Доросиан, с неудовольствием в глазах, неподвижно смотрела в потолок, лёжа на своей постели.
Её самочувствие оставляло желать лучшего.
[— Я отказываюсь.]
Когда она протянула руку, он отверг её без малейшего колебания.
В их беседе она не ощущала ни малейшего чувства контроля.
Но более всего её терзало…
[— О? Я сталкивался с десятками, сотнями неудач и всегда бросал вызов снова.]
Его невыносимо надменное заявление после того, как он отыскал этот злополучный мана-камень.
"…он совершенно не представляет, что я чувствую... как он смеет..."
В этом мире есть вершины, покоряющиеся упорству, но есть и непреодолимые преграды, сколько ни бейся.
Услышав эти слова, она ощутила острое желание преподать ему суровый урок реальности.
Когда он направился к истинному местонахождению мана-камня, её посетило мимолётное искушение тайно переместить его.
Но она обуздала этот порыв, понимая, что столь мелочный поступок лишь оставит в её душе привкус поражения.
Вместо этого неприятное ощущение того, что именно ею пытаются манипулировать, заставило Доросиан с силой закусить нижнюю губу.
"Вся эта спесь из-за одной-единственной находки…"
Раздражение на этого юнца начало подниматься в ней волной.
Ей не терпелось увидеть его искажённое от осознания ошибки лицо.
Какое наслаждение она испытает, если сможет тогда презрительно рассмеяться ему в лицо и бросить: «А я ведь говорила».
Вскочив с кровати, подгоняемая растущим желанием, Доросиан устремила холодный, пронзительный взгляд в окно, на возвышавшийся корпус Шлафен.
"Может, просто заставить его сказать то, что я хочу услышать?"
Но Доросиан тут же отрицательно покачала головой.
Чтобы ощутить истинное удовлетворение от сокрушения его убеждений, это не могло быть результатом простого подчинения грубой силе.
Это имело бы смысл лишь тогда, когда он сам, поверженный отчаянием и беспомощностью, искренне признает свою неправоту.
"…Тц. В конце концов, это мучительно — не иметь возможности действовать ни так, ни иначе."
Доросиан глубоко вздохнула и бессильно откинулась на подушки, вновь пытаясь погрузиться в сон.
Но эта ночь обещала быть долгой и бессонной.
***
Из-за поздней находки камня в общежитие я смог добраться лишь с наступлением ночи.
Едва переступив порог вестибюля, я оказался в плотном кольце студентов-магов Шлафен, прибывших ранее.
Они с беспокойством в глазах засыпали меня вопросами.
— Херсель, тебя же поставили в пару с Доросиан, верно? Всё обошлось?
— Она не оскалилась и не растерзала тебя?
— Идиот, Доросиан уже давно вернулась в свою комнату.
Я понял, что они неправильно истолковали ситуацию.
Что ж, пожалуй, стоит внести ясность.
Небрежно пожав плечами, я спокойным тоном ответил: — За кого вы принимаете Доросиан? На самом деле она очень добродушный человек. Все эти грязные слухи — не более чем клевета завистников. Ах да, она попросила меня кое-что вам передать.
Рикс удивлённо расширил глаза и переспросил.
— П-передать сообщение?
— Да, она сказала, что хочет со всеми вами подружиться. Ну, знаете, вместе трапезничать, устраивать лёгкие спарринги, просто наслаждаться студенческой жизнью. Кажется, вы ей все симпатизируете. Так что отбросьте свои предрассудки и сблизьтесь с ней. Тогда вы сможете вместе веселиться и смеяться.
В группе поднялся тихий ропот.
Эти чертята беззаботно отыскали свои мана-камни, пока я отдувался за всех.
Я искренне молился, чтобы они угодили в львиное логово и были растерзаны, но их предводитель, Рикс, оказался не таким простым противником.
— Вероятно, всё дело в том, что это ты — Херсель. Доросиан, должно быть, сразу почувствовала твою силу. Вот почему она не посмела обращаться с тобой пренебрежительно, как ты думаешь?
Тьфу ты, вывернулся.
— Но, Херсель, ты проверял тренировочную площадку?
На вопрос Клабе я склонил голову набок.
Тренировочная площадка, мимо которой я проходил, была безлюдна.
Вероятно, потому что я вернулся слишком поздно, и время не совпало.
— Для чего?
— Ну, просто… Лиана всё ещё одна кружит по тренировочной площадке.
— Неужели? Что ж, она, вероятно, усердно тренируется.
Лиана была неутомимой в тренировках.
Её выносливости можно было позавидовать.
Если она не тренировалась до полного изнеможения, сон к ней не приходил.
Это не было чем-то из ряда вон выходящим, но следующая фраза Клабе привлекла моё внимание.
— Ею командовал один из Десяти Элит.
— Бернал с восьмого места?
— Нет, это был кто-то, кто недавно вернулся с экспедиции Пустоши Демонов. Кажется, четвёртое место?
С седьмого по первый — это элита.
Я не помню имени, но четвёртое место, вероятно, занимала женщина.
— Ею была девушка? — Спросил я, и Клабе с тяжёлым выражением лица обеспокоенно ответила.
— Да, атмосфера была напряжённой, и чувствовалось что-то неладное.
— Правда?
Это было определённо странно.
Для элиты было ещё слишком рано вступать во взаимодействие с главными действующими лицами.
Обычно они терпели поражение от главных героев ближе к выпуску и уходили со сцены.
— И твой младший брат, Эруцель. Они использовали его как стул целый день.
— Эруцеля?
— Да. Я слышала, эти люди часто берут его с собой в последнее время…
Услышав имя Эруцеля, я ощутил недоброе предчувствие.
В последнее время у меня с ними участились столкновения.
Единственная причина, по которой Эруцеля травят — это то, что он мой младший брат.
— Спасибо, что сказала, Клабе.
Я не знал, что случилось с Лианой, но теперь я мог это выяснить.
***
Следующим утром Белман, заблаговременно явившийся в лекционный зал, бросил взгляд на пустующее место Лианы.
Сидящая рядом Сицилла с тревогой не сводила глаз с двери.
Сидящий впереди Эруцель как раз вовремя проворчал.
— Уф, ноги затекли. Всё из-за этих Десяти Элит, или как их там…
Эруцеля уже несколько дней таскали на изнурительные «воспитательные беседы».
Официальной причиной было нарушение дисциплины, но в последнее время между ними и Херселем чувствовалось напряжение.
Любому было очевидно, что его упорно третируют лишь потому, что он младший брат Херселя.
А Лиана…
— Вот мы и пришли, Мирсель. Сегодня ты не опоздал на занятие.
— Благодарю вас.
Белман глубоко вздохнул, наблюдая, как Лиана приводит Мирселя.
Если они издевались над Эруцелем лишь из-за его родства с Херселем, то Мирселя они точно не оставят в покое.
Вчера, например, эти Десять Элит подкупили студенческий совет и подсунули слуге Мирселя неправильное расписание, из-за чего тот опоздал на занятие.
Они даже привлекли второкурсников и третьекурсников, создавая враждебную атмосферу и приказывая первокурсникам бойкотировать его.
Не в силах оставаться безучастной, Лиана взяла Мирселя под свою опеку, несмотря на предостережения старших, и теперь сама оказалась под прицелом.
Белман считал их методы невероятно инфантильными.
"У них не хватает смелости действовать открыто, поэтому они прибегают к таким мелочным пакостям…"
Однако подобные детские выходки были довольно распространены в аристократических кругах и, к сожалению, всё ещё часто случались.
Взрослых, ведущих себя как дети, было больше, чем можно было предположить.
— Эруцель, Херсель знает об этом?
Спросил Белман, и Эруцель отрицательно покачал головой.
— У меня тоже есть гордость, знаешь ли. Трудно рассказывать ему о каждой подобной мелочи. К тому же, зная характер Мирселя, он тоже слишком горд, чтобы легко об этом говорить.
— Значит, вы планируете справиться с этим самостоятельно… у вас есть какие-нибудь идеи?
— Мы думаем над этим. Но разве это не то, чем должен заниматься Бернал как представитель общежития? Он же тоже один из Десяти Элиты, разве нет?
Белман горько вздохнул.
— У него подобной власти. Лучше ничего от него не ждать.
Десять Элит действовали на основе большинства голосов.
При создании нового правила они проводили голосование и представляли его студенческому совету.
Предложения Кендела, занимавшего первое место, часто без проволочек принимались студенческим советом, словно между ними существовала какая-то негласная договорённость.
Люди ходили на цыпочках и подчинялись этой негласной власти.
— Семеро лучших держатся вместе, но среди первокурсников дружелюбны лишь Бернал и Эмерик. Оставшемуся вообще нет дела до Десяти Элит, просто отсиживает своё место.
В конце концов, если ты не можешь захватить большинство мест, всё остальное бессмысленно.
Услышав эти мрачные новости, Эруцель с досадливым выражением лица спросил.
— Значит, у нас нет другого выхода, кроме как просить помощи у старшего брата?
Белман поправил очки и произнёс ещё более суровую правду.
— Даже если Херсель займёт первое место, ничего не изменится. Кендел немедленно захватит второе место и продолжит свою власть. Это, вероятно, вытеснит Эмерика с его позиции. Тот, кто уступит своё место Кенделу, бросит вызов Эмерику.
— Разве это нельзя решить, если Эмерик просто откажется от вызова?
— Нет, место в Десяти Элит завоёвывается через спарринг или вызов. Если он откажется, это будет расценено как поражение, и он автоматически лишится своего места.
В конечном итоге, даже если их вытеснят, эти люди просто восстановят прежнее соотношение сил — семь к трём.
— Есть только один способ это исправить. Нам нужно как минимум пять человек. Пять наших людей должны закрепиться в Десяти Элит.
Услышав слова Белмана, лицо Эруцеля побледнело.
— Э-это невозможно. Даже Риамон ещё не смог победить Бернала…
Рядом с Эруцелем, до этого мирно дремавшим, Риамон приподнял голову.
— Хм? Кто-то меня упомянул?
— Ну, мы с Белманом обсуждали кое-какие дела, и в разговоре как-то само собой всплыло твоё имя.
Слова Эруцеля вызвали у Риамона ленивый смешок.
— Честно говоря, тебе-то не так уж и тяжко приходится, правда? Ты даже индивидуальными тренировками в последнее время забросил. Разве сейчас тебе не стало куда вольготнее?
Белман молчаливо кивнул. Эруцель, нахмурившись, огрызнулся на Риамона.
— И всё равно это мерзкое чувство. У меня тоже есть гордость и самоуважение, знаешь ли, а быть живым стулом — это просто унизительно.
— …а у тебя вообще такие понятия имелись? Уф, неважно. Дождись выпускного или чуда. Если чувствуешь себя таким оскорблённым, сможешь передать эту эстафету младшим, как когда-то сделали с тобой.
Риамон снова опустился на подушку, уже проваливаясь в дремоту, тихонько похрапывая.
Белман, погружённый в глубокие раздумья, обвёл взглядом первокурсников из корпуса Адель, ожидавших начала лекции.
"Если мы оставим всё как есть, их тирания лишь окрепнет."
То, что происходило сейчас, было лишь лёгкой закуской.
Большинство присутствующих, вероятно, испытывали тайное облегчение, наблюдая за травлей нескольких несчастных козлов отпущения.
Но со временем первокурсники начнут слепо следовать примеру Десяти Элит, и гнёт усилится.
Такова природа стадного чувства.
"Захватить Десять Элит практически немыслимо. А значит…"
Белман поднялся со своего места ещё до появления профессора и направился к кафедре.
"Мы должны сплотиться как можно скорее, прежде чем кто-либо попадёт под их пагубное влияние."
Чем раньше, тем лучше.
Когда он ступил на возвышение, все взгляды невольно обратились к нему.
Белман окинул взглядом аудиторию и остановил свой взгляд на Мирселе.
— Завтра я планирую встать с первыми лучами солнца и привести Мирселя в класс вместе с Лианой. Поскольку я принадлежу к магическому факультету, полагаю, мне выпадет роль проводника.
По рядам пробежал шепот.
То, что он только что произнёс, было явным вызовом, и дерзким игнорированием предостережений старших курсов.
Заметив неуверенные выражения на их лицах, Белман открыл свои истинные намерения.
— Я не намерен участвовать в их детских забавах. И, уверен, большинство из вас разделяют моё мнение. Вы не хотите опускаться до их уровня и, вероятно, задаётесь вопросом, стоит ли заходить так далеко.
Стратегия Белмана заключалась в том, чтобы открыто объявить места с первого по седьмое врагами всего курса.
Лучшего способа укрепить внутреннее единство просто не существовало.
— Разумеется, я никого не принуждаю. Если вы не желаете, можете остаться в стороне. Но я знаю, что большинство из вас не останутся безучастными.
В этот самый миг Сицилла решительно вскинула руку.
— Я тоже пойду.
Эруцель последовал её примеру.
— Я с вами. Утром тоже буду ждать перед общежитием Мирселя.
Мирсель искоса, с подозрением, взглянул на Эруцеля.
— Что это с тобой? Почему ты вдруг разыгрываешь из себя старшего брата?
— Ах ты, сопляк. Неужели я не могу хоть раз побыть старшим братом? Просто заткнись и смирись.
— Уф, меня аж передёрнуло…
Несмотря на театральное отвращение Мирселя, всё больше и больше студентов поднимали руки, выражая готовность присоединиться.
— …если уж вы, ребята, на это решились, то и мне, пожалуй, стоит взбунтоваться. Если я останусь в стороне, буду выглядеть последним трусом, разве нет?
Вскоре все, кроме всё ещё мирно спящего Риамона, выразили свою солидарность.
Мирсель, тихо наблюдавший за этой внезапной сплочённостью, озадаченно наклонил голову.
"Но неужели им действительно нужно заходить так далеко? Разве я не могу просто разнести этих Десять Элит и оставить их беспомощными калеками?"
В конце концов, именно этот план зрел в его голове.
Но теперь всё казалось… иным. Действовать в одиночку было бы неловко.
Он никак не мог понять, как ситуация приняла столь неожиданный оборот.
"Ух ты, жизнь в академии куда сложнее и запутаннее, чем я предполагал."
В этот самый момент по аудитории разнёсся звук сердитых шагов.
Это был профессор, и с гневом на лице он заорал так, что стены задрожали.
— Вы, бездельники! Что за балаган перед началом лекции?!
Белман поспешно ретировался с кафедры, юркнув на своё место.
***
Атера, обладавшая удивительным чутьём на информацию, подслушала большую часть произошедшего.
Виновато потупив взгляд, та приблизилась ко мне и прошептала.
— …кажется, вся эта каша заварилась из-за нас. Может, нам рассказать им сейчас?
— Рассказать? Рассказать что?
— Ты же убил Гадюку. Если они об этом узнают, то от страха в штаны наложат.
Мне давно было известно, что шайка Атеры и Эмерика плетут интриги за моей спиной, пытаясь скрыть правду и втянуть меня и Десять Элит в свою грязную игру в азартные игры.
Но это произошло бы и без их участия.
Я встречался с Седьмым у фонтана, и напряжение возникло ещё до их вмешательства.
Более того, эти избалованные «золотые детки», несомненно, прибегнут к самым низким уловкам, чтобы держать меня под контролем, если одной силы окажется недостаточно.
Десять Элит, группа, состоящая из лучших талантов академии, никогда не оставят в покое студента, которого сочтут сильнее себя.
На самом деле, если поразмыслить, их интриги открывали для меня неплохие возможности.
Эти самовлюблённые особы были одержимы внешним лоском, поэтому перед теми, кого считали слабыми, вели себя расслабленно и беспечно.
Эта беспечность и создаст для меня брешь для удара.
Если всё пойдёт как по маслу, я смогу разобраться даже с Кенделем, в одиночку.
Всё это взвесив, я успокоил Атеру.
— Забудь об этом. Просто держи язык за зубами.
— Ты правда не сердишься?
— Если ты им сейчас расскажешь, они только сильнее начнут раздражать, верно? В конце концов, они же кучка идиотов.
— Хм, да, я могу себе это представить. В любом случае, прости за всё. Из-за нас пострадали твои братья.
Строго говоря, вина лежала на тех ребята, а не на Атере.
Поэтому я вновь ответил с нарочившим безразличием.
— Но, ты думаешь, одного извинения достаточно? Мои братья страдают из-за твоих старших. Как ты планируешь это компенсировать?
Я попытался создать напряжённую, серьёзную атмосферу, и Атера, выглядя испуганной, поспешно ретировалась.
— Л-ладно, мы поговорим об этом позже.
Теперь, что же мне предпринять?
Война с Десятью Элит разгорается быстрее, чем я предполагал.
Даже если мне удастся одолеть Кендела, нам всё равно не хватает пяти бойцов.
Ах, точно.
Ранее я упоминал, что Десять Элит не оставят в покое студента, которого сочтут сильнее себя.
Был яркий тому пример — кто-то, кто уже доказал этот факт.
Доросиан эль Грайс.
Её репутация была колоссальной.
И сейчас, когда её окружают всего три магические печати, это её самый уязвимый момент, и уникальная возможность, которая может больше не представиться.
Для Десяти Элит это, должно быть, казалось идеальным шансом сокрушить её и присвоить славу себе.
Но в конечном итоге они потерпят поражение и лишатся своих привилегий.
— Итак, мне нужно найти ещё четверых.
Я откинулся на спинку стула, погрузившись в глубокие раздумья.
Сейчас мне нужны иди... индивидуумы, у которых есть реальный шанс одолеть Десять Элит в данный момент.
Похоже, мне понадобится некоторое время, чтобы тщательно отобрать остальных.
http://tl.rulate.ru/book/123773/6712208
Готово:
