Гедгар окинул взглядом красную ковровую дорожку часовни и посмотрел на помост. Когда он поднял глаза чуть выше, со стены ему благосклонно улыбалась статуя богини.
— Для изваяния из проститутки сделано весьма недурно.
В ответ на усмешку Гедгара подал голос пузатый мужчина в роскошном одеянии.
— Ну-ну, хватит звать ее чернить. Она была женщиной, чистой, словно слоновая кость.
Гедгар безучастно уставился на пузана. Истинный властитель империи, сделавший его сестру королевой — Гиллем. Было очевидно, что статуя — отражение его извращенных вкусов.
— И что с того? Она, небось, уже сгнила до костей. — хнмыкнул Гедгар, на что Гиллем неодобрительно цокнул языком.
— Красоту следует запечатлеть в ее первозданном виде, пока она не стерлась из памяти. В этом и суть эстетики.
— Никогда не пойму твоих вкусов.
— Это мои слова, Гедгар.
После нескольких секунд молчания Гиллем взошел на помост.
— Прошу прощения за долгое вступление. Кажется, все в сборе, так что, может, перейдем к главному вопросу?
Гедгар оглядел зал. Люди сидели с отсутствующими лицами, словно безразличные к жизни. Всего их было шестеро, включая его самого.
— Разве я не говорил, что одного из нас не будет?
— Судя по тому, что новостей от него давно нет, причина очевидна.
— А, так вот оно что.
Гедгар тут же все понял. Причин не явиться на это собрание было всего две: либо ты только что родился, либо ты слишком стар, чтобы пошевелиться.
«Надо же, в такое время... знали ведь о встрече, но, видимо, не смогли подгадать под цикл жизни».
Все собравшиеся были Перерожденцами. Существами, прожившими бессчетное количество человеческих жизней за немыслимо долгое время; их сущность истерлась от бесконечных перерождений. И тогда Гиллем произнес слова, что должны были найти отклик в их душах.
— Как вы все знаете, близится День Покоя.
Перерождение было проклятием. Насильно рождаться по чьей-то воле, заводить новые связи — все это они уже проходили. Вряд ли существовал хоть один поступок, который они бы не совершили за свои жизни, будь то добродетель или мерзость. Потому их величайшим желанием был вечный покой, избавляющий от новых рождений — абсолютная смерть.
— Но… — Гиллем посмотрел в пол, и его лицо вдруг омрачилось. — Что вы все делали, спрашивается? Я, рожденный бродягой, создал эту мошенническую религию. Я вылез из грязи, превратил отребье в знать и даже посадил на трон безмозглую тварь в качестве королевы. Зачем? Потому что если хоть раз что-то пойдет не так, мы никогда не вырвемся из этого вечного круговорота.
Остальные, казалось, не были заинтересованы в разговоре. Не видя иного выхода, Гедгар подыграл Гиллему, который разглагольствовал в одиночестве.
— Уничтожение предрешено. Мир обречен на гибель. Только ты тут и суетишься. Все это ты проделал без всякой просьбы, а теперь ждешь похвалы? Нелепо.
Гедгар откинулся на спинку стула. Возможно, этот вид раздосадовал Гиллема, и тот гневно вскричал:
— Не расслабляйся, Гедгар! Нет, не только ты — вы все!
Гиллем, растратив весь свой гнев, судорожно хватал ртом воздух. Гедгар не мог понять, откуда в нем столько энергии.
«Столько прожил, а все еще полон амбиций. Хотя все это бессмысленно».
Создание нелепой религии под названием Церковь Солнца, захват власти, принадлежавшей королевской семье — все это проходилось не раз. Человек, отсрочивший гибель мира ценой собственной жизни. Паранойя Гиллема питалась страхом, что «этот» человек однажды может вернуться.
«Здесь нет ни одного здравомыслящего, но этот — особенно безумен».
Чтобы заткнуть Гиллема, Гедгар сказал:
— Того заносчивого бессмертного больше нет. Он исчез навсегда. Так что прекрати паниковать и помалкивай.
— Не говори глупостей, Гедгар. Ты и вправду веришь, что он исчез без следа?
Гедгар глубоко вздохнул.
— Ты нашел хоть какие-то его следы в тех реликвиях, что искал?
Гиллем взобрался на вершину власти в империи по одной причине: из-за подозрения, что Сердце Бессмертного все еще где-то существует. Была и вероятность, что его спрятали подчиненные «того» человека. Если бы оно нашлось, гибель мира можно было бы предотвратить. Однако даже после тысячелетий поисков его так и не обнаружили. Конечно, всего семеро искателей в огромном лабиринте — многие области оставались неисследованными. Но даже с учетом этого, одержимость Гиллема стала чрезмерной.
— Не будь таким перфекционистом, Гиллем. Если столько людей за столько времени не смогли найти Сердце Бессмертного, его, скорее всего, больше и нет.
Гиллем, казалось, успокоился и, расслабив плечи, ответил:
— Если так, то это, полагаю, хорошая новость… но есть кое-что еще, что не дает мне покоя.
Гедгар уже даже не злился. Он прикрыл глаза, словно предлагая Гиллему продолжать, и тот озвучил свое новое беспокойство.
— Вы все слышали? О безрассудном дураке из Дома Тенест, что выжил после дыхания Чёрного Лебедя.
Хоть новость и была старой, она все же вызвала некоторый интерес.
— Ты же не думаешь, что он — перерождение того заносчивого бессмертного? — Удивлённо спросил Гедгар.
Гиллем кивнул.
— Шансы, конечно, малы. Но это не исключено.
Кое-кто из присутствующих хмыкнул, находя это забавным.
— Заносчивый бессмертный, низведенный до простого дурака?
Избегая зрительного контакта, Гиллем ответил:
— …такое возможно.
— Кажется, от наших постоянных унижений ты совсем потерял хватку. Спрошу еще раз: человек, которого некогда звали Королем Бессмертных, который объединил расы, теперь превратился в обычного дурака?
На этот раз Гиллем умолк окончательно, заставив Гедгара раздраженно вздохнуть.
— Черного Лебедя убил Аол, так ведь? Подобные истории имеют свойство обрастать слухами, чтобы укрепить репутацию семьи. Они, вероятно, просто хотели придать этому дурачку больше значимости. Ты столько прожил и должен был видеть подобное не раз. Кажется, ты начинаешь выживать из ума.
Все, кроме Гиллема, согласно кивнули. Тогда Гедгар, глядя на него с жалостью, дал ему искренний совет:
— Почему бы тебе просто не умереть и не переродиться? Обзаведешься новым мозгом.
То, что когда-то было обычной шуткой среди Перерожденцев, в этот момент прозвучало как чистосердечное предложение.
***
По небу плавно плыли облака. Погода была прекрасной, и я лениво развалился на шезлонге на террасе Шлафен-Холл. Через несколько минут безмыслия в голову потихоньку начали возвращаться мысли.
Судя по тому, что профессор Гомон ничего не говорил, Луон, похоже, успешно ушел живым. Вполне правдоподобно, особенно с поддержкой Фелии, у которой был Багровый Гримуар.
Хм, может, спросить напрямую?
Я повернулся к профессору Гомону, который лежал на соседнем шезлонге.
— Профессор, вы снова его упустили?
— А? Ох, о? — Профессор Гомон, который уже начал дремать, с трудом сел. — А, я, должно быть, задремал. Место тут такое хорошее, для сна — самое то. Ах, да. Ты о Луоне, верно?
— Да.
— Судя по отсутствию новостей, да. К тому же, так даже лучше. Пойдет слух, что он неуправляем, и это спасет нас от позора.
Значит, они усердно пытались его контролировать, но потерпели неудачу, потому что он — безнадежный случай? Жалкая отговорка.
— А есть еще какие-нибудь новости извне? В последнее время, кажется, много чего происходит.
Я тонко намекнул на игровых персонажей, действующих в дальних землях. К этому моменту ранний сценарий должен был значительно продвинуться. Учитывая масштаб событий, профессор Гомон наверняка был в курсе.
— На самом деле, много. В Виздоме в небе появилась призрачная крепость.
Виздом, академия магии. Ключевые действующие лица там, скорее всего, раскрывали тайны этой крепости. Надо полагать, профессора, ранее исследовавшие это место, сочли его пригодным для образовательных целей. История, вероятно, будет о том, как они попали в ловушку и теперь пытаются выбраться.
— А еще что?
— В Валианте тоже был инцидент. Произошло землетрясение, а потом повсюду выросли странные гигантские деревья.
Рыцарская академия Валиант, по-видимому, превращалась в джунгли, готовя своих обитателей к жизни в лесной чаще.
Затем профессор Гомон поделился новостями о двух других академиях.
— В Эверблейзе один профессор сошел с ума и пытался убить студентов. А что до Скарлета, ну, он расположен у побережья, так что их мобилизовали на охоту на морских чудовищ.
Эверблейз и Скарлет были относительно умеренными по сложности, так что ничего особо примечательного там не было.
— Так, что еще… ах да, Теневые Стражи начали убивать ключевых фигур, и все больше монстров проникает в мир людей. Даже во владениях Тенестов — землях твоей семьи — монстры появляются все чаще. Честное слово, такое чувство, будто наступил конец света. Просто абсурд.
Мир погрузился в хаос, странные события происходили одновременно. Для многих это была катастрофа; для некоторых — возможность возвыситься.
— И все же есть надежда. Говорят, герои появляются в смутные времена. Все больше и больше людей заявляют о себе, а выдающимся личностям из разных регионов присваивают новые титулы. Самоотверженность в конце концов становится достижением.
Я втайне беспокоился, что что-то может пойти не так, но, похоже, все и без меня отлично справлялись. Я отпил холодного напитка, стоявшего на столике, наслаждаясь моментом покоя. Профессор Гомон заговорил с противоречивым выражением на лице.
— Даже не знаю, нормально ли это. Внешний мир в хаосе, а у нас тут так мирно.
— Профессор, попробуйте взглянуть на это под другим углом. Какой хаос мы пережили, когда снаружи царил мир?
При моих словах профессор Гомон кашлянул.
— Кхм. Это правда. Столько всего произошло, а ведь для первокурсников еще и первый семестр не закончился.
Инцидент с Падшей Фелией. Бродячая Банда во время практики в лабиринте. Захват академии Луоном. И инкуб Ирте, чье появление замаскировали под несчастный случай во время исследования. Даже если не считать того, что устроил я — восстание рабов, Битву Десяти Элит и внезапный визит старейшины Следопытов Арентала — это все равно было очень много.
— Мы заслужили отдых, профессор.
— Ты прав. Мы действительно заслужили передышку.
Профессор Гомон тоже отпил из своего стакана. Осушив его, он задал душераздирающий вопрос:
— Кстати, Херсель, как ты сдал практический экзамен в этот раз?
— Вы еще не смотрели?
— Зачем утруждаться, если можно просто спросить у тебя?
Я глубоко вздохнул. Не то чтобы мои усилия были напрасны. К тому же, вопросы на экзамене в этот раз были такими, что даже я мог с ними как-то справиться. И оценка, которую я получил…
— «B» с минусом.
По сравнению с моим первым днем в академии это был значительный прогресс. И все же я не мог не чувствовать разочарования. Это была проблема, коренившаяся в моих личных ценностях.
— Ого, впечатляет. Ты действительно усердно работал.
— Слабое утешение. Для меня существующая оценка — это только «A».
Я все еще прилагал недостаточно усилий. Мои способности были на уровне среднего студента, только что поступившего в академию. Чтобы стать настоящим магом, мне нужно было трудиться вдвое усерднее других. Но сегодня я решил отдохнуть.
Когда я уже собирался совсем закрыть глаза, профессор Гомон вдруг оживленно заговорил, словно что-то вспомнил.
— О, точно! Кстати, я слышал, тебя распределили в Адель-Холл?
— …что?
— А чего ты так удивляешься? Что, думал, этого не случится из-за профессора Рокфеллера?
Это было правдой.
— И он просто сидел сложа руки и позволил этому случиться?
— Ты ведь получил Знак Трёх Волков, так? Этого достаточно, парень.
Профессор Гомон не сказал этого прямо, но, как и ожидалось, Рокфеллер, похоже, не был в восторге. Тем не менее, распределение в Адель состоялось благодаря знаку отличия. Раз меня признали старейшины, у них не было особого выбора, даже если им это не нравилось. Им приходилось считаться со мной.
— А почему лицо такое кислое? Я думал, ты будешь вне себя от радости, а ты какой-то равнодушный.
— Сам не знаю.
Почему так? Я нацелился на Адель с самого первого дня, но особой радости не чувствовал. Переехать в место с лучшими условиями и получать больше денег — это определенно хорошо. И все же глубоко внутри было какое-то нежелание. Причина была, вероятно, в…
Я посмотрел вниз с террасы. Рикс и Белман о чем-то болтали, направляясь к крепости. Вскоре к ним присоединились Сицилла и Лиана. Если я перейду в Адель, там будут еще и Риамон с Эдиной.
Учиться бок о бок с этими людьми? Я почувствовал необходимость все переосмыслить.
— А Доросиан останется в Шлафен?
— Ох, это… ее, вероятно, отправят за тобой… кхм. Забудь, что я только что сказал.
Черт. Одна лишь мысль о том, чтобы находиться в одном пространстве с Доросиан, заставляла мое сердце бешено колотиться, а по спине бежали мурашки. Смогу ли я вообще выжить среди этих колючих личностей? Дверь в зал Адель начинала казаться мне вратами в ад.
http://tl.rulate.ru/book/123773/7188612
Готово:
