Ли Тунъя неловко смотрел на стоящего перед ним Вань Тяньцана. Будь у их семьи хоть несколько талисманов для Конденсации Ци или Заложения Основ, он бы всерьёз задумался об обмене их на знания о защитных массивах. Однако тот белый луч, спасший Вань Сяохуа, вовсе не был талисманом — это магическое зеркало само атаковало при встрече с врагом. Именно поэтому Ли Тунъя не находил слов для ответа.
— Брат Вань, дело не в нежелании обмениваться, просто я действительно не могу... — произнёс он фразу, в которую сам не верил, и мысленно вздохнул.
Вань Тяньцан, конечно же, не поверил. Нахмурившись, он продолжал убеждать собеседника, разъясняя все преимущества, и в то же время недоумевал про себя: «Это же явно выгодное для обеих семей дело, почему этот Ли Тунъя так уклончив и выглядит совершенно незаинтересованным?»
Заметив затруднительное положение Ли Тунъя, Вань Тяньцана внезапно осенило, и он торжественно произнёс:
— Брат Тунъя, не беспокойся! В этих знаниях о массивах есть лишь один секрет, который мы не можем раскрыть — массив Земного замка Хуацянь с нашей горы Хуацянь, ведь он связан с безопасностью наследия нашей семьи, но остальные десять массивов стадии Дыхания Зародыша и три массива стадии Конденсации Ци будут переданы вашей семье в полном объёме, без каких-либо упущений!
Видя, что разговор зашёл так далеко, Ли Тунъя тоже заколебался. Ему оставалось только применить тактику проволочек, и он, кивнув, ответил:
— Мне нужно обсудить это с отцом и младшим братом, прежде чем дать ответ.
— Конечно, конечно! — Вань Тяньцан поспешно закивал, считая, что дело уже практически решено. Он с облегчением выдохнул и добавил: — В таком важном деле, естественно, нужно получить согласие вашего почтенного отца. Буду ждать хороших новостей от брата Тунъя!
После ещё нескольких минут беседы Вань Тяньцан попрощался и удалился.
На вершине горы Лицзин.
«А этот Вань Тяньцан весьма красноречив», — размышлял Лу Цзянсянь, чьё духовное восприятие позволило ясно увидеть всё происходящее между двумя мужчинами.
«Этот мистический свет Великой Инь по силе равен атаке культиватора на пике чакры Нефритовой Столицы, вложившего всю свою базу культивации. Если попасть точно, даже культиватор, только вступивший на стадию Конденсации Ци, серьёзно пострадает. Неудивительно, что этот Вань Тяньцан так настойчив».
Что касается семьи Ли, то Лу Цзянсянь был ими весьма доволен. Вся семья вступила на путь Бессмертных благодаря его семени таинственной жемчужины, и у каждого члена семьи было такое семя, вобравшее в себя всю их базу культивации. Можно сказать, что их взлёт и падение зависели от одной его мысли, что давало Лу Цзянсяню ощущение полного контроля.
Каждый раз, когда мощная энергия пролетала над горами Дали, он послушно маскировался под обычное зеркало, скрываясь в древних горах и лесах. Он не хотел становиться чьим-то инструментом — кто знает, какими способностями обладают практики стадии Пурпурного Дворца или Золотого Ядра? Возможно, они смогли бы подчинить себе такое существо, как он, подобное духу предмета.
Хотя в руках тех совершенствующихся он, возможно, восстановился бы быстрее, но что могло быть комфортнее спокойного развития день за днём в горах? Каждое посеянное семя таинственной жемчужины становилось его щупальцем, передающим информацию и ищущим сокровища, а каждый прорыв любого члена семьи увеличивал его духовную силу и восприятие.
«Быть псом — где уж тут сравниться с положением хозяина!» — бормотал Лу Цзянсянь, с удовлетворением наблюдая, как семья Ли процветает под защитой взращенных им печатей.
Но если посмотреть с другой стороны — окажись он членом семьи Ли, чья база культивации находится во власти некоего предмета с собственными мыслями, он бы непременно начал искать способы получить контроль. Хотя члены семьи Ли умны и способны, они также подозрительны и недоверчивы, поэтому Лу Цзянсянь никогда не проявлял своего сознания, а вёл себя так, будто действует исключительно по инстинкту.
Что касается знаний о массивах семьи Вань, то он тоже был весьма заинтересован — какой эффект могло бы дать использование его зеркального тела в качестве проводника при установке массивов?
«Только как заставить семью Ли получить эти знания...»
———
— Знания о защитных массивах? — Ли Сянпин нахмурился, покачал головой, глядя на Ли Тунъя, и сказал: — У нашей семьи нет никаких талисманов, которые можно было бы ему предложить.
— Но эти знания о массивах действительно заманчивы, я тоже очень их хочу.
Ли Сянпин тоже заинтересовался, хлопнул себя по бедру и, поспешно встав, потянул Ли Тунъя во внутренний двор.
— Пойдём спросим отца.
Ли Мутянь как раз подметал в маленьком домике во внутреннем дворе. У старика не было особых увлечений — он не курил и не играл в азартные игры. В обычные дни он только играл с внуком, беседовал с Тянь Шоушуем, бродил туда-сюда по этому маленькому домику, где хранилось зеркало, словно опасаясь, что стоит ему отвлечься, как зеркало вылетит через окно.
Ли Сюань тренировался в боковой комнате. Этот ребёнок, используя силу лунной эссенции на поверхности зеркала, уже собрал семьдесят потоков лунной эссенции, лишь немного уступая Ли Чицзину в те годы, что вызывало радость и удивление у госпожи Жэнь и старших родственников.
Выслушав слова Ли Сянпина, Ли Мутянь отложил метлу, посмотрел на зеркало на каменной подставке и серьёзно произнёс:
— Это дело непростое.
Видя разочарованные лица сыновей, он прищурился и продолжил:
— В прошлый раз то демоническое существо было убито белым лучом зеркала, что вы об этом думаете?
Ли Тунъя и Ли Сянпин замерли, нахмурившись в раздумьях.
— Такой духовный предмет от рождения обладает способностью изгонять зло и уничтожать демонов. Возможно, тот демон подошёл слишком близко и был уничтожен зеркалом, — после нескольких вдохов размышлений высказался Ли Тунъя.
— И то верно, — кивнул Ли Мутянь и тихо продолжил: — Если хотим помочь этому Вань Тяньцану, можно сказать ему, что талисман должен использоваться только членами нашей семьи, а затем издалека атаковать того Цзи Дэнци с помощью магического зеркала. Только вот Цзи Дэнци не зло и не демон, как заставить зеркало атаковать его?
Ли Сянпин долго молчал, затем внезапно произнёс:
— Путь совершенствования начинается с чакры Таинственного Пейзажа. Будь то алхимия, создание магических предметов, рисование талисманов или установка массивов, даже хранилище можно использовать только после того, как чакра Нефритовой Столицы породит духовное сознание. Возможно, когда мы достигнем чакры Нефритовой Столицы, мы сможем раскрыть некоторые тайны магического зеркала и использовать его силу для уничтожения врагов.
— Верно, — кивнул Ли Тунъя, подсчитав время и добавил: — Священный рис семьи Вань только что дал первый урожай, до следующего пройдёт как минимум два-три года, тогда Цзи Дэнци нарушит границу и нападёт. У нас достаточно времени.
Ли Мутянь сел на каменную скамью, неторопливо разлил чай по чашкам и произнёс:
— Пока будем тянуть время. Когда в нашей семье Ли появится человек с чакрой Нефритовой Столицы, и разница в силе с семьёй Вань станет незначительной, тогда и решим эти проблемы. А до тех пор пусть Цзи Дэнци продолжает давить на семью Вань вместо нас.
— Да, — Ли Сянпин сделал маленький глоток чая и спросил: — Второй брат, как твой прогресс?
— Уже нащупал края чакры Лазурной Сущности, — Ли Тунъя слегка улыбнулся, глядя на текущий, подобно воде, лунный свет и бледно-белую лунную эссенцию, струящуюся по поверхности зеркала. — Осталось только несколько месяцев дыхательных упражнений, и когда найдётся день, благоприятный для жизни, когда свет победит тьму, можно будет попытаться совершить прорыв. Эта чакра Лазурной Сущности намного легче, чем чакра Принятия Света.
Ли Сянпин с улыбкой покачал головой и серьёзно сказал:
— Через несколько месяцев прибудет посланник от секты для сбора дани, нужно будет также расспросить о многих делах семьи Вань.
(Конец главы)
http://tl.rulate.ru/book/116805/5205094
Готово:
