«Я люблю хорошее вино, но свою девушку люблю еще больше!»
«Только она может подарить радость моему сердцу~»
«Я не один… в моей чашке хорошее вино».
«И моя девушка рядом со мной».
«Мысли свободны!»
«Мы просто так поднимаемся?» На платформе берлинского вокзала Нельсон стоял рядом с отправляющимся поездом, в ушах у него эхом отдавалось пение из далекого военного эшелона, и он спросил Андрея, стоявшего рядом.
«Конечно», — Андрей поднялся по откидной лестнице рядом с вагоном и протянул записку жандарму, стоявшему рядом с вагоном. — «Мы все сделали по правилам».
«Сэр!» Жандарм тут же стряхнул с себя лень, увидев записку. Он поднял правую ногу и с силой опустил ее рядом с левой, так что стальной носок ботинка издал резкий щелчок. Он высоко поднял правую руку, соединив пальцы и направив их вперед, и крикнул: «Хайль!»
«Ладно, ладно, хайль, хайль…» Андрей нетерпеливо протиснулся мимо него и скомандовал: «Найди нам пустой экипаж».
— Да, сэр! — жандарм опустил руку, посмотрел на нескольких человек, следовавших за Андреем, затем перевел взгляд на Нельсона, одетого в безупречную форму, подошел к нему и слегка поклонился. — Офицер, позвольте помочь вам с багажом!
— О? — А? Нельсон вздрогнул и, убедившись, что вокруг больше никого нет, понял, что жандарм обращается к нему. Он пожал плечами, польщенный, и протянул ему чемодан, полный сменной одежды: «Спасибо.»
Жандарм пошел впереди с чемоданом. Нельсон шел рядом с Андреем и шептал: «Что это была за бумага? Ты воспользовался Confundo?»
«Это было подлинное удостоверение, выданное высокопоставленными чиновниками * * партии». Андрей небрежно бросил документ в руки Нельсону. Нельсон поднял его и увидел, что там четко написано: старший советник подразделения специальных операций, генерал-майор Андрей.
“…” Нельсон аккуратно засунул документ в карман Андрея. Эта должность уже была пиком мечтаний Тома в его детские годы. В его воображении он мог бы переметнуться на сторону правительства Германии, используя свои особые способности, затем пройти через тяготы военной службы и в конце концов дослужиться до звания генерал-майора, достигнув вершины своей жизни… Нельсон посмотрел на детскую мечту своего друга и вдруг почувствовал себя немного разочарованным: «Ты наложил Конфундо на высокопоставленных чиновников?»
«Почему ты вечно думаешь, что я на кого-то накладываю Конфундо?» Андрея это позабавило. Он объяснил: «Похоже, ты ещё не разобрался в ситуации. Магглы в Германии находятся под нашим влиянием. Все эти документы являются удостоверениями личности в нашей системе — для достижения цели править миром с помощью силы магии. По крайней мере, так считает маленький усач.”
“Но я думаю, что он спит”. Уайт догнал его, присоединяясь к их разговору. Она усмехнулась: “Я чувствую, что он немного оторван от реальности. Как могут менее восьмидесяти миллионов человек завоевать мир?”
“Ты не можешь винить его за это. В конце концов, магия придала ему чрезмерно сильную уверенность”. Андрей пожал плечами: “Ты должен понять, магглу всегда не хватает воображения”.
“Но Германия - не единственная страна с Волшебником в мире...”
“О, я могу сказать вам, почему это так”. Цвейг, который долгое время молчал, вдруг заговорил. Нельсон часто забывал о его существовании из-за своего неразговорчивого характера. «Я был первым, кто связался с ним. Андрей сказал мне, что очень суеверен в том, что его род обладает магическими способностями, поэтому я сказал ему, что магия — это суперспособность, присущая только благородным арийцам, а потом…»
— Он поверил?
— Да, он поверил… — Цвейг сказал с некоторой беспомощностью в голосе. — После того как мы показали ему несколько небольших магических трюков, он сразу же поверил. Изначально я думал, что его придется долго убеждать. Он также творчески подошел к вопросу: обычные арийцы не могут заниматься магией в основном потому, что евреи, смешавшиеся с ними, мешают, э-э… магии витать в воздухе, из-за чего большинство людей не могут создавать среду для заклинаний.
— Но ведь усатик тоже не умеет колдовать?
— Нет, умеет. Андрей игриво улыбнулся. — Мы послали за ним человека, и всякий раз, когда он хотел сотворить магию, мы делали это за него, беззвучно.
“…”
“Над чем вы смеетесь?”
“Простите, просто мне показалось, что это похоже на советскую шутку.”
“…”
“Сэр, мы прибыли.” Жандарм впереди вел их через пустые вагоны, пока они не подошли к двери роскошного вагона в начале состава. Он достал ключ из кармана проводника, открыл дверь вагона и отсалютовал Андрею в стиле Германии: “Этот вагон специально подготовлен для таких господ, как вы. Это абсолютно безопасно, пожалуйста, не волнуйтесь.
Нельсон вошел, и перед ним предстала чистая и опрятная гостиная. Мягкие диваны были обиты белым бархатом, на столе в ведерке со льдом стояло несколько бутылок хорошего вина, в камине напротив журнального столика горел огонь, рядом лежала небольшая кучка хороших дров, а аккуратно расположенные в задней части комнаты деревянные двери вели в несколько спален. Вся эта часть дома была светлой и чистой и казалась необычайно просторной, так что невольно задаешься вопросом, как такую комнату удалось втиснуть в узкую карету.
— Неплохо. Андрей присвистнул, снял пальто и бросил его на диван у двери. Увидев это, жандарм поставил чемодан Нельсона на полку для хранения, взял пальто Андрея и повесил его на вешалку у двери, словно собираясь взять тряпку для пыли.
— Ладно, ладно, занимайся своим делом. Андрей выглядел немного растерянным. Проводив жандарма, он достал свою палочку и направил ее на пальто: «Обливиэйт».
«Хотя маглы кажутся неэффективными в повседневной жизни, я должна сказать, что наблюдать за тем, как люди предоставляют столь неэффективные услуги, еще приятнее». Уайт свернулась калачиком на маленьком диванчике, стоящем ближе всего к камину. Она выглядела умиротворенной и безмятежной, совсем не похожей на ту дикую и безумную женщину, какой она была при их первой встрече.
«Мои мысли разорвали цепи, разделили стены надвое, мысли свободны…»
На платформе снова зазвучало пение, на этот раз громче. Группа солдат подошла гораздо ближе и, похоже, тоже садилась в этот поезд.
— Что это за песня? Нельсон тоже лег на маленький диван, подражая Уайту.
— Эта песня называется «Мысли свободны», — лениво сказал Андрей. — Это широко известная немецкая народная песня, которую около ста лет назад собрал и включил в «Сборник силезских народных песен» Гофман фон Фаллерслебен. Она стала очень популярной. Вся песня повторяет слова Цицерона: «Наши мысли свободны».
— Наконец-то ты выглядишь как университетский профессор. Уайт усмехнулась, прикрыв рот, и свернулась калачиком на диване.
«Когда я преподавал в Гейдельбергском университете, помимо литературы и коммуникации, я иногда читал курсы по фольклору и классической философии, ведь литература, история и философия неразделимы». Андрей подошел к кофейному столику, достал из ведерка со льдом бутылку, похожую на очень дорогое красное вино, постучал по горлышку своей волшебной палочкой, и пробка со свистом вылетела и упала в огонь, а весь экипаж тут же наполнился богатым фруктовым ароматом. Он налил полстакана, сделал маленький глоток, ощущая, как во рту разливается неповторимый танинный вкус, и, прищурившись и причмокнув, сказал: «Когда я был молод, я даже бывал в Фаллерслебене. Он был бедным, но уважаемым поэтом. Эта песня — почти воспоминание для целого поколения Германии. Я даже... Я даже учил ее в классе».
— Бокал для меня, пожалуйста. — Уайт вздёрнула подбородок, и перед Андреем появились два бокала на ножке. Он налил в них вина, и они поплыли в сторону Уайт и Цвейга соответственно. Уайт взяла бокал и попробовала вино, высунув язык: — Ого, оно действительно ужасное… Нельсон, тебе всё же стоит пить сок. Когда придет слуга, я попрошу его принести бутылку сока».
«Нет, спасибо». Нельсон поиграл с подушкой на диване и спросил: «Кажется, эта песня о свободе. Почему ее поют?»
Он указал на солдат, проходивших мимо кареты. Они были пыльными и уставшими, но строго следовали приказам и были хорошо вымуштрованы.
— Почему бы им не спеть ее? Андрей возразил: — Люди всегда имеют право петь любую песню, которую хотят, не так ли?
— Но как их идентичность как солдат или их политические убеждения могут быть связаны со свободой?
— Нет, связаны — песня, которую они поют, связана со свободой. Андрей усмехнулся, держа в руке бокал, и его горло издало дребезжащий звук, похожий на звук мехов. «Это немецкая шутка, разве она не интереснее и ярче, чем ваша советская, концовку которой я даже не знаю?»
«Не согласен, давайте расскажу другую. Однажды учитель встретил на улицах Москвы своего бывшего ученика…»
… «У-у…»
Под градом шуток Нельсона поезд слегка задрожал, а затем медленно тронулся, выпуская пар. Этот поезд направлялся в Польшу, в нем ехали почти исключительно солдаты и чиновники, которые должны были там разместиться. Возможно, их правильнее было бы назвать офицерами. По обеим сторонам платформы их провожали семьи. Большинство из них были серьезны и полны энтузиазма, глубоко гордясь тем, что их сыновья или мужья могут участвовать в славном деле — оккупации соседней страны.
Нельсон встал и подошел к окну, чтобы посмотреть на толпу. Он увидел одинокую пожилую женщину, которая, судя по всему, пришла проводить сына. Несмотря на то, что ее старая одежда была выстирана добела, она несла корзину, полную лепестков, и постоянно бросала их на крышу поезда — в этом сезоне свежие цветы стоили недешево.
— Они очень фанатичны, не так ли? Андрей подошел к нему сзади и поддразнил: — Разве это не интересно, разве это не сложно понять?
— В какой-то степени. Нельсон кивнул. Он подумал о Джонасе. Возможно, он тоже видел подобную сцену, прежде чем принять решение.
— Я тоже не понимал этого в юности, в конце концов, это была война. Война всегда убивает людей. Маггловские войны не такие, как наши; существует слишком много магических заклинаний, которые позволяют одержать победу без кровопролития. Маггловские войны ведутся ценой человеческих жизней. Андрей тихо сказал: «И это только в Польше. Этой волне новобранцев нужно выполнять только простую работу, например убирать за собой на поле боя. Если вы когда-нибудь увидите, как армия идет на войну, вот тогда вы будете по-настоящему потрясены. По сравнению с такой сценой, как можно назвать фанатизмом эту маленькую сцену? Вся эта страна, сверху донизу, жаждет войны. Такое под силу только безумцам — вот в чем настоящая немецкая шутка».
http://tl.rulate.ru/book/121321/25458669
Готово:
