Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1308. Специально мне нервы мотаете, да?

Глава 1308. Специально мне нервы мотаете, да?

Хотя Ли Е и был раздосадован поведением директора Ханя, двадцать рабочих и управленцев, приехавших на «ознакомительную стажировку», всё ещё числились сотрудниками завода «Хунсин». Раз уж директор Хань настаивал, Ли Е мог лишь отдать распоряжение производственному отделу рассчитаться с ними и отпустить их.

Однако, когда это распоряжение дошло до самих стажёров, оно было встречено яростным протестом и сопротивлением.

— Постойте, начальник Ван, мы же хорошо работаем, почему нас выгоняют?

— Да, начальник Ван, разве не договаривались, что мы останемся до конца месяца? Почему вдруг нас просят уйти?

…

Больше десяти рабочих с завода «Хунсин» взволнованно обступили начальника цеха Ван Луяна, наперебой засыпая его вопросами.

— Я сам только что получил распоряжение, — беспомощно развёл руками Ван Луян. — Это директор вашего завода, Хань, приехал за вами. Уйти должны не только вы, но и те пятеро управленцев из конторы.

— Я так и знал, что это проделки старины Ханя! А то первый цех — люди слова, с чего бы им выгонять нас раньше времени? Пойдём к нему, разберёмся!

— Что? Это и вправду проделки этого старого хрыча Хань Цзиньцюя? Мы здесь стажируемся, мы что, его хлеб едим? Мало того, что он нам зарплату не платит, так теперь ещё и завидует, что мы тут копейку зарабатываем, что ли?

— Эх… — вздохнул Ван Луян. — Завидует или нет, я не знаю. Но я, кажется, слышал, что ваш директор Хань предложил сам получить вашу зарплату. Так что вы лучше поторопитесь её забрать, а там посмотрим, что да как.

Ван Луян не успел договорить, как рабочие с «Хунсина» взорвались.

— Что? Он хочет получить нашу зарплату? Да я его бабку…

— Совсем совесть потерял! На заводе такие фокусы проворачивает, так ещё и здесь за старое взялся.

— Пошли, пошли, найдём его! Если он сегодня хоть на копейку мою зарплату покусится, я ему одним ударом молотка башку раскрою!

Характер у рабочих был крутой, особенно когда они собирались вместе, а их общие интересы были ущемлены. Гнев вспыхивал так, что и сам Небесный Император не сладил бы.

Увидев, что рабочие похватали гаечные ключи и ринулись к конторе, Ван Луян поспешно остановил зачинщиков.

— Послушай, Ци Лаосы, не дури! Ваш директор хотел забрать вашу зарплату, но наш директор на это не согласился! Ты у нас уже почти месяц, неужели не знаешь правил нашего цеха? Интересы рабочих — святое, никто не смеет их ущемлять.

— Начальник Ван, вы просто не знаете, — сквозь зубы процедил Ци Лаосы. — На нашем заводе последние два года зарплату выдают раз в три-четыре месяца, и каждый раз недоплачивают. Говорят, мол, трудности у предприятия, давайте все вместе затянем пояса, переживём тяжёлые времена. Только вот рабочему с окладом восемьдесят пять юаней в месяц сорок вычитают, а сорок пять выдают. А у конторских оклад сто двадцать, им тоже сорок вычитают, но на руки они получают восемьдесят. Мы до приезда сюда уже два месяца зарплаты не видели, дома дети месяцами мяса не видят. Мы так надеялись получить зарплату в конце месяца, съездить домой, детей повидать. А этот хрен по фамилии Хань, чтоб его, опять хочет нашу зарплату «централизованно распределить» на кого-то другого! Ну скажите, разве он смерти не заслуживает?

…

Ван Луян видел, как на глазах Ци Лаосы, пока тот говорил, выступили слёзы, и неосознанно поддакнул:

— Да, за такое и убить мало… Убить-то мало, да убивать нельзя! Убийство — это преступление, не будем мы уподобляться таким людям! Пойдёмте лучше зарплату получать, сначала деньги в руки возьмём.

Ван Луян резко сменил тон и одновременно выхватил большой гаечный ключ из рук Ци Лаосы.

Он прекрасно понимал чувства этих людей, но допустить насилия никак не мог.

Когда Ци Лаосы и остальные только прибыли в его цех на «стажировку», Ван Луян отнёсся к ним с прохладцей. Он считал, что рабочие в возрасте более «хитрые» и ими труднее управлять.

Но, поработав с ними, он изменил своё мнение.

Эти полтора десятка рабочих трудились усерднее, чем только что пришедшие на завод ученики. Они, как старые волы, молча и упорно пахали, чтобы показать себя.

Ван Луян несколько раз заговаривал с ними и узнал, что они очень дорожат этой возможностью. Они надеялись, что после слияния двух предприятий их переведут на работу в первый цех, а не отправят в ликвидационный отдел.

«Нам, горемыкам, обычно удача не улыбается. Это сам директор Ли лично назвал наши имена, вот мы и смогли приехать на стажировку».

Не стоит думать, что такая участь не могла постигнуть завод «Хунсин». Та же компания «Цинци», где работал Ли Е, в первоначальной временной линии закончила именно так: новый совместный завод в итоге вошёл в состав корейской компании, а те, кто остался в ликвидационном отделе, даже не знали, с кого требовать страховку.

Узнав, что Ци Лаосы и остальных «отобрал» лично Ли Е, Ван Луян тоже стал внимательно к ним присматриваться и убедился, что Ци Лаосы и ещё несколько рабочих в возрасте тридцати-сорока лет — это настоящие технические костяки, на которых можно положиться.

Ван Луян уже подумывал о том, чтобы оставить их у себя, но никак не ожидал, что им придётся так внезапно уезжать.

…

Кое-как уговорив рабочих, Ван Луян повёл их в заводскую бухгалтерию за зарплатой. Там их уже ждал директор Хань с теми пятью управленцами, которые тоже приехали на стажировку.

Увидев Ци Лаосы и остальных, Хань Цзиньцюй с мрачным лицом произнёс:

— Мастер Ци, подойдите ко мне на минутку.

Ци Лаосы искоса взглянул на него и холодно ответил:

— Зачем это? Опять будете учить нас думать об общем благе и отдать зарплату, которую нам дал первый цех, вам для «централизованного распределения»?

Директор Хань застыл.

Он не ожидал, что его разговор с Ли Е так быстро просочится наружу и станет известен рабочим.

И уж тем более он не ожидал, что Ци Лаосы осмелится открыто задавать ему такие вопросы в присутствии посторонних.

— Ци Лаосы, я не забирал твою зарплату! — помрачнев, сказал директор Хань. — И не забывай, кто ты такой! Ты — работник завода «Хунсин»!

Ци Лаосы, не дожидаясь, пока тот закончит, громко рассмеялся:

— Я — работник завода «Хунсин»? А вы-то помните, что мы люди? А я уж думал, вы нас за скот держите!

«Ну ты, твою мать, осмелел, да!»

Директор Хань был готов взорваться от злости.

Он хотел напомнить Ци Лаосы, что его трудовая книжка всё ещё на заводе «Хунсин»! «Вернусь — найду тысячу способов с тобой расквитаться, так что не зарывайся!»

Но Ци Лаосы, похоже, решил идти до конца. Неужели он готов отказаться от зарплаты на «Хунсине»?

Даже если завод платил зарплату раз в три месяца, за год набегало четыре зарплаты! А ведь были ещё жильё, медицинское обслуживание, прописка и прочее. В каком-то смысле директор Хань был их местным царьком.

Чем хуже шли дела на предприятии, тем легче было держать людей в узде.

И ради одной зарплаты в первом цехе он готов был порвать с «Хунсином» и со мной, Хань Цзиньцюем?

Смерти ищет?

— Что вы тут на улице шумите? — из бухгалтерии вдруг вышла молодая девушка. Годы юные, а вид властный. — Какие бы у вас ни были разногласия, — рявкнула она на директора Ханя и Ци Лаосы, — выясняйте их после того, как уйдёте, и не мешайте нам работать.

— Простите, девушка, извините, что помешали, — поспешно сказал Ци Лаосы. — Мы пришли за зарплатой. Скажите, как нам её получить?

— Разумеется, каждый получает за себя, — девушка бросила взгляд на директора Ханя и добавила: — Однако я должна внести поправку. Поскольку вы не являетесь сотрудниками нашего предприятия, вы получаете не зарплату, а материальную помощь на проживание. А свою зарплату за этот месяц требуйте на заводе «Хунсин», у вашего руководства!

Ци Лаосы остолбенел.

«Эти деньги… можно получить дважды?»

А вот Хань Цзиньцюй позеленел от злости.

«Твою мать, это вы мне специально подлянку делаете, да?»

http://tl.rulate.ru/book/123784/7188989