Было время, когда меч ей дозволялось носить свободно.
С каждым днём она оттачивала мастерство, а родители, сияя от гордости, следили за её прогрессом.
Сама же девушка открывала для себя всё новую прелесть фехтования — будто нашла игру, чьи правила манили её всё глубже.
И путь её, словно само собой, пролег к рыцарству.
Лиана верила: не появись в день её пятнадцатилетия «этот» человек, родители до сих пор поддерживали бы её.
[— Нечего девчонке мечом махать,] — Всплыл в памяти голос, будто вчера звучавший.
Холодно глядя на мужчину перед собой, она произнесла с ледяной отстранённостью.
— Что ты здесь делаешь?
— ......
— Не хочешь отвечать? Так уж и быть.
Считая разговор бессмысленным, девушка отвернулась. Но вопрос, годами тлевший в глубине её души, вырвался наружу.
— Кстати… что я сделала не так?
Ей всегда было любопытно.
Она не совершила ничего дурного по отношению к Херселу, посетившему их дом в тот злополучный день.
Она даже не попыталась встретиться с ним, вместо этого размахивая мечом там, где её никто не видел.
Даже когда он сам подошёл, затевая спор…
[— Если тебе неприятно на это смотреть, я могу тренироваться в другом месте.]
[— Нет. Я не об этом. Я имею в виду, чтобы ты вообще не прикасалась к мечу. Хотя… бесполезно требовать что-то от тебя. Всё равно будешь тайком им размахивать, да?]
Решив, что больше они не встретятся, она проигнорировала тогдашние слова.
[— По видимому, ты хочешь стать рыцарем? Тогда давай заключим пари. Посмотрим, сможешь ли ты продолжать держать этот меч.]
Пока не узнала, какой метод он избрал…
— Почему ты устроил помолвку без моего согласия? Для чего?
По сравнению с домом Тенест, семья Деревиан была заурядным дворянским родом.
Им нечего было предложить.
Но для её семьи союз с влиятельной семьёй Тенест стал неотразимой возможностью.
— Из-за тебя мои родные отвернулись от меня. Меня заставляли учиться светским манерам, а потом и вовсе лишили наследства.
Её путь к рыцарству оборвался, не успев толком начаться. Даже мать, тайно одобрившую поступление в академию, отослали к родне.
Конечно, отчасти виной была её упрямость… но корень бед — в мужчине перед ней.
— Неужели ты всё это затеял ради глупого пари?
Как ни крути, логики в его поступках она не находила.
— …хватит молчать! Ответь уже что нибудь!
В её голосе промелькнули нотки эмоций.
Тогда Херсель, казавшийся до этого немой статуей, наконец заговорил: — Мне ответить… честно?
— .....
— Я ничего не помню.
Пальцы Лианы судорожно сжались, но через миг рука бессильно расслабилась.
Пусть этот человек вмешивается или нет — ей нужно лишь продолжать идти своей дорогой.
— Похоже, ты так и не оставишь меня в покое. Делай, что хочешь. Всё равно ничего не выйдет…
Она повернулась, чтобы уйти, но...
— Лиана.
— …что?
— Из всего сказанного, я не могу пропустить без внимания твою последнюю фразу. У тебя точно синдром принцессы. Будь добра, полечись.
Он бросил это, словно предвосхищая её гнев, и зашагал прочь.
"Синдром принцессы?"
Переваривая слова, девушка застыла в оцепенении.
В этот момент издалека подошла Сэлли, вежливо поклонившись.
— О, господин, вы уже прошли экзамен… а, леди Лиана! Здравствуйте. Я — Сэлли Дейлден.
Она грациозно приподняла краешек юбки. Херсель, не замедляя шага, скрылся за углом.
— Скажите… мой господин, случайно, не наговорил вам глупостей?
Лиана ответила взглядом.
Сэлли мгновенно всё поняв, виновато улыбнулась, прошептав: — Прошу, не сердитесь. На самом деле господин… потерял память из-за одного инцидента.
— Потерял память?
— Да. Это продолжается около восьми месяцев.
Лиана медленно моргнула, глядя вслед исчезающей фигуре.
[— Я ничего не помню.]
Возможно, слова Сэлли были правдой.
***
Изначально я решил молча выслушать поток слов.
В оригинальной истории, которую я знал, её мать не изгнали бы из семьи.
Скорее всего, это случилось потому, что оригинальный Херсель умер, сделав союз бесполезным, и отец Лианы разрешил ей поступить в академию.
Поэтому моё выживание кардинально повлияло на события.
Пока я размышлял по этому поводу, с языка само собой сорвалась колкость.
Меня задело, что меня приняли за преследователя.
Чем больше она говорила о его проступках, тем абсурднее это звучало, но вины моей тут не было.
— Хм.
Может, это к лучшему?
Её неприязнь ко мне будет расти, и она сама станет избегать контакта.
Тогда навязанная связь распадётся сама.
Успокоившись, я вошёл в Шлафен-Холл.
Первый этаж напоминал вестибюль старинной гостиницы.
Стены и пол были отделаны мрамором темных оттенков.
Несмотря на аристократичный вид, трещины и сколы выдавали возраст здания.
Очередь из студентов двигалась к столам, где коменданты сверяли документы и раздавали ключи с правилами.
Прикинув, что моя очередь наступит не скоро, я оглядел вестибюль зала.
Люстра, свисавшая с потолка, замерцала, словно живая
Воск с полурасплавленных свечей капал на пол.
На столе — стояли горшки с причудливыми растениями, а мебель украшала жуткая резьба, будто призраки кричали в агонии.
Больше всего бросались в глаза напольные часы в человеческий рост.
Внутри неё сидел чёрный кот, играя с маятником.
А?
Как только наши взгляды встретились, кот растворился в дымке.
— Херсель бен Тенест. Повторяю, Херсель бен Тенест!
Подошла моя очередь.
Суровый мужчина в монокле и строгом костюме вручил ключ и зеркало со сводом правил.
— Корпус 3, комната 303. Вещи уже доставлены. Если захотите помыться — ориентируйтесь по карте в коридоре.
В отражении зеркала я увидел текст:
[Не обращайте внимания на женщину, сидящую на корточках в углу лестничной площадки. Корпус 3 — это общежитие только для мужчин со строгим запретом на вход для женщин.]
[Заприте дверь ровно в 23:37 и не выходите. Если вы услышите, что замок отпирают, заприте его снова. Это нужно сделать только один раз.]
[У коменданта общежития на правой руке есть цветная повязка. Коменданты никогда не носят красные повязки. Если вы увидите даже небольшое красное пятно, не приближайтесь. Если вы стали свидетелем этого, сообщите об этом утром.]
Главный недостаток Шлафен-Холла заключался в следующем.
Расположенное над подземельем общежитие ежедневно подвергалось паранормальным явлениям.
Поскольку предупреждающие знаки менялись ежедневно, стресс был непреодолимым.
Несмотря на угнетающую обстановку, у многих не было другого выбора, кроме как смириться с происходящим.
Если бы стало совсем невмоготу, я мог бы перебраться в безопасную крепость Адель-Холл или менее зловещий Бюргер-Холл.
Приняв душ, я осмотрел отведенную мне комнату.
Она была размером с гардеробную в моём особняке.
Вся мебель здесь — это старый стол, стул, кровать и шкаф.
Роясь в ящиках, я наткнулся на пожелтевший листок.
То была грубо нарисованная карта-памятка.
На ней был указан список товаров, которые можно было купить, с ключевыми пунктами, касающимися основных расходов:
*Ежемесячный расход на отопление: 10 монет.
*Ежемесячная плата за обслуживание общежития: 5 монет.
*Ежемесячные расходы на проживание студентов Шлафен-Холла: 30 монет.
Это означало, что здешним студентам приходилось работать как рабам, чтобы свести концы с концами.
Внезапно реальность ударила с новой силой.
Вчерашний сын богача, вернулся к трудностям жизни, где сегодня вновь стал бедным студентом, считающим каждую монету.
Нет, время жалеть себя ещё не пришло.
Я вспомнил план, составленный при поступлении в академию.
Цель состояла в том, чтобы пройти сценарий и выжить.
Ключевые фигуры, с которыми придется это сделать — игровые персонажи.
Но здесь крылась проблема: случайные события могли исказить сюжет, погубив одних или обрекая других на обычную жизнь.
Чтобы повысить шансы на успех, нужно было сохранить как можно больше «играбельных» персонажей.
Я раздвинул занавеску, уставившись на крепость за окном.
Облокотившись на подоконник, я подумал об Адель-Холле — месте, где собралось множество игровых персонажей.
И стиснул зубы.
— Если бы не этот тип…
Изначально я планировал сразу поселиться в Адель-Холле.
Так проще было следить, чтобы их истории развивались правильно.
Но мои планы нарушил Рокфеллер.
Используя свой кипящий гнев в качестве топлива, я сжал кулаки.
Что бы тот ни затевал, я пробьюсь в Адель-Холл.
Обязательно.
Интерьеры Адель-Холла дышали роскошью: чистые ковры, сияющий фарфор, картины на стенах.
Да и удобств — хоть отбавляй.
***
Риамон брел без цели, пока не вышел в просторный зал.
Между диванами и книжными шкафами сновали студенты-первокурсники.
У стойки средних лет женщина разливала чай, а новички, получая подносы, рассаживались за столики.
Он уже хотел было уйти, но к нему подошла служанка, присланная семьей.
— О, молодой господин Риамон! Я повсюду вас искала.
Риамон нахмурился.
— …боже, ты последовала за мной до сюда? А не проще сразу жить в одной комнате со мной?
— Как даме туда войти? Что сейчас важнее, так это то, что вам стоит познакомиться с остальными.
Воспоминания о светских раутах вызывали у него тошноту.
Он сделал шаг прочь, но служанка тихо добавила: — Господин? Глава семьи ждёт, что вы окончите академию с отличием. А для этого нужны наладить связи с достойными людьми.
Риамон замер, тяжело вздохнув.
В этот момент к нему подошла коротко стриженая девушка, наблюдавшая за ним ранее.
— Привет? Ты Риамон, занявший первое место на вступительных?
Он молчал, будто не слыша. Служанка же бросила на него укоризненный взгляд.
Неохотно Риамон кивнул и ответил: — Скажем так, мне просто повезло.
— Ой, не стой тут. Проходи к нам. Мы как раз знакомились, — Девушка указала на стол.
В голове Риамона закрутились привычные мрачные мысли:
"Лицемеры. Собрались из выгоды. Не займи я первое место, даже не взглянули бы в мою сторону."
Служанка мягко подтолкнула его, и он неловко присоединился к дюжине людей за столом.
— Приятно познакомиться. Я Риамон из семьи Ребетура. Спасибо за приглашение.
Вынужденный соблюдать формальности, он притворился учтивым. Беседа потекла по шаблону:
банальные вопросы о том, как прошёл экзамен.
Риамон отвечал односложно, быстро потеряв их интерес.
Постепенно его исключили из круга, начав перешептываться уже между собой.
Но имя, упомянутое очкариком, заставило насторожиться:
— Кстати, зачем Херсель поступил сюда?
Риамон скользнул взглядом по рыжеволосой девушке, дёрнувшейся при этом вопросе. Её звали Лиана, если он не ошибался.
— Лиана, ты же должна знать? Вы ведь...
— Не знаю. И мы не переписывались, — Её ледяной тон остудил пыл.
Но очкарик продолжил, нарочито серьёзно: — К слову, все же слышали слух? То, как полгода назад он выжил после дыхания Чёрного Лебедя.
Риамон задумчиво наклонил голову. Так вот о ком была та молва...
— Я тоже слышал, но... разве это не ложь? — Усомнилась короткостриженая.
— Я и сам не верю. Но он прошёл третий экзамен. Зная его обычную выносливость...
— Всё равно он последний! Думаю, прошёл благодаря тому варвару-великану. Иначе как ещё это объяснить?
Риамон моргнул, услышав её уверенный вывод.
"Благодаря... варвару?"
Он невольно проронил: — Эй.
— Да?
Но слова застряли в горле. Вспомнился их разговор, когда они пересекали утёс:
[— Каково наблюдать за всем с высоты?]
Заинтересовавшись его настоящим мастерством, он спросил, и парень ответил…
[— Голова кружится. Пока не спустишься — ничего не разглядеть.]
Пытаясь разобраться глубже, он сказал…
[— Должно быть, находится одному на такой высоте было скучно. Теперь понимаю, что тебе хотелось посмотреть, что там внизу.]
А потом последовала угроза:
[— Не строй догадок, если жизнь дорога...]
Он пришёл в академию, чтобы найти соперников, потому что равных ему не было.
Осознав это, парень, казалось, стал скрывать свою истинную сущность, ища новых развлечений, смешиваясь с обычными людьми.
— Эй, Риамон? Хотел что-то сказать?
Стоило сорвать маску — и смерть неминуема. Он сглотнул и пробормотал.
— Нет... наверное, вы правы.
Но Лиана неожиданно добавила: — Но он стал крепче. Походка более уверенная, да и я сначала не узнала его.
Очкарик повернулся к Риамону.
— Если подумать, ты с Херселом прибыли одновременно. Не заметил в нём чего-нибудь странного?
Тот уже было открыл рот, но вмешался новый голос:
— Не могу больше слушать это имя.
К столу подошёл сереброволосый Эруцель — тот, что вечно приставал к Лимбертону.
Очкарик указал на свободное место, и заговорил: — О, Эруцель! Ты же жил с ним, поэтому должен знать. Правдивы ли слухи, что он выжил после дыхания Чёрного Лебедя?
Тот фыркнул:
— Вам сколько лет, чтобы верить сказкам? Зная его, он наверняка заставил слуг распустить эти сплетни. Обожает выпендриваться.
Увидев, что остальные закивали в знак согласия, Риамон перевел взгляд на Эруцеля.
Как член семьи, он должен хорошо знать своего брата.
"Родная кровь... может, специально принижает, чтобы скрыть тайну брата?"
Их враждебность внезапно обрела новый смысл.
Хотя его игра выглядела убедительной.
http://tl.rulate.ru/book/123773/5701151
Illais (читатель/формирование ядра)
29 апреля 2025 в 13:01
1
Готово:
