"Какого черта… этот мелкий…?"
Мелдон мертвой хваткой вцепился в рукоять меча, но инстинктивно медлил обнажить клинок. Внутреннее чутье вопило об опасности. Он нутром чувствовал: стоит ему сделать хоть малейшее движение, и последует молниеносная, сокрушительная реакция противника.
В сознании мелькали зловещие образы – кошка, одним прыжком настигающая и умерщвляющая мышь. Аура, исходившая от этого мальчишки, безошибочно принадлежала матерому хищнику.
"Но если я ничего не сделаю, исход будет тем же, верно?.."
Мелдон судорожно напомнил себе, что он – существо разумное. Он обязан задействовать свой интеллект. Первым шагом было обуздать животный страх с помощью логики. Он твердил себе, что этот сопляк едва ли достигает ему до пояса.
"Причина, по которой я не услышал его приближения – банальный стресс."
Промелькнуло в голове. Он в бессильной ярости колотил стены, что вполне объясняло отсутствие посторонних звуков.
"К тому же, этот мальчишка… я совершенно не ощущаю исходящей от него ауры."
Он самодовольно заключил, что этот выскочка совершенно не обучен искусству манипуляции аурой.
"И самое главное – у него даже нет оружия. Так почему же меня сковал такой ледяной ужас? Да он просто с виду страшный, но на деле беззубый щенок."
Мелдон демонстративно разжал пальцы, до этого судорожно сжимавшие рукоять меча, и небрежно пожал плечами.
— Да, я схватил твоего братца за шкирку, но это было…
В этот самый миг Мелдона словно ударило током. Этот наглый мальчишка – брат самого Херселя бена Тенеста! А если он его младший брат, то это не кто иной, как Мирсель бен Тенест.
"Стоп… разве это не шанс? Это же просто идеальная возможность!"
Пусть он и гений, но все еще нераспустившийся бутон. И к тому же безоружный. Эта мысль породила на губах Мелдона хищную, самодовольную ухмылку.
— Хе-хе-хе. Так ты и есть тот самый знаменитый Мирсель.
Мирселю прочили великое будущее. Если Мелдон сможет сокрушить его здесь и сейчас, это станет легендарной историей, которой он сможет хвастаться до конца своих дней. Победа над таким вундеркиндом вознесет его репутацию до небес.
"Пожалуй, стоит преподать ему урок хороших манер. Пусть даже не смеет поднимать взгляд. Тогда он еще сможет пригодиться мне в будущем."
Мелдон был уверен в своем успехе. Секрет его восхождения к власти заключался не только в грубой физической силе. С юных лет он методично сокрушал дух своих соперников, накопив бесценный опыт в этом грязном деле. Сломить волю этого мальчишки не составит особого труда.
"Начнем с элементарного – как следует его запугаем."
Мелдону потребовалось лишь мгновение, чтобы осознать всю чудовищность своего заблуждения.
Хруст—
Он удивленно посмотрел на свое запястье, которое пронзила острая, пульсирующая боль.
— А?
Его правая кисть безвольно повисла, явно вывихнутая.
Мелдона словно окатили ледяной водой, когда он услышал спокойный голос Мирселя.
— Я слышу твои мысли.
— Ч-что ты сейчас сделал?..
— Я его вывернул, очевидно. Но почему ты поражен? Неужели ты думал, что я никогда раньше не сталкивался с людьми, подобных тебе?
— Ты, мелкий выродок!!
Мелдон судорожно попытался вытащить меч неповрежденной левой рукой, но снова пронзительная боль пронзила его насквозь.
Хруст—!
На этот раз он даже не успел заметить движения Мирселя, как и его левое запястье оказалось неестественно вывернутым. Слезы брызнули из глаз Мелдона, когда он закричал от внезапной, нестерпимой агонии.
— Ааааа!
Мирсель молниеносно схватил его за воротник, рывком опуская вниз, пока колени Мелдона с глухим стуком не ударились о каменный пол. Встретившись с его полными ужаса глазами, Мирсель извлек меч, висевший на поясе поверженного противника.
Взмах—
— Всегда найдется кто-то вроде тебя, не правда ли? Какой-нибудь недалекий идиот, который считает, что победа надо мной станет для него неким почетным трофеем.
Мирсель лезвием коснулся шеи Мелдона, отчего его зрачки сузились до крошечных точек от первобытного ужаса.
— По-подожди минутку. Что ты сейчас собираешься делать?
— С этого момента я начну методично ломать пальцы, которые посмели схватить моего брата за воротник. Лучше не дергайся, если, конечно, ты не мечтаешь о том, чтобы тебе перерезали сонную артерию.
Мирсель спокойно произнес эти леденящие душу слова и без малейшего колебания принялся с хрустом выворачивать пальцы Мелдона.
Хруст—
Прежде тихий коридор начал заполняться душераздирающими криками Мелдона.
Врожденный талант подобен сладкому, спелому плоду, который неизменно привлекает назойливых вредителей. Так было всегда, с тех пор как он впервые взял в руки меч.
Завистливые взгляды и подлые провокации преследовали его постоянно, а некоторые мерзавцы даже осмеливались целиться в самое уязвимое – его любимую сестру Ниасель.
Каждый раз Мирсель безжалостно истреблял этих паразитов, доказывая, что он – отравленный плод. Особенно с такими ничтожествами, как этот тип, кто осмеливался посягнуть на его семью, он расправлялся с особой жестокостью.
— Угх…
Мелдон жалко скулил, словно побитый щенок. Его лицо, искаженное гримасой отчаяния, выражало скорее безнадежность, нежели физическую боль в сломанных пальцах. Это было до боли знакомое зрелище для Мирселя.
— Считай, что тебе несказанно повезло, что все закончилось подобным образом. В следующий раз я могу сделать так, что ты больше никогда в жизни не сможешь держать в руках меч. Ты понял?
С лицом, искаженным от злобной обиды, Мелдон крепко зажмурил глаза и судорожно кивнул.
Мирсель, удовлетворенный произведенным эффектом, отвел ледяной взгляд от поверженного врага и бесшумно растворился в тенях коридора.
— Ах да, и напоследок… если ты был готов сожрать кого-то, будь готов к тому, что сожрут тебя самого. Не строй из себя хитрого охотника, если ты к этому совершенно не готов. На это просто жалко смотреть.
Мелдон, услышав эхо голоса Мирселя, удаляющееся в зловещей тишине, с такой силой стиснул зубы, что у него пошла кровь из десен, сдерживая рвущиеся наружу проклятия. Как бы унизительно это ни было, он был вынужден признать, что его сковал такой первобытный ужас, что он мог лишь беспомощно наблюдать, как этот монстр уходит, наполняя его сердце леденящим страхом.
— Э-этот… сопляк… этот мелкий выродок!!
Оставшись в полном одиночестве в пустом коридоре, Мелдон еще долго бормотал проклятия себе под нос. Но чем больше он проклинал, тем меньше чувствовал облегчения, и вместо этого ярость, которую он тщетно пытался подавить, начала подниматься из глубин его души, словно ядовитая змея.
Наконец, совершенно обессилев, он поднял свое жалкое, искаженное от боли лицо и с трудом поднялся на ноги. Усталые шаги понесли его в сторону гостиной, где его уже наверняка ждал глава Десяти Элит.
— …хех, этот проклятый мальчишка возомнил себя пупом земли, а? Посмотрим, как ты справишься с этим. Я позабочусь о том, чтобы и ты, и твой драгоценный братец в полной мере осознали, что такое настоящее Ледяное Сердце.
Мелдон был полон решимости преподать этому наглому сопляку незабываемый урок о том, почему имя главы внушает столь неподдельный ужас среди всех студентов.
***
Тем временем в просторном кабинете директора Рокфеллер с неподдельным изумлением произнес.
— Вы совершенно серьезно намерены отправить ее на занятия в Шлафен-Холл?
— Да, я абсолютно серьезен. – Твердо, словно высекая слова из камня, ответил Аркандрик.
Несмотря на непоколебимую уверенность Аркандрика, Рокфеллеру было крайне трудно согласиться с таким экстраординарным решением. Подобное обращение с особо одаренной студенткой выходило за рамки всех общепринятых норм.
— Директор, прошу вас, пересмотрите ваше решение хотя бы еще один раз…
Не успел он закончить свою мольбу, как следующие слова Аркандрика заставили его замолчать, словно пораженного громом.
— Для Доросиан эль Грайс все академические занятия покажутся не более чем невинными детскими забавами. Ты ведь прекрасно знаком с семьей Грайс, не так ли?
Герцогство Грайс являлось древним и влиятельным магическим родом с поистине легендарной родословной. Окруженная беспрецедентными магическими знаниями с самого рождения, Доросиан обладала настолько феноменальным природным даром, что могла с легкостью постигать уроки, которые изучали ее старшие братья и сестры, просто мимолетно наблюдая за их занятиями.
"Директор, безусловно, прав… для Доросиан магия – это не абстрактная теория или сложные вычисления в уме. Скорее, она инстинктивно постигает саму ее суть. Будет ли вообще какая-то ощутимая разница между занятиями в Шлафен-Холле или Адель-Холле для столь исключительной натуры?"
— Но она все же студентка, принятая по особой квоте. Если герцог узнает об этом, это может вызвать серьезные осложнения.
— Герцог отправил Доросиан сюда именно для того, чтобы оградить ее от дальнейших неприятностей. Я полагаю, что это решение полностью соответствует его сокровенным желаниям.
Глаза Рокфеллера расширились от внезапного озарения, когда он наконец осознал истинные намерения директора.
— …вы ведь не собираетесь поручить ее… «ему», правда?
— Да, тебе ведь известно, что даже с тремя наложенными на нее печатями ауры, справиться с ней для наших профессоров – задача не из легких. И мы ведь не можем постоянно находиться рядом с ней, не так ли?
— Ах, так вот о чем вы.
Аркандрик намеревался использовать Херселя в качестве своеобразного буфера, чтобы сдерживать непредсказуемый хаос, исходящий от Доросиан.
Рокфеллер не мог не восхититься глубокой проницательностью своего руководителя.
— Это поистине блестящая идея!
Действительно, для них до сих пор это была настоящая головная боль, сравнимая с попыткой удержать ускользающую тень.
***
Сегодняшнее занятие проходило под открытым небом. Старый профессор, устроившись на аккуратно срезанном пне, словно мудрый лесной дух, приступил к объяснению.
— Сегодня мы займемся обострением ваших врожденных чувств. Для этого вам потребуется в полной мере задействовать вашу чувствительность к мане.
Задача оказалась проста на первый взгляд: отыскать мана-камень, искусно спрятанный где-то в лесной чаще.
— Используйте осязание, зрение, обоняние и слух, чтобы уловить едва заметный поток маны, исходящий от камня. Следуйте этим незримым нитям, и камень придет к вам. Ах да, и не забудьте вернуть его немедленно после обнаружения.
Стоило профессору упомянуть о возврате мана-камней, как среди студентов раздался ропот недовольства.
— Эх, ну почему нельзя оставить их себе? – Проныл кто-то.
— Да, особенно сейчас, когда мы и так сидим без гроша. – Поддержал другой.
Как и следовало ожидать, вечно нуждающиеся студенты Шлафен не упускали случая поправить свое шаткое финансовое положение. Однако старый профессор остался непреклонен.
— Эй, вы хоть представляете, сколько стоят мана-камни? Если вам так уж нужен собственный, отправляйтесь и добудьте его во время экспедиции в Пустоши Демонов.
Пока я слушал брюзжание однокурсников, меня внезапно осенила мысль, как же мне-то искать этот камень? Я нерешительно поднял руку.
— Профессор, у меня вопрос.
— О? Ха-ха, я-то думал, ты всегда справляешься сам. Никогда бы не подумал, что ты задашь вопрос. Удивительно. Ну, что у тебя там?
Профессор, увлеченный объяснениями, упустил одно из пяти чувств. Чувство, тесно связанное с моей уникальной, весьма специфической способностью – вкус.
— Профессор, я должен найти камень… с помощью языка?
Мой вопрос застал профессора врасплох. Он отвел взгляд, избегая моего прямого взгляда. Нахмурив брови, я повторил свой необычный вопрос.
— Профессор, я должен найти его языком?
Профессор слегка надулся, словно провинившийся ребенок, и наконец признался.
— Честно говоря, ты первый подобный студент в моей практике, так что я не совсем уверен, как к этому подступиться…
— …а, вот оно что.
— Не стоит так уж мрачно на это смотреть. Кто знает? Возможно, это поможет тебе развить совершенно новое чувство.
В этот самый момент откуда-то издалека донесся мелодичный женский смех.
— Ха-ха-ха.
Я резко обернулся, и студенты Шлафен обменялись нервными, встревоженными взглядами. Они, казалось, тоже пытались отыскать источник этого неожиданного звука. Но куда бы я ни смотрел, ни одной женщины поблизости не было.
Наполовину удивленный, наполовину встревоженный, я громко крикнул в пустоту.
— Клабе, неужели ты наконец-то достигла совершенства в искусстве мимикрии?
Едва я произнес эти слова, воздух посреди поляны начал странно искажаться, словно зыбкая миражная дымка. Такая безупречная магия скрытности вызывала у меня нескрываемое восхищение. Мне даже пришло в голову, что стоит попроситься к Клабе в ученики.
Пока я с неподдельным интересом наблюдал за происходящим, кто-то внезапно сунул свое явно недовольное лицо прямо передо мной.
— Эй, это не я!
К моему удивлению, это оказалась сама Клабе. Неподалеку Рикс с растерянным видом пробормотал.
— Н-не может быть, уникальное присутствие Клабе кто-то похитил?
Его группа встревоженно зашепталась, обмениваясь беспокойными взглядами.
— Что же нам теперь делать? Я всегда думал, что если все вокруг расплывается, это проделки Клабе.
— Это серьезно… неужели так ее действительно забудут?
Казалось, отсутствие собственного отчетливого присутствия было ее единственной уникальной чертой, и если она исчезнет, Клабе и впрямь может раствориться в небытии.
От их замечаний Клабе нахмурилась от досады.
— Эй, вам не кажется, что вы немного перегибаете палку?
Это не выглядело как розыгрыш, так что это наверняка была настоящая Клабе. Но тогда кто же издал тот жуткий смех?
Все взгляды снова обратились к странному искажению в воздухе. Медленно черные волны начали расходиться, словно чернила в воде, и обретать отчетливые очертания.
— Ха, языком? Я собиралась промолчать, но это было слишком забавно, чтобы удержаться.
Прозвучал соблазнительный, бархатный женский голос, словно тихий шепот ночи.
Черные волны постепенно обрели форму облегающего платья, сотканного из самой тьмы. Когда мелодично звякнули цепи ауры, украшавшие ее запястья, все невольно сглотнули и начали медленно отступать, словно перед явлением потусторонней силы.
Ни у кого, казалось, не возникло желания задать вопрос, что эта женщина здесь делает. Неохотно собрав остатки мужества, я вопросительно посмотрел на профессора.
— Профессор, кажется, кто-то по ошибке забрел не на тот урок.
Это был урок для магического факультета Шлафен. Доросиан должна была посещать занятия в Адель.
Однако профессор отмахнулся от моего замечания и небрежно продолжил урок, словно ничего необычного не произошло.
— Нет, все верно. Доросиан была зачислена на магический факультет Шлафен. В любом случае, мы немного отвлеклись. Давайте вернемся к объяснению.
Доросиан перевели на магический факультет Шлафен-Холл? С какого…?
— Что это вообще значит?
Профессор, словно не замечая моего недоумения, взял в руки список студентов. Он, казалось, был полон решимости продолжать урок, игнорируя любые возражения.
— Сегодняшнее занятие в целях безопасности будет проводиться в парах. Будьте внимательны к монстрам, которые могли проснуться после зимней спячки. Итак, те, чьи имена будут названы, можете начинать. Клабе дон Гравел, Рикс дон Ориан, вы будете в паре.
По мере того как имена назывались одно за другим, мое чувство необъяснимой тревоги лишь усиливалось. Чем меньше оставалось студентов, тем отчетливее и властнее ощущалось присутствие Доросиан.
— Хапал вон Родес, Эдриль джен Хартина.
Наконец, когда мое имя прозвучало последним в списке, ледяной холодок пробежал по моей спине.
— Херсель бен Тенест, Доросиан эль Грайс. На этом все.
Услышав свое имя, я невольно повернулся, чтобы взглянуть на Доросиан. Она же пристально смотрела на меня, словно наблюдала за всем происходящим с самого начала.
С широко распахнутыми от удивления глазами она произнесла: — Херсель бен Тенест?
http://tl.rulate.ru/book/123773/6712206
Готово:
