Готовый перевод That year the flowers bloomed 1981. / В тот год расцвели цветы 1981.: Глава 559. Как ты собираешься извиняться передо мной?

Том 1. Глава 559. Как ты собираешься извиняться передо мной?

— Мы были в ресторане «Циншуй», угощали гостей, — рассказывал Цзоу Чжиго, ловко управляя машиной. — И случайно наткнулись на банкет твоего… бывшего тестя. Кажется, отмечали что-то вроде полнолуния внука. Ли Юэ сказала этой… Гао Сяоянь что-то вроде «бесстыжая». Твоя… бывшая возлюбленная обиделась и потребовала, чтобы Ли Юэ извинилась перед её семьёй. Да Ли Юэ сама кого хочешь поколотит, а тут ещё извиняться!

— Прекрати называть её «моей бывшей», — холодно прервал его Ли Е. — Между нами всё кончено.

— Если бы всё кончено… Ли Юэ давно бы ей пощёчину влепила.

Ли Е приехал в ресторан «Циншуй» и не увидел никакой драки. Ли Юэ стояла, холодно глядя на Лу Цзинъяо. Та в ответ смотрела на неё с нескрываемой злостью. Обе женщины были одеты по последней моде, держались с достоинством, излучая такую энергетику, что окружающие не смели вмешиваться, предпочитая наблюдать издали.

Ли Е подошёл к сестре, отвёл её в сторону и тихо сказал:

— Успокойся, сестра. Я сам разберусь. Тебе нельзя нервничать, это вредно для ребёнка.

Ли Юэ смерила его презрительным взглядом:

— Я тут с ней выясняю отношения, а ты меня успокаиваешь? Трус!

Ли Е вздохнул:

— Я не трус. Просто сегодня у тебя важное мероприятие. Ссора повредит твоему имиджу. И дедушка просил, чтобы ты не нервничала и не пила. Иди лучше к гостям, а я тут сам поговорю. Хорошо?

Ли Юэ фыркнула и повернулась, чтобы уйти. Она сделала это не из уважения к брату — сестра не обязана уважать младшего брата, — просто ссора перед сотней торговых агентов со всей страны не прибавила бы ей авторитета как руководителю.

Но Лу Цзинъяо не собиралась её отпускать.

— Ты не уйдёшь! — крикнула она, кидаясь вслед Ли Юэ. — Ты должна извиниться! Извиниться перед моей семьёй!

Однако Ли Е оказался быстрее. Он схватил Лу Цзинъяо за запястье и резко дёрнул назад. На высоких каблуках она чуть не потеряла равновесие. Когда же ей удалось устоять на ногах, она увидела перед собой разъярённого Ли Е.

Он был по-настоящему зол. После той зимы 1981 года Лу Цзинъяо видела его только равнодушным и отстранённым. Казалось, ему ничего не интересно. Но сейчас он явно был в ярости.

Лу Цзинъяо инстинктивно хотела отойти, но не смогла — Ли Е крепко держал её за руку. Она испугалась.

— Отпусти! — закричала она, пытаясь вырваться. — Отпусти меня!

Но хватака Ли Е была железной, пальцы впивались в кожу, оставляя красные следы.

В этот момент подбежала Гао Сяоянь, та самая, что когда-то стояла на коленях перед домом Ли Е.

— Ли… Ли Е! Отпусти мою… невестку! Мне не нужны извинения! Правда! Мне даже надо тебя поблагодарить…

Лу Цзинъяо глубоко вздохнула и, стиснув зубы, произнесла:

— Ли Е, ты образованный человек и должен понимать, что у каждого есть чувство собственного достоинства. Сяоянь сегодня незаслуженно подверглась оскорблениям со стороны твоей сестры. Разве она не заслуживает извинений?

Она помедлила, а затем добавила:

— Я понимаю, что вы предвзято относитесь ко мне, что ваша семья ненавидит меня. Но вы не имеете права оскорблять Сяоянь.

Ли Е слегка нахмурился. По меркам 1985 года, добрачные отношения и беременность Гао Сяоянь делали упрёк Ли Юэ в «бесстыдстве» вполне оправданным. Однако, Лу Цзинъяо, привыкшая к западным идеалам свободы и личного достоинства, считала, что Ли Юэ не имеет права оскорблять несчастную мать-одиночку. И, несмотря на нынешнее влияние семьи Ли в уезде Циншуй и свою вину перед Ли Е, она всё же вступилась за Гао Сяоянь, требуя извинений.

Ли Е немного подумал, а затем сказал сестре:

— Гао Сяоянь — несчастная женщина. Не её нужно осуждать, а Лу Цзысюэ — он поступил неправильно.

После этих слов Ли Юэ закатила глаза, Лу Цзинъяо ошеломлённо замолчала, а Гао Сяоянь лишь беспомощно усмехнулась.

— Ха! — хмыкнула Ли Юэ. — Ты думаешь, я ругала Гао Сяоянь?

Лу Цзинъяо резко повернулась к Ли Юэ. Её грудь тяжело вздымалась, но она ничего не ответила. С тех пор, как Лу Цзинъяо уехала учиться в университет, она больше не общалась с Ли Юэ наедине. А из-за показного безразличия Ли Е она, похоже, забыла, что в подобной ситуации в Китае сестра Ли Е могла бы обойтись с ней и похуже, чем просто назвать «бесстыжей». Как тут не разозлиться?

Увидев, что Лу Цзинъяо задета, Ли Юэ довольно удалилась.

Ли Е посмотрел на Лу Цзинъяо, а затем направился к столам, где семья Лу отмечала рождение ребёнка.

— Ли Е, ты куда? — Лу Цзинъяо поспешила за ним, пытаясь остановить.

Но Ли Е, опередив её, подошёл к гостям.

— Прошу прощения, — обратился он к ним, — моя сестра только что немного повздорила с вами. Я хотел бы объяснить ситуацию.

Ли Е налил себе полную чашу вина.

— Возможно, слова моей сестры прозвучали резко. Но, пожалуйста, постарайтесь понять. Это как с раной: даже если она зажила, шрам остаётся навсегда. И когда видишь этот шрам, эмоции неизбежны. Поэтому, прошу вас, отнеситесь с пониманием. Спасибо.

Сказав это, Ли Е залпом выпил вино и развернулся, чтобы уйти.

Все присутствующие были ошеломлены. Что он имел в виду? Извинился ли он? Конечно, нет! Он же привёл в пример «теорию шрама».

Но Лу Цзинъяо, кажется, поняла.

«Я могу тебя простить, Лу Цзинъяо, но моя семья — вряд ли. И если они тебя увидят и оскорбят, тебе придётся это терпеть».

— Ах да, — Ли Е вдруг обернулся и, улыбнувшись, добавил: — Лу Цзинъяо, раз ты на Западе столько узнала о достоинстве и считаешь, что за оскорбления нужно извиняться, то как ты извинишься передо мной? Ты когда-нибудь искренне просила у меня прощения?

http://tl.rulate.ru/book/123784/5587891