Ноги онемели, сознание отказывалось принимать случившееся.
"…я что, чуть не умер?"
{Кхм, честно говоря, я думал, тебе конец в тот самый миг, как твой меч вонзился в плечо Берме.}
Если бы Берме полагался исключительно на регенерацию и не рванулся вперед с этим ударом, сломавшим ему руки, я бы, без сомнения, погиб. Мне повезло получить хоть крохотную отсрочку перед его следующим движением. Не будь ее, или пни он меня сразу после, мое тело просто разлетелось бы в клочья.
"Не могу доверить тебе свою жизнь… у меня чуть сердце не остановилось от страха."
{Молчать. Скорость его последней атаки вышла далеко за пределы моих расчетов. Ты должен молиться на меня за то, что я вообще сумел попасть ему в плечо.}
Как бы то ни было, главное, что я остался жив. Пытаясь унять внутреннюю дрожь, я заметил дьяволов, чьи нижние половины тел увязли в топи ада, тщетно барахтающихся, пытаясь выбраться.
— Херсель, эта жижа слишком плотная. Ты не можешь ее просто разрушить? — Взмолился ко мне Рикс, и на губах моих появилась едва заметная усмешка. На мгновение я с упоительной жестокостью представил, как оставлю их там до самого конца испытания.
Но тут Белман достал из кармана красный стержень.
— Нет, прежде всего нужно убедиться, что профессора живы.
Я посмотрел на Белмана, взгляд мой был суров.
__________
[Белман тол Герси]
• Благословение
◆ Благословение Стража Скаворта
/ — Если защита чего-то имеет смысл, значит, можно сказать, что прожил хорошую жизнь.
/ Получает удвоенное усиление защиты при использовании защитной магии.
/ Скорость восстановления маны увеличивается в 1.2 раза.
• Черты
> Ловкость
◇ Приобретение знаний ◇
__________
Несмотря на якобы имеющееся благословение «Стража Скаворта», этот болван мне ничем не помог. Он тоже из их числа, сообщник.
Придется внести его в свой черный список.
Окинув Белмана настороженным взором, я направился туда, где лежали поверженные профессора.
***
Уже занялась заря. Ночь миновала, и работы по наведению порядка подходили к концу. Дьяволы были освобождены профессором Гомоном, который наконец пришел в сознание. Профессора, эти… похитители зарплат, к несчастью, или к счастью, остались живы. Мы принесли достаточно противоядия, чтобы отсрочить их конец, но обильная кровопотеря оставалась серьезной проблемой.
Вот тут-то и проявили себя знания Белмана. Он пустил в ход редкие травы, которые полагалось сдавать в зачет баллов на испытании, для приготовления лечебных снадобий. Он даже простерилизовал импровизированные иглы с нитками, чтобы зашить оторванные конечности. Все это стало возможным благодаря его особенностям: «Ловкости» и «Приобретению знаний», что увеличивало его познания с каждой прочитанной книгой.
Конечно, это была мера временная и продиктованная жестокими условиями, и именно здесь мои собственные навыки воссияли.
Применив уникальную способность моего пробужденного чувства вкуса — одной из пяти сенсорик маны — я наложил заклинание восстановления.
Белман был поражен до странности.
— Ты пробудил чувство вкуса раньше запаха? И при этом стал магом-мечником? Как такое возможно?!
Что ж, его реакция была вполне естественна. Только те, в ком дремлет талант к разрушению, могут стать магами-мечниками.
Я полуприкрыл веки и с беззастенчивой наглостью ответил: — Не думай, что все, написанное в книгах, исчерпывает знание. Целый мир лежит за их пределами, и о нем ты ничего не знаешь. Не сиди лягушкой в колодце, мня себя всезнающим.
Я намеренно говорил резко, чтобы сохранить дистанцию. Но он лишь кивнул с видом внезапного прозрения.
— Это правда… мир полон неведомых нам вещей.
Вот такая реакция. Как я и предполагал, он тоже начинает подпадать под влияние этих Шлафенских типов.
Я отвел взгляд от него и продолжил произносить заклинание восстановления.
Операция была проведена умело, и благодаря усиленному действию трав профессора быстро обрели ясность рассудка.
— Агх!
— Ух, моя рука…
Лучше бы они остались без сознания. Без анестезии боль от зашивания оторванных конечностей, должно быть, была невыносимой. И все же худощавый профессор проявил свой профессионализм.
— Ух, а что насчет Берме? Что с ним?
Я отрывисто ответил: — Он мертв.
— Я-ясно…
Но Белман не удержался и добавил совершенно ненужную подробность.
— Херсель мгновенно обезглавил его.
Двое профессоров в шоке уставились на меня.
— Ч-что?
— Кхм, я ожидал подобного, но чтобы все закончилось так быстро…
Теперь, если задуматься, весь этот инцидент с призраком докатился до этой точки. Все начало усложняться в тот самый день, когда я поступил и в итоге оказался у Рокфеллера, что превратило умы профессоров в цветущий сад безумия.
В конце концов, что профессора, что студенты — находиться рядом с ними просто опасно.
Ах, мне вдруг нестерпимо захотелось сбежать. Хоть бы эту академию просто закрыли. С таким количеством пациентов они могли бы превратить здание в лечебницу для душевнобольных.
— Ну, в любом случае, я жив. Ух, кто-нибудь поможет мне встать?
Профессор, предпринявший попытку подняться, снова осел, и я помог ему встать.
А затем спросил: — Кстати, раз уж я одолел Гадюку, мне полагается какая-то награда?
— Награда? Ну, штаб-квартира Следопытов, вероятно, присудит тебе медаль. Учитывая, что ты еще студент, не стоит ожидать многого в плане денег…
Значит, только медаль?
— С-стой! Ой! Зачем ты тронул рану?!
— Ой, извиняюсь.
С помощью Белмана я осторожно сопроводил двух профессоров обратно к группе. Остальные отдыхали, а профессор Гомон аккуратно складывал головы инструкторов в мешок. Когда я приблизился, профессор Гомон встал и вздохнул с облегчением.
— Фух, вы все уцелели.
— Да, благодаря этим двум студентам.
— Ха, я слышал, Гомон. Тебя тоже Берме уложил?
Гомон смущенно почесал затылок.
— Ха-ха, да, было непросто сражаться с двумя инструкторами подряд. Честно говоря, я был на волосок от смерти.
— Но ты выжил, не так ли?
— Да, это правда. В любом случае, Херсель бен Тенест, ты весьма способный молодой человек.
Профессора казались необычайно взбудораженными, их улыбки растянулись до ушей.
— Ха-ха, этой Бродячей Банде теперь несдобровать.
— Абсолютно! Они захотят провалиться сквозь землю, когда услышат, что Гадюку убил студент.
— Ох… это может даже привлечь внимание высших чинов.
«Высшие чины», упомянутые худощавым профессором, несомненно, относились к Старейшинам Следопытов, самому верховному эшелону власти. Но я сомневался, что они действительно явятся. Даже если бы Гомон и еще один профессор при поддержке студентов смогли одолеть Берме, это не привлекло бы подобного внимания.
Я собирался отдохнуть еще немного.
~Плюх—
На землю упала капля воды.
~Грохот!—
Небо рассекла молния, за которой тут же последовал грохот. Затем хлынул дождь.
Профессор Гомон повернулся к группе и объявил.
— Ну вот, как обычно. Нам лучше выдвигаться. Могут остаться ловушки, так что будем двигаться осторожно. Я пойду впереди, не волнуйтесь.
Мы двинулись в путь двумя колоннами, промокая под дождем. Как и предсказывал профессор Гомон, ловушки еще попадались, так что нам приходилось останавливаться, чтобы обезвреживать их.
От нечего делать я слегка повернул голову и поймал взгляд Лианы. Казалось, ее губы изогнулись в легкой улыбке. Но когда она поспешно вернула лицу нейтральное выражение, стало ясно, что она не хотела, чтобы я видел ее улыбку.
Вероятно, она была довольна тем, что спасла детей, ведь такова была ее натура.
— Готово. Пойдемте.
После того как профессор Гомон закончил обезвреживать ловушки, я возобновил движение, отведя взгляд от Лианы. Путь, по которому мы шли, лежал далеко от нашей крепости, так что это не был прямой путь обратно.
Я решил присоединиться к ним, потому что хотел своими глазами убедиться в состоянии пленников и подробнее обсудить ситуацию с Мелин.
К тому моменту, как мы добрались до лагеря Шлафен, все студенты стояли за базой, обнажив оружие. В центре стояла Сицилла, и ее взгляд, полный убийственной ярости, был направлен в одну точку. Объектами их враждебности были четверо мужчин.
***
— Ну что, мы опоздали?
— Арсис, это все из-за тебя. Мы заблудились по вине проклятия той феи, что на тебя легло.
Это были голоса Арсиса и Аймана из группы Луона.
Когда мы присоединились к Сицилле и остальным, профессор Гомон спросил: — Что здесь происходит?
Арсис усмехнулся.
— Да просто посмотрите на них. Эти дети за их спинами — враги, верно? Так почему их до сих пор не прикончили? Не понимаю.
Айман тоже вступил в разговор.
— Вы говорите, они из вражеской группировки, но вы что, совсем размякли? А что, если мы оставим их в живых, а потом они вернутся, чтобы убить нас?
На первый взгляд их доводы казались логичными, но в глубине души они действовали так лишь ради острых ощущений.
Они были маньяки, одержимые жаждой убивать.
Большинство студентов сверлили их взглядами, в то время как профессор Гомон холодно произнес: — Академия сама решит этот вопрос. Вам следует отойти.
Это было несколько удивительное зрелище, и мой рот невольно приоткрылся. Профессора обычно не вмешиваются в конфликты между студентами во время практических занятий.
Было совершенно неожиданно, что он проявил интерес и высказался в подобной ситуации.
Арсис широко раскрыл глаза и спросил: — Что? Почему ты вдруг заговорил сейчас, когда все это время помалкивал?
— Я говорю как Следопыт, а не как профессор. Те дети за вашей спиной — пленники, верно? Тогда те, кто их захватил, имеют право решать их судьбу. А вы их не ловили, так ведь? Поэтому у вас нет права голоса в том, что с ними произойдет.
Если бы слухи об этом дошли до Рокфеллера, у них, вероятно, были бы серьезные неприятности, но это меня мало волновало. Все мое внимание было сосредоточено исключительно на Луоне, который молча смотрел прямо на меня.
Шаг за шагом он приближался.
— Херсель, я понял, что спасение этих детей было твоим планом. Это так?
Я посмотрел в его мутные, недобрые глаза и кивнул.
— Да. Советую отказаться от любых безрассудных мыслей. Если только не стремишься умереть прямо здесь.
Я намеренно говорил резко.
Сейчас было самое время разорвать с ним все связи, независимо от того, питал ли он ко мне какие-либо благие намерения, независимо от прошлого. Время истекало. Скоро должна была начаться битва с боссом первого акта Ледяного Сердца.
Проведя четкую черту, я услышал, как Луон рассмеялся.
— Ха-ха-ха.
Он прикрыл рот рукой и слегка задрожал. Даже глядя на меня, его глаза были полны такого безумия, что по коже побежали мурашки.
В Луоне ощущалась некая пугающая, тревожная интенсивность.
— Ху~
Луон выдохнул и внезапно широко раскрыл глаза. Затем наклонился близко к моему уху и заговорил; его слова сочились убийственным намерением.
— Не знаю, что с тобой случилось. Но я знаю, какова была твоя истинная сущность. Эти перемены в тебе нельзя объяснить простой сменой личности. Этого достаточно, чтобы я подумал, что ты даже больше не Херсель. Ах, впрочем, все это не имеет особого значения, не так ли?
Наконец, он протянул мне приглашение в игру, которую затевал.
— Изменился ли ты внутри или по-настоящему преобразился, теперь я знаю одно: ты враг, который должен умереть. Так что будет интересно. Я пришлю тебе приглашение, когда придет время.
Спокойно произнеся это, он одарил меня зловещей улыбкой.
— Возвращаемся. Арсис, Айман, Круэль, считайте это моментом для смакования. Хлеб всегда вкуснее, когда умираешь от голода.
Луон резко отвернулся, и трое мужчин, выглядевшие сбитыми с толку, последовали за ним.
Я остался стоять, провожая их взглядом, пока они полностью не исчезли. Рядом со мной заговорил Лимбертон.
— Жуткий же он ублюдок, конечно. Я повидал немало подонков, но в нем есть что-то иное… что-то…
Действительно, Луон отличался от тех троих, которые действовали из чистого садизма. В то время как те головорезы калечили других, осознавая, что причиняют боль, Луон был лишен самого понятия боли и сочувствия.
Он также не получал удовлетворения от чувства превосходства или демонстрации своей силы. Я подозревал, что это связано с фундаментальной разницей в его мотивах.
Я не был уверен, что именно это за мотив, но…
— Все, будьте с ним крайне осторожны.
Я предупредил игровых персонажей и тех, кто был рядом.
Битва с Луоном была настолько сложной, что нескольким протагонистам пришлось рисковать собственными жизнями, чтобы одолеть его.
***
Мои дела в лагере Шлафен были завершены.
Обсудив с профессором Гомоном дальнейшую судьбу оставшихся детей, я высказал одно предложение.
— Как насчет того, чтобы отправить их всех в семью Тенест?
— Что? Всех?
— Да. Наша семья, к слову, содержит несколько приютов.
Хозяйка нашего дома славится доброй аристократкой, чья тщательно выстроенная репутация безупречна в плане соблюдения приличий и внешнего благообразия. Естественно, этот образ поддерживается бесчисленными, строго просчитанными актами благотворительности.
Речь идет не только о приютах. Есть и стипендиальная программа, скрепляющая талантливых оковами, и бесплатная кормежка, превращающая бедняков в ленивый, покорный скот.
— Госпожа, скорее всего, вырастит этих детей как рабочих, которые будут трудиться в поместье. Если они потомки Бродячей Банды, то они будут сильными и прекрасно подходящими для такой работы.
— Но… это ведь означает, что вы даруете им имперское гражданство. Так зачем же?..
— На лбу у раба не обязательно написано «раб». Такова уж натура госпожи. Она творит зло, но делает это в строгом соответствии с законом.
Вот какая участь ожидала потомков Бродячей Банды.
Затем, на четвертый день, никто не двинулся с места, чтобы набирать баллы.
В конце концов, события третьего дня истощили всех до предела. К тому же, недавние потери от азартных игр, помноженные на уничтожение продовольственных запасов, оставили их голодными.
Хотя мы и сумели спасти и распределить часть продовольствия с базы Бродячей Банды, этого было далеко не достаточно, чтобы прокормить всех студентов и плененных членов Бродячей Банды.
Таким образом, четвертый день естественным образом превратился в день отдыха.
Утром пятого дня я проснулся с намерением наконец заняться отложенным делом.
Моим планом с самого начала было найти артефакт и получить максимум баллов на этом испытании.
— Лимбертон, Аслей.
Я позвал спящих парней, но они не подавали ни малейшего признака пробуждения, вероятно, из-за полного изнеможения.
Не имея иного выбора, я решил отправиться на поиски артефакта в одиночку.
С волками и Бродячей Бандой было покончено, так что особой опасности быть не должно.
— Я скоро вернусь.
Оставив их спать подольше, я открыл ворота крепости.
Но снаружи стоял Белман.
Он держал в руке нанизанную связку рыбы и протянул ее мне.
— Возьми.
Я настороженно посмотрел на него. Как-никак, он уже попал в мой личный черный список.
— Это что?
— Я ведь дал тебе только вяленое мясо. Не обеспечил тебе обещанные два дня провизии. Возьми это как компенсацию. Я ходил к самой реке, чтобы поймать их.
Казалось, он действительно беспокоился об этом, хотя я уже успел забыть.
Я принял рыбу, не желая отказывать наотрез. Затем мне в голову пришла мысль, и я задал Белману вопрос.
— Кстати, теперь, когда я вспомнил… ты ведь умеешь читать руны, верно?
Артефакт испещрен рунами, непонятными даже мне во время игры.
Мне всегда было любопытно что на нем написано, так что это показалось хорошей возможностью узнать больше.
Мне не особо хотелось этого, но, возможно, стоит взять его с собой.
Если он будет рядом, есть шанс расшифровать артефакт до того, как до него доберется Империя.
http://tl.rulate.ru/book/123773/6290348
Готово:
>> Значит, только медаль?
>> — С-стой! Ой! Зачем ты тронул рану?!
Да за такую скаредность надо было не только тронуть, но и раскурочить их раны к чертям!