Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 1023. Ну как, я хороший человек?

Том 1. Глава 1023. Ну как, я хороший человек?

В конце 1988 года, когда Ли Е сидел в кабинете и работал за компьютером, в дверь постучала Хуан Мэнцзя.

— Директор Ли, подпишите, пожалуйста! — с улыбкой протянула она Ли Е листок бумаги, робко, как в прошлой жизни Ли Е обращался к начальству с просьбой об отгуле.

— Что на этот раз?

Ли Е взял листок — это было заявление на использование малого зала первого цеха.

— А почему ты ко мне с этим пришла? — удивился Ли Е. — Надо просто записаться у администратора. Вы же и так последние несколько дней там репетировали.

Для организации досуга рабочих в первом цехе было два зала: большой, вмещающий несколько сотен человек, где показывали кино, и малый, размером с класс, с телевизором и видеомагнитофоном, который использовался для просмотра важных выступлений и репетиций самодеятельности.

Приближался Новый год, и Хуан Мэнцзя уже давно готовила праздничный концерт. Несколько дней назад она докладывала, что репетиции идут хорошо. Что же случилось? Ли Е не был из тех, кто злоупотребляет властью. Зачем подписывать такую мелочь?

В прошлой жизни Ли Е встречал льстецов, которые по любому пустяку бегали к начальству за одобрением, а начальство наслаждалось ощущением полного контроля. Они дополняли друг друга, отравляя жизнь остальным.

Жажда власти присуща многим, и Ли Е не исключение, но если подписывать такие мелочи, то потом придётся подписывать заявки на покупку чашек и замену столов. Это же можно загнать себя до смерти!

Переработки сокращают жизнь, разве нет?

— Я бы не стала вас беспокоить, директор… — вздохнула Хуан Мэнцзя. — Лай Цзяи сегодня вдруг объявила, что теперь все культурные мероприятия нужно согласовывать с ней. Без её разрешения нельзя пользоваться залом и видеомагнитофоном.

— …

Ли Е опешил, а потом рассмеялся:

— Почему бы ей сразу не забрать видеомагнитофон домой?

— Такое только вы, директор, можете сказать, — улыбнулась Хуан Мэнцзя. — Если бы я это сказала, она бы целый день читала мне нотации.

— Тьфу!

Ли Е взял ручку и подписал заявление. Хотя Хуан Мэнцзя сама вызвалась противостоять Лай Цзяи, это было и в интересах Ли Е. Раз она пришла к нему за поддержкой, он её, конечно, окажет. Культурно-массовая работа формально относилась к профсоюзу, но если директор завода захочет вмешаться, кто ему помешает?

Однако через несколько минут Хуан Мэнцзя перезвонила, расстроенная:

— Директор, ваша подпись не очень-то помогла…

— …

Ли Е положил трубку и задумался. Хуан Мэнцзя явно была не новичком в интригах. Скорее всего, она и раньше пользовалась его именем, иначе как бы молодая девушка могла командовать другими? Возможно, в этот раз её обычные методы не сработали, и она решила попросить его открыто вступиться за неё?

Но независимо от того, кто был инициатором конфликта, Ли Е должен был поддержать Хуан Мэнцзя. Иначе кто захочет вступаться за него в будущем?

Никто не хочет терять лицо.

Ли Е сразу направился к малому залу. Не дойдя до него, он увидел, как двадцать с лишним рабочих, участвующих в репетиции, спорят с Лай Цзяи и другими членами профсоюза. Ссора уже была в самом разгаре.

— Кого вы тут хулиганами называете?! Мы просто танцуем, никому не мешаем! Что вам от нас надо? Специально придираетесь, да?

— Придираемся? Вы посмотрите на свои костюмы! Позор! Разврат! В прошлые годы за такое сажали, как хулиганов…

— Кто тут, говоришь, позорный?! Тварь, по морде захотела?!

— Ты! Посмотри на себя, будто с улицы пришла! Чем ты от хулиганки отличаешься?

— Ах ты…

— …

Ли Е ускорил шаг и бросился к ним. Рабочие явно проигрывали словесную перепалку с членами профсоюза и уже готовы были пустить в ход кулаки. Многие люди сразу начинают драться, если не могут выиграть спор. Этим легко воспользоваться.

— Что здесь происходит?! Кто посмеет драться?! — крикнул Ли Е, вовремя предотвратив эскалацию конфликта.

Те рабочие, что секунду назад были готовы взорваться от ярости, при виде Ли Е разбежались, как мыши от кота, и забились по углам, боясь пикнуть.

Занимая определённое положение, приобретаешь соответствующую масштабность личности. Ли Е, который раньше сам любил подраться, теперь был большим начальником и драки не одобрял.

Лай Цзяи ещё больше разозлилась, увидев, как рабочие прячутся.

— Директор Ли, вы как раз вовремя! Вы сами видели, как эти работники себя вели! Средь бела дня нападают на коллегу…

— Я не видел, чтобы они на кого-то нападали.

— …

Лай Цзяи опешила от такого ответа. Ли Е подошёл к двери кинобудки и попытался её открыть, но дверь была заперта.

— Ты же говорила, что у вас репетиция? — обратился он к Хуан Мэнцзя. — Что все тут толпятся? В коридоре вам удобнее репетировать?

— Мастер Ван не открывает, — с трудом выдавила Хуан Мэнцзя.

Ли Е повернулся к Ван Дачжэню, ответственному за кинобудку:

— Почему не открываешь?

Ван Дачжэнь побледнел и украдкой глянул на Лай Цзяи.

— Я тебя спрашиваю! Почему не открываешь?!

Ли Е, конечно, знал, кто запретил Ван Дачжэню открывать. Но на предприятии действовали свои правила: если ты не выполняешь распоряжение, то с тебя и спрос.

— Это я ему запретила, — мрачно произнесла Лай Цзяи. — Директор Ли, мне нужно с вами поговорить.

— О чём? Говорите здесь, — холодно ответил Ли Е.

— Пойдёмте в мой кабинет, — нахмурилась Лай Цзяи.

— Не стоит усложнять. Давайте поговорим здесь.

— …

Лай Цзяи так разозлилась, что начала задыхаться. Немного придя в себя, она строго заговорила:

— Директор Ли, в последнее время на нашем заводе появились некоторые негативные тенденции. Отдельные работники вместо того, чтобы трудиться, устраивают шабаш, как какие-то хулиганы. Включают громкую музыку, от которой у всех закладывает уши, и выплясывают какие-то дикие танцы. Директор Ли, это не пустяк! Это касается духовного облика нашего предприятия! Мы — производственное объединение, а не притон для любителей низкопробной культуры!

— И поэтому вы запретили им репетировать?

Ли Е перебил её патетическую речь:

— Я видел список номеров для новогоднего вечера. Если вы имеете в виду брейк-данс, то я могу вам сказать, что с этим танцем всё в порядке, а танцоры — не хулиганы.

— …

На самом деле Ли Е догадался, в чём дело, ещё во время ссоры. Лай Цзяи была человеком старой закваски и враждебно относилась ко всем новым веяниям 80-х и 90-х.

В начале 80-х в Китае стала популярна дискотека. Молодые люди в клёшах, с магнитофонами на плечах бросали вызов консервативному обществу. Чем больше их критиковали, тем вызывающе они себя вели. Ли Е к этому явлению относился нейтрально. Он знал, что большинство тех, кто вместо работы пропадал на танцплощадках, в итоге сталкивались с жизненными трудностями. Лишь немногие смогли добиться успеха.

Однако Ли Е считал, что брейк-данс — это не то же самое, что диско. Диско — это просто покачивание бёдрами и размахивание руками. Люди в тёмных очках и клёшах старались выглядеть необычно и экстравагантно, и это часто приводило к перегибам.

Брейк-данс же требовал настоящего мастерства. Это был олимпийский вид спорта. Ли Е видел выступления спортсменок на Олимпиаде 2024 года и искренне восхищался их ловкостью. Именно ловкостью, потому что в обычной жизни эти девушки выглядели вполне обычно. В этом и заключалось очарование брейк-данса: в жизни ты можешь быть незаметным, но как только зазвучит музыка, ты преображаешься.

— Никаких проблем с брейк-дансом?! Директор Ли, вы отвечаете за свои слова! — Лай Цзяи вспыхнула, словно порох. — Вы посмотрите, как они одеты! У одного на голове красный бант, приседает, как курица, размахивает руками… Стыд и позор! А ещё они порезали рабочие перчатки! Мы им выдаём спецодежду, чтобы они её портили?!

— …

Ли Е взглянул на танцоров и тяжело вздохнул.

У них не было настоящих перчаток для брейк-данса, приходилось переделывать рабочие. На ногах — не специальные кроссовки, а высокие кеды «Warrior». Эта экипировка выглядела довольно жалко по сравнению с их зарплатой в несколько сотен юаней.

Но спустя десятилетия, вспоминая прошлое, они наверняка отчётливо запомнят именно этот момент.

Молодость, наивность, энергия и мечты о будущем.

Каждый ищет в жизни что-то, чему можно посвятить себя, чтобы скрасить серые будни. Эти яркие моменты — самые важные и прекрасные воспоминания.

— Во-первых, — сказал Ли Е, — фильм «Breakdance» официально показывают в нашей стране. Значит, Министерство культуры проверило его и убедилось, что в нём нет никакой вредной идеологии. Раз фильм разрешён к показу, какие могут быть вопросы? Неужели мнение госпожи Лай важнее решения Министерства культуры?

— …

Лай Цзяи замолчала.

«Breakdance» вышел в прокат ещё в 1987 году, уже больше года назад, и никаких официальных нареканий не было. Наоборот, многие кинотеатры крутили его по несколько раз.

Поэтому к 1988 году улицы заполонили дети, разучивающие «лунную походку» и другие движения, а в школе умение танцевать брейк-данс гарантировало всеобщее восхищение.

На этом фоне претензии Лай Цзяи выглядели, мягко говоря, странно, демонстрируя крайнюю косность мышления.

Возможно, это было связано с её личными обстоятельствами.

Лай Цзяи прекрасно пела песни времён Культурной революции, часто репетировала с коллегами и даже обучала нескольких учеников.

А теперь молодёжь увлеклась брейк-дансом! Конечно, её это задевало. В этом танце пожилым людям делать нечего: одно неловкое движение — и порваны связки.

Молодые могут танцевать, а она — нет. Что поделать?

Несколько раз глубоко вздохнув, Лай Цзяи твёрдо заявила:

— Одно дело — разрешение Министерства культуры, а другое — общественное мнение. Директор Ли, вам следует спросить старых руководителей, что они думают об этих… танцорах. Хорошие ли они люди?

— …

Эти слова вызвали переполох.

Какая связь между танцами и нравственностью?

Хуан Мэнцзя чуть не заскрипела зубами от негодования. Ей хотелось наброситься на Лай Цзяи.

Она поняла, что та просто издевается. Если Ли Е действительно обратится к ветеранам, ничего хорошего из этого не выйдет. Вряд ли они назовут танцоров плохими людьми, но и хорошими — тоже.

Ли Е лишь слегка улыбнулся и, указывая на себя, спросил:

— Госпожа Лай, а я, по-вашему, хороший человек?

— …

Лай Цзяи сердито посмотрела на него, не зная, что ответить.

Теперь уже Ли Е издевался над ней.

— Ну, скажите, что я плохой!

Разве она могла это сказать? И на каком основании?

Зато у Хуан Мэнцзя загорелись глаза.

— Директор Ли, если вы не хороший человек, то хороших людей вообще не существует!

То, что Ли Е хороший человек, на первом заводе знали все. Если бы кто-то сказал обратное, рабочие бы его живьём съели.

— Хмф! — Ли Е хмыкнул и с размаху пнул дверь проекторной.

— Бам!

От мощного удара замок сломался.

Ли Е, с видом человека, которому никто не указ, вошёл в зал, расстёгивая пиджак.

— Включите музыку, — бросил он.

— …

Все остолбенели. Только когда Хуан Мэнцзя быстро поставила кассету и специально сделала погромче, молодёжь с красными повязками на головах заголосила:

— Директор Ли танцевать будет?

— А то! Ещё спрашиваешь!

— Преклоняюсь перед нашим директором! Буду преклоняться всю жизнь!

— Внимание! Как только директор начнёт танцевать, все аплодируем и поддерживаем! Ясно?

— Ясно-ясно! Даже если директор просто ноги расставит, это будет самый лучший танец!

Двадцатилетние парни быстро достигли консенсуса: даже если Ли Е станцует полную чушь, они будут восхищаться и кричать, что это шедевр.

Ведь Ли Е явно шёл ва-банк, чтобы защитить их честь.

Все думали, что он не умеет танцевать брейк-данс или знает лишь пару простых движений.

Но когда заиграла музыка, все обомлели.

Ли Е танцевал лучше всех. Он выделывал такие па, которых они никогда не видели, даже в фильме «Брейк-данс».

А главное — он был в костюме.

Человек в костюме, танцующий брейк-данс, да ещё и так круто… Это полностью перевернуло их представление об этом танце.

В те времена костюм и брейк-данс были абсолютно несовместимы.

Один из рабочих, не отрывая глаз от Ли Е, пробормотал:

— Оказывается, и нормальные люди могут танцевать брейк-данс…

— Заткнись! — рявкнул кто-то.

http://tl.rulate.ru/book/123784/6463137