждаться «свободой», а Великий Ни ещё в восьмидесятых отказался от жизни среднего класса на Западе и, потратив все сбережения на книги, решительно вернулся на родину…

Одна только эта смелость и убеждённость Великого Ни заслуживали того, чтобы Ли Е выслушал его и дал соответствующие объяснения.

Когда Великий Ни сам понял, что наговорил лишнего, и смутился, Ли Е тихо спросил:

— Ты ведь долго держал эти слова в себе, да? Теперь, когда высказался, стало легче?

…

Великий Ни долго сидел в оцепенении, а затем глубоко вздохнул.

— Я действительно долго это копил. И дело не только в тебе, Ли Е. Но, сколько я ни думал, убедить я мог только тебя. Другие просто не хотят слушать об этом, они верят лишь в сиюминутную выгоду.

Великий Ни говорил ещё какое-то время, а потом с горькой усмешкой покачал головой:

— Знаешь, Ли Е, я на самом деле не ожидал, что смогу так откровенно высказаться. Я думал, мы поссоримся, ведь ты… выгодоприобретатель.

— Ты знаешь, что я выгодоприобретатель, и всё равно решил со мной поспорить. Что ж, я восхищён твоей прямотой, — с лёгкой улыбкой ответил Ли Е.

— Какая уж тут прямота, — горько усмехнулся Великий Ни. — Знаешь, Ли Е, я сегодня на самом деле хотел, чтобы ты по пьяни правду сказал. Потому что я никак не могу тебя раскусить. Я очень хочу знать, что у тебя на самом деле на уме. Ты — искусный капиталист или всё тот же искренний и преданный делу Ли Е, каким был раньше?

— По пьяни правду сказать? Ты что, напоить меня хочешь? Старина Ни, ты свою-то норму знаешь? — Ли Е не знал, смеяться ему или плакать.

Чтобы заставить его говорить правду по пьяни, нужно было как минимум довести его до состояния лёгкого опьянения. Но, зная свою выдержку к алкоголю, Ли Е понимал, что затея Великого Ни была слишком самонадеянной.

Однако Великий Ни со сложным выражением лица сказал:

— Моя норма… стала намного больше, чем раньше. И, кажется, будет только расти.

Ли Е сразу понял: Великий Ни имел в виду, что в последние годы ему всё чаще приходилось выпивать с людьми, и он, что называется, натренировался.

Можно только представить, сколько усилий и жертв стоило техническому специалисту, не любящему светские рауты, так «прокачать» свою выдержку к алкоголю.

И теперь, когда все эти усилия могли пойти прахом, разве мог он не чувствовать обиды?

Ли Е улыбнулся, потому что этой стране действительно были нужны такие люди, как Великий Ни.

— Старина Ни, боюсь, заставить меня говорить правду по пьяни будет непросто. Я слишком много могу выпить. Думаю, к тому времени, как я опьянею, ты уже давно будешь спать. Поэтому скажу тебе заранее: я абсолютно, совершенно точно могу контролировать направление развития «Фэнъюй электроникс». Даже после того, как мы проведём это технологическое разделение, вложения компании в смежные отрасли компьютерной индустрии в Китае не уменьшатся. Более того, они не просто не уменьшатся, а удвоятся, и темпы развития ускорятся. Потому что заморские голодные волки уже заметили наш рост, и времени у нас осталось не так много.

…

Великий Ни ошеломлённо смотрел на Ли Е, пытаясь заглянуть ему в душу, понять, не дурачит ли он его.

Но тут же ему стало стыдно. С какой стати Ли Е стал бы его дурачить? Есть у него на это время? А если и не станет, что ты сможешь сделать? Помешать ему?

Но Ли Е и не думал его дурачить, а вместо этого дал объяснение.

— Старина Ни, ты ведь знаешь историю создания «Фэнъюй электроникс»?

Великий Ни кивнул:

— Знаю. Это совместное предприятие, в которое инвестировал гонконгский бизнесмен Пэй Вэньцун. Деньги также вложили «Пэнчэн Фэнхуа» и «Пэнчэн Red Bull». Хао Цзянь из «Фэнхуа» — твой земляк, можно сказать, твой человек.

Ли Е посмотрел на Великого Ни:

— Кроме Хао Цзяня, «Пэнчэн Red Bull» — это тоже мои люди.

Великий Ни замер и удивлённо спросил:

— В смысле? Разве «Пэнчэн Red Bull» — не малайзийская компания?

Ли Е наклонился вперёд и тихо спросил:

— Ты ведь знаешь о Фу Гуйжу?

— Конечно, — ответил Великий Ни. — О ней писали в газетах, она много денег пожертвовала, кто же её не знает?

Ли Е сдержанно улыбнулся:

— Фу Гуйжу — моя матушка. В шестидесятых годах она не смогла мириться с некоторыми вещами и уехала в Малайзию к своему родному дяде. Теперь ты понимаешь?

Великий Ни снова замер. Он долго молчал, и в его голове одна за другой начали складываться в единую картину невероятные догадки.

— Я понял. Так ты, оказывается, богатый наследник!

http://tl.rulate.ru/book/123784/9532574