С самого раннего утра пространство перед лифтом гудело, словно пчелиный улей.
Все первокурсники корпуса Адель терпеливо ожидали появления Мирселя.
Проходившие мимо второкурсники и третьекурсники, став невольными свидетелями этого необычного скопления, покрывались испариной беспокойства, тревожно озираясь по сторонам.
Их терзала мысль о внезапном появлении Десяти Элит.
— Они что, бунт какой-то затевают?
— А что ещё это может быть?
Тяжёлые вздохи срывались с их губ, ибо они прекрасно понимали: чем вызывающе поведут себя младшие курсы, тем сильнее Десять Элит переложат коллективную ответственность на плечи второкурсников и третьекурсников, оказывая на них всё большее давление.
— Нужно сделать так, чтобы до них этого не дошло. Если они узнают, то непременно обвинят нас в том, что мы не можем должным образом приструнить младших.
— Да, все же на этом сошлись, верно?
В этот самый момент в их тревожные перешёптывания вклинился нежеланный голос.
— Ух ты, какое зрелище! Эй, старшие, а чего это они тут собрались?
Это был Мелдон с седьмого места, запястье и пальцы которого были туго забинтованы. Он не мог не заметить этой странной демонстрации.
— Ну, понимаете…
Мелдон проигнорировал третьекурсника, уже готового дать объяснение, и вместо этого устремил взгляд на Белмана.
По слухам, этот парень был фактическим лидером первокурсников.
Мелдон, подняв свою неповреждённую руку, направился к нему.
"Такому наглецу не помешало бы отвесить звонкую оплеуху на глазах у всех, чтобы другим неповадно было…"
В этот самый миг дверь лифта издала мелодичный «динь», возвещая о прибытии.
Свист—
Сквозь узкую щель показались серебристые пряди волос.
Когда глаза Мелдона встретились с пронзительным взглядом Мирселя, его тело словно сковало льдом. Прежде сломанные пальцы отозвались острой, пульсирующей болью.
Мирсель резко сузил глаза и шагнул из лифта.
— Угх.
Мелдон вздрогнул и невольно отступил на шаг.
Белман повернул голову и спросил Мелдона: — Что-то хотели?
Мелдон машинально почесал затылок той самой рукой, которой намеревался отвесить пощёчину. Он попытался сделать вид, будто именно это и собирался сделать изначально, но со стороны это выглядело лишь неловкой ужимкой.
Студенты не смогли сдержать тихих смешков.
— Посмотрите на него, как перепугался! А ещё минуту назад был таким высокомерным.
— Ходят слухи, что это Мирсель ему руку сломал. Так это правда?
Мелдон чувствовал себя совершенно униженным.
Но он прекрасно понимал, что любая его попытка ответить здесь лишь обернётся против него самого.
Ему оставалось лишь подавить ярость и молча пройти мимо строя первокурсников.
— …тц.
Мелдон, отвернувшись, тихо пробормотал себе под нос, наблюдая, как первокурсники удаляются вдаль.
— Значит, они решили держаться вместе, да? Глупые идиоты…
Мелдон поклялся отомстить, дожидаясь конца учебного дня.
***
— С сегодняшнего дня первокурсникам корпуса Адель запрещено посещать кафе и столовую.
В просторной гостиной Десяти Элит заявление Первого, Кенделя, вызвало недовольную складку на лбу Эмерика.
Бентал, представитель общежития, не скрывал своего возмущения столь необоснованными действиями.
— Кендель, ты действительно делаешь это только потому, что они пошли встречать Мирселя?
— Только потому? Не смеши меня, Бентал. Они осмелились бросить вызов Десяти Элитам. Естественно, они должны понести за это заслуженное наказание.
Мелдон, жаждущий выслужиться, вставил льстивым голосом.
— Вау, старший Кендель, вы так великодушны! Уверен, вы могли бы сделать их жизнь ещё более невыносимой.
— Ну, как ты и сказал, мы могли бы с самого начала лишить их куда большего количества привилегий. Но мы должны хотя бы дать им шанс осознать свою ошибку, не так ли? Если они сейчас отступят, я готов простить их без дальнейших последствий.
— Как и следовало ожидать, вы великодушны.
Услышав этот детский разговор, Бентал с силой ударил кулаками по столу и резко поднялся.
— Я — представитель общежития! Это моя прямая ответственность, и вы не имеете никакого права вмешиваться!
Кендель скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла, высокомерно вскинув подбородок.
— Да, ты — представитель общежития. У меня нет ни малейшего намерения вмешиваться. Но, Бентал…
Тон Кенделя заставил Бентала настороженно взглянуть на него.
— …что?
— Разве представитель общежития стоит выше установленных правил?
Глаза Бентала расширились, и он плотно сжал губы, не находя ответа.
Роль представителя заключалась лишь в поддержании и обеспечении соблюдения правил, и ни в чём более.
Если бы возмутительное предложение Кенделя было принято, Бенталу не оставалось бы ничего иного, как самому следить за его исполнением.
— И правила всегда утверждаются голосованием. То, что я только что предложил — всего лишь моё личное мнение.
Кендель обвёл взглядом остальных сидящих, ища их поддержки.
— Конечно, у вас есть полное право отказаться. Разве не так?
На это остальные начали насмешливо переглядываться.
— Да, Бентал, если тебе это не по душе, просто скажи «нет». И кто знает? Может, кто-нибудь из нас и проголосует против.
— Верно, верно. Мы лишь выдвигаем предложение. Окончательное решение за студенческим советом, разве нет?
Хотя студенческий совет теоретически мог отклонить это предложение, вероятность такого исхода была крайне мала.
Элита были тесно переплетены между собой.
Более того, профессора не вмешивались во внутренние правила, установленные студентами, за исключением случаев серьёзных нарушений.
В конце концов, должности Десяти Элит и студенческого совета были созданы для взаимного укрепления их власти.
Эмерик, до этого молча наблюдавший за разворачивающейся картиной, вздохнул, глядя на эту прогнившую, абсурдную политику.
"Вот что происходит, когда власть слишком сильно кренится в одну сторону."
Тем временем Кендель поднял руку.
— Итак, давайте начнём голосование.
Начиная с седьмого места и выше, один за другим они начали поднимать руки.
Некоторые бросали на Бентала сочувственные взгляды, но это было лишь лицемерной уловкой.
— Хм, сначала я сомневался, но теперь, поразмыслив, считаю, что это вполне разумно. Хе-хе.
— Прости, Бентал. Я подумывал поддержать тебя на этот раз, но эти первокурсники ведут себя уж слишком вызывающе. Разве ты не согласен?
Эмерику было стыдно смотреть на их самодовольные лица.
По иронии судьбы, он увидел в них отголоски своего собственного прошлого.
"Не в такой степени, конечно, но и я когда-то рассуждал о традициях и тому подобном."
Однако разница заключалась в том, что он ратовал за порядок и иерархию, в то время как эти юнцы использовали власть исключительно в своих эгоистичных целях.
Даже это внезапное осознание не смогло рассеять его стыда.
"Это что, своеобразная зеркальная терапия?.."
Пока Эмерик был погружён в свои раздумья, Кендель самодовольно усмехнулся.
— Семь голосов «за», два «против» и один воздержавшийся. Большинством голосов мы представим новое правило студенческому совету.
Бентал, словно разъярённый бык, вылетел из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь. Эмерик, не желая больше оставаться в этой атмосфере лицемерия, тоже поднялся, намереваясь уйти.
Но тут его внимание привлёк обрывок любопытного разговора.
— Ах да. Вы все слышали, что Доросиан здесь?
Как только один из парней обронил эту фразу, атмосфера среди остальных мгновенно сгустилась, их лица выражали крайнюю осторожность.
— Она, конечно, та ещё головная боль, но лучше не давать ей повода. Мне совершенно не нужны лишние разборки.
— Да, я однажды видел её издалека, и она — не из робкого десятка. Если не хочешь выставить себя полным идиотом, лучше просто держаться от неё подальше.
"Злодейка."
Это имя давно внушало первобытный страх.
Даже Десять Элит, кичившиеся своей непревзойдённой силой, не смели перечить ей.
Однако не все, похоже, разделяли эту всеобщую осторожность.
— Может, мне попробовать свои силы?
Арос, самоуверенная староста магического факультета корпуса Адель на третьем курсе и Второе место в иерархии Элит, произнёсла это с вызывающей уверенностью.
— Что? Ты серьёзно?
— Старшая, хоть вы и старше, я всё равно немного опасаюсь за вас…
Арос лишь беспечно пожала плечами.
— Всё в порядке. Вы же знаете, что такое Вечные Оковы, верно? Эти штуки раньше использовали, чтобы усмирять самых отъявленных преступников прямо на поле боя. У меня уже был с ними опыт, так что я знаю, что делаю.
— Да… нам их показывали на демонстрации.
— Но на Доросиан, кажется, надеты целых трое таких оков. Разве это не делает её вполне победимой?
Мелдон нервно потёр шею и с сомнением спросил: — Думаю, этого может быть достаточно, но ты уверена? Она ведь может вернуться за местью сразу после выпуска.
— И что с того? Я после выпуска отправляюсь прямиком в Пустошь Демонов. Ты всерьёз думаешь, что Доросиан станет каким-нибудь Следопытом? В лучшем случае она застрянет в какой-нибудь захудалой Магической Башне.
Эмерик невольно кивнул, признавая логику этих слов.
Такую, как Доросиан, действительно скорее всего завербовали бы маги из Магической Башни.
Или, как шептались слухи, она могла вообще не работать и вести праздный образ жизни.
Лицо Кенделя озарилось при этой дерзкой идее Ароса.
— О, кстати, раз уж ты об этом заговорила, кажется, я слышал, что её распределили на магический факультет Шлафен. Похоже, её уровень значительно понизили. Ну, с тремя Вечными Оковами это вполне объяснимо.
— Правда? Тогда мы просто не имеем права упустить этот потрясающий шанс!
Похоже, Арос была твёрдо намерена бросить вызов Доросиан.
Её целью, вероятно, было вписать своё имя в легенды, став тем, кто повергла «Злодейку».
В случае успеха это стало бы поводом для хвастовства на всю оставшуюся жизнь, но действительно ли у неё были шансы на победу?
"Надеюсь, она получит по заслугам."
Эмерик молча проклял её, поднимаясь со своего места.
***
Вокруг корпуса Шлафен наблюдалось непривычное оживление.
Нет, было очевидно, что посещаемость здешних мест резко возросла.
Я даже мельком видел нескольких первокурсников из корпуса Адель в столовой Шлафен.
Я задал вопрос Белману, который стоял в вестибюле с весьма потрёпанным видом.
— Что привело тебя сюда?
Белман устало поднял корзину с грязным бельём и ответил: — В душевых корпуса Бюргер яблоку негде упасть.
— Хм?
— Ах да, ты разве не слышал? Первокурсникам корпуса Адель сейчас строго запрещено пользоваться душевыми. Им велели пользоваться удобствами других общежитий.
Сзади раздался пронзительный жалобный голос.
Обернувшись, я увидел Сициллу и Лиану, недовольно оглядывающих окружающую обстановку.
— Угх, какое же здесь всё старое и обшарпанное.
— Сицилла, это невежливо. Мы должны быть благодарны, что нам вообще разрешают здесь находится.
— Но где же, чёрт возьми, душ?
— Не знаю. Я здесь тоже впервые.
В этот самый момент мимо, погружённый в чтение книги с весьма фривольной иллюстрацией на обложке, прошёл Лимбертон.
Сицилла окликнула его.
— Эй, идиот. Подойди сюда.
— Господи, ты меня напугала. Чего тебе? Стоп. Что вы вообще тут делаете?
Лимбертон нахмурился, а Сицилла в ответ скривила недовольную гримасу.
— Посмотри на свою физиономию! Угх, забудь. Ты случайно не знаешь, где находится женская душевая?
— О, женская? В середине коридора на втором этаже.
Сицилла бросила на него брезгливый взгляд, что было вполне объяснимо, учитывая молниеносную осведомлённость Лимбертона в столь специфическом вопросе.
— Угх, откуда ты это знаешь?
— Ты серьезно задаёшь подобный вопрос мне?
Они обменялись сердитыми взглядами, прежде чем разойтись в противоположные стороны.
Я вновь обратил своё внимание на Белмана.
Поправив очки, Белман вежливо произнёс.
— В любом случае, я пока буду полагаться на тебя.
— …делай, как знаешь.
— Но я слышал, здесь есть некоторые правила, которых мы просто обязаны придерживаться. Не возражаешь, если я на минутку взгляну в зеркало?
Я протянул ему зеркало правил. Белман что-то пробормотал себе под нос, с любопытством изучая отражённые строки.
— Не смотреть в глаза женщине на картине на лестничной площадке женского общежития… значит, здесь действительно творятся странные вещи, как я и слышал.
Я прекрасно понимал изумление Белмана.
В то время как в корпусе Бюргер изредка случались необъяснимые явления, в корпусе Адель их практически не было.
— Верно. Будь осторожен и не вмешивайся без крайней необходимости.
— Буду иметь в виду.
Белман вернул мне зеркало правил и направился в сторону душевых.
Пройдя несколько шагов, он вдруг остановился, словно вспомнив что-то важное, и повернул голову с тихим «Ах».
— Старшие велели собраться на террасе корпуса Шлафен. Они также просили передать тебе, Херсель, что ты тоже должен присоединиться.
— Старшие, говоришь?
— Бентал и Эмерик.
Похоже, они планировали контрнаступление, не в силах больше терпеть тиранию остальных.
Об этом я подумаю позже, в более спокойной обстановке.
Пока я не слишком беспокоился о Мирселе.
По словам Атеры, эти ребята, похоже, вполне успешно справлялись с ситуацией, а Десять Элит слишком боялись Мирселя, чтобы открыто с ним связываться.
Что касается Эруцеля, ну, он достаточно взрослый, чтобы самостоятельно решать свои проблемы.
Короче говоря, я пришёл к выводу, что слишком раннее вмешательство в дела этих людей может лишь без необходимости всё усложнить.
Поэтому я дал вполне реалистичный ответ, чтобы отклонить их предложение.
— Ты действительно думаешь, что это собрание что-то решит? Чтобы взять под контроль Десять Элит, как минимум пяти людям нужно занять ключевые позиции. И они должны быть достаточно сильны, чтобы удержаться на них.
Бентала и Эмерика быстро сметёт следующий вызов от тех, кто потерпел поражение.
И было нереалистично ожидать, что ещё не окрепшие младшие курсы смогут что-то предпринять.
Я сказал, что это займёт время, потому что нам придётся ждать, пока они хотя бы достигнут минимальной квалификации для вступления в Десять Элит.
Если всё сложится удачно, возможно, победить удастся раньше, чем ожидалось.
Как я и предсказывал, Белман не сдавался.
— Но мы не можем просто сидеть сложа руки. Их тирания будет только усиливаться.
— Не волнуйся об этом. Если это начнёт мешать занятиям, вмешаются профессора. Жизнь на некоторое время станет неудобной, но это вполне терпимо, верно? И не стесняйся пользоваться удобствами корпуса Шлафен сколько угодно. Надеюсь, это хоть немного утешит.
Когда Белман попытался что-то ещё сказать, я быстро отвернулся от него.
— А что касается дел корпуса Адель, пусть ими занимаются студенты Адель…
Но прежде чем я успел закончить фразу, издалека раздался женский крик, прервавший меня на полуслове.
— Эй, кто-нибудь, позовите дежурного по общежитию!
Голос донёсся от входа на лестницу женского общежития.
— В чём дело?
— Две первокурсницы из корпуса Адель. Они парализованы. Похоже, они посмотрели в глаза женщине на картине.
Я мгновенно переменил своё решение.
Такими темпами мы будем лишь тратить драгоценное время на решение этих странных проблем вместо того, чтобы становиться сильнее.
— …тц, ладно, я приду на собрание.
Я понял, что, возможно, необходимо хотя бы дать некоторые указания собравшейся группе.
***
На террасе уже собрались все первокурсники корпуса Адель, а также Эмерик и Бентал.
Я присел рядом, разделяя с Мирселем какие-то закуски, и наблюдал за происходящим.
Несмотря на оживлённые дискуссии под руководством Эмерика и Бентала, они, похоже, не могли прийти к какому-либо чёткому решению.
Увидев их беспомощность, Мирсель с откровенно скучающим видом произнёс.
— Брат, почему они так долго ломают над этим голову? Разве не проще было бы просто сломать тем типам пару десятков костей? Или на крайний случай калеками сделать.
Его неожиданный комментарий заставил меня поперхнуться.
Если хорошенько подумать, в этом была определённая логика.
Мои глаза загорелись от внезапно осенившей меня мысли.
— Это неплохая идея.
— Правда?
Если мы выведем из строя двух человек, нам даже не понадобятся остальные.
На некоторое время лишив их возможности даже попытаться бросить вызов, мы обеспечим безопасность позиций Эмерика и Бентала.
Даже если побеждённые попытаются вернуть свои места, полученные травмы не позволят им добиться успеха.
В таком случае это буду я и ещё двое, пытающиеся занять места, а Эмерик и Бентал будут контролировать голосование.
На голосовании у нас будет пять голосов.
У них — четыре.
А Девятое место, совершенно не заинтересованное в политических интригах, воздержится.
Потенциально счёт мог стать 5:5.
Мы не могли игнорировать вероятность того, что они попытаются занять место Девятого — того, кто безразличен к политике.
Студенческому совету также было бы относительно легко завербовать его, если бы они захотели.
Это снизило число людей, которых нам нужно было завербовать, с четырёх до двух, что делало задачу гораздо более выполнимой.
Вы можете подумать, что нам следует завербовать троих, чтобы обеспечить шесть голосов, но если бы кто-нибудь это оспорил, у меня было бы готовое объяснение.
Я поднялся и подошёл к Белману, Эмерику и Бенталу, которые были погружены в оживлённую дискуссию, и поделился своей идеей.
— Что думаете? Кроме меня, нам нужны всего два человека. Один у меня уже есть на примете.
Сказав это, я отвёл взгляд от остальных и повернулся к Мирселю.
— Мирсель, как насчёт того, чтобы занять одно из мест в Десяти Элит?
Мирсель неохотно кивнул, словно это было обременительным занятием.
— А нужно? Ну, если ты так считаешь, я попробую.
— Отлично. Теперь нам нужно найти ещё одного человека. Того, кто сможет покалечить ещё одного наполовину.
В голове у меня возник образ Риамона, отсутствовавшего на собрании.
Хотя он ещё не был достаточно силён, чтобы одолеть Бентала в честном бою, с помощью некоторых хитростей он вполне мог одержать победу.
Если мы стратегически подберём противников и используем всевозможные методы саботажа, кто знает, что может произойти?
Я решил подумать об этом позже и уже собирался завершить собрание, когда Белман задал вопрос. Это был тот самый вопрос, который я и ожидал услышать.
— Но, Херсель, кроме тебя и Мирселя, нам ведь всё ещё нужны двое? Ты упоминал, что есть вероятность, что они могут занять Девятое место. Если это произойдёт, разве голосование не будет равным — пять на пять?
Он намекал, что для обеспечения большинства нам понадобится шесть голосов.
Считая меня, Мирселя, Бентала, Эмерика и того, кто займёт оставшееся место, это составит всего пять голосов.
Я небрежно ответил.
— Об этом не стоит беспокоиться. Воздержавшийся голос останется неизменным.
У нас по-прежнему будет пять голосов, у них — четыре, и один воздержавшийся.
Этот баланс не изменится.
— Воздержавшийся голос останется прежним?
— Именно. Если это она, то ни студенческий совет, ни Десять Элит никогда не смогут её завербовать.
— Она? О ком ты говоришь?..
Как только я собирался ответить Белману, снизу раздался громкий крик.
— Внимание всем!
Это была Атера. Она глубоко вздохнула и закричала так громко, что её услышало всё общежитие.
— Пришло время бросить вызов Десяти Элитам! Противником выступает Второе место, Арос! А претендент — приготовьтесь — никто иная, как «Чудовищная злодейка» Доросиан!
Та, кого никто и никогда не сможет завербовать.
Это была Доросиан, та, кто вот-вот должна была занять новое место в иерархии.
http://tl.rulate.ru/book/123773/6730787
Готово:
