Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1388. Это вы меня заставили (Часть 1)

Глава 1388. Это вы меня заставили (Часть 1)

По одному приказу, готовые к бою стрелы с гулом сорвались с тетив.

Туча стрел, затмившая небо, вылетела из вражеского строя.

Несмотря на то, что Сюнь Дин был к этому морально готов, он всё равно был поражён, когда его догадки подтвердились. Он не понимал, какую выгоду враг извлекает из того, что раз за разом опускает планку дозволенного в этой смутной эпохе? Этот поступок равносилен тому, чтобы отрезать военнопленным путь к спасению в будущем, ведь соглашение о перемирии для обмена или выкупа пленных было разорвано! Отныне любой сможет воспользоваться этим моментом, чтобы внезапно атаковать неготового противника!

Крах доверия повлечёт за собой целую серию неконтролируемых последствий.

Одно из них — отказ от спасения захваченных в плен солдат.

Вместо того чтобы рисковать и подвергаться опасности внезапного нападения, проще с самого начала рассматривать пленных как невозвратные издержки. Положение пленников и так было тяжёлым, а после такого инцидента они окончательно потеряли ценность для выкупа.

Пленные тоже услышали шум в небе.

Перед лицом смертельной угрозы жажда жизни превратила и без того беспорядочную толпу в бурлящий котёл — люди толкали друг друга и разбегались во все стороны.

Пленные стояли плотной толпой, и не успевали они пробежать и двух шагов, как туча стрел пронзала их насквозь. В самый критический момент из-под земли вырвался густой лазурный туман, который мгновенно сгустился в огромного лазурного крокодила.

Крокодил выглядел зловеще и ужасающе. Голова, спина, брюхо и лапы были покрыты тяжёлыми доспехами, усеянными металлическими шипами длиной в полпредплечья. Даже его острые зубы отливали металлическим блеском.

Длина крокодила от головы до хвоста достигала более ста чжанов.

Он взмахнул своим длинным хвостом, и стрелы со звоном и лязгом отскочили от его брони, высекая мириады искр. Крокодил вовремя остановил первую волну стрел, но многие пленные всё же были ранены шальными стрелами. Едва утихла первая волна, как за ней последовала вторая, заполнив всё небо.

Сюнь Дин во главе своих людей вырвался из строя.

Гигантский крокодил выиграл для них драгоценное время.

Сотники приказали своим солдатам сконцентрировать боевой дух и создать над полем боя ураган, чтобы с помощью ветра максимально нарушить атаку вражеских лучников. Сюнь Дин мгновенно ворвался во вражеский строй, приблизившись к одноглазому военачальнику. Однако тот не собирался с ним долго возиться.

Его задача — забрать выкуп и уничтожить пленных.

Как только появился Сюнь Дин, помощники и личная охрана одноглазого военачальника сами бросились ему навстречу. Сидя на боевом коне, тот сверкнул своим единственным глазом, в котором застыл леденящий холод. Он облизнул сухие губы, подавляя кипящую в груди жажду убийства, и грубо поторопил своих подчинённых:

— Живее!

Выкуп — вещь неодушевлённая.

А вот эта толпа измождённых пленных — нет.

Сейчас они были лишь обузой, тормозящей отход, и живыми мишенями. Особенно в нынешнем хаосе, они, как слепые мухи, метались во все стороны и в панике могли даже принять своих спасителей за врагов.

— В конце концов, эта Шэнь — всего лишь женщина, — подумал он.

Одноглазый военачальник не отрицал способностей Шэнь Тан, но презирал её чрезмерное милосердие. Солдаты — это пешки, а пешки должны иметь ценность. Бесполезные пешки следует решительно сбрасывать с доски. Упорная попытка спасти их приведёт лишь к потере контроля над ситуацией и, в конечном счёте, к полному поражению.

Будь он на месте Шэнь Юли, он бы действовал решительно.

Кто станет выкупать кучу бесполезного хлама за ценные вещи?

Пока он размышлял, тот гигантский крокодил, вращаясь, словно гигантский бур, устремился вниз, прямо на него. Одноглазый военачальник презрительно фыркнул:

— Раз уж сам ищешь смерти, не вини старика!

Он оттолкнулся ногами, и единорогий бык под ним издал жалобный рёв, его ноги почти увязли в грязи, а сам одноглазый военачальник взмыл в воздух навстречу крокодилу. Мощный поток Уци наполнил его правую руку, и без того толстая конечность раздулась, словно надутая, едва не разорвав боевые доспехи.

Он выставил руку и голыми пальцами схватился за один из зубов крокодила.

— Кхм!

Сила «смертельного вращения» крокодила превзошла ожидания одноглазого военачальника. Даже он невольно издал глухой стон, почувствовав разрывающую боль в основании большого пальца. Однако он, не меняя выражения лица, сглотнул подступившую к горлу кровь. Сконцентрировав силу в руке, он схватил крокодила и швырнул его в сторону.

Крокодил пролетел по воздуху немалое расстояние. С помутневшим сознанием, так и не восстановив равновесие, он почувствовал, как сверху на него обрушилась леденящая аура убийства.

Это были три гиены в жёлто-чёрных боевых доспехах.

Гиены были на круг меньше крокодила, их доспехи были лёгкими и облегающими, защищая лишь жизненно важные органы, что обеспечивало безопасность, не сковывая движений. Три гиены окружили крокодила с разных сторон, их глаза горели свирепостью, а из пастей капала зловонная слюна. По какой-то причине у всех трёх гиен не было правого глаза.

Сюнь Дин, увидев это, невольно выругался про себя.

Тотем Удань в виде гиен — кто, столкнувшись с ним, не схватится за голову?

У других военачальников Тотем Удань обычно был один, но этот наглый тотем в виде гиен предпочитал нападать толпой, всегда по несколько штук. Эти гиены обладали телепатической связью, действовали слаженно и не боялись даже тех, кто превосходил их по силе, загрызая противника насмерть благодаря своей скоординированной атаке. Впрочем, Сюнь Дин не паниковал: его Тотем Удань специализировался на защите.

Гунси Чоу недолюбливал Сюнь Дина, и его Тотем Удань тоже недолюбливал гигантского крокодила. За годы спаррингов крокодил немало натерпелся от тотема Гунси Чоу. Он не мог победить его ни в силе, ни в скорости, поэтому пришлось искать другой путь.

Бездумно наращивать толщину своей шкуры.

Доспехи он выбрал самые тяжёлые, закрывающие его с головы до пят!

Хоть это и сильно замедляло его, зато было безопасно! Даже если бы змей попытался его задушить, его доспехи были усеяны бесчисленными шипами!

Эти три гиены скорее сломали бы себе зубы, чем прокусили их!

Результат оказался примерно таким, как он и предполагал.

Три гиены, две из которых отвлекали внимание крокодила, а третья бросилась сверху, пытаясь атаковать уязвимые места из слепой зоны. В итоге её острые когти лишь высекли искры из чешуйчатой брони, а зубы оставили лишь неглубокие вмятины.

А крокодил? Для него это было даже слабее, чем почёсывание пятки через сапог.

Даже Тотем Удань Гунси Чоу мог справиться с крокодилом, только бросая и ударяя его, давно отказавшись от попыток пробить его броню.

После нескольких безуспешных атак гиены так и не добились преимущества.

Наоборот, крокодил улучил момент, схватил одну из гиен за переднюю лапу, тут же провернул своё «смертельное вращение» и швырнул её прочь. Гиена тяжело рухнула в углу поля боя, подняв тучу жёлтой пыли. Он хотел развить успех, но две другие гиены преградили ему путь. Гигантский крокодил и две гиены несколько мгновений стояли друг против друга, а затем почти одновременно ринулись в бой.

Гиены были умны и примерно нащупали слабости крокодила. Отказавшись от прежней тактики, они решили атаковать с других углов.

Тем временем враг, воспользовавшись суматохой, прибрал к рукам выкуп и перед отступлением выпустил ещё несколько залпов стрел в сторону пленных.

Сюнь Дин пытался помешать одноглазому военачальнику, но смог лишь убить одного его заместителя и легко ранить двоих. Эти потери явно превзошли ожидания одноглазого военачальника. Он свирепо бросил:

— Хорошо, старик сегодня запомнил тебя. В следующий раз тебе так не повезёт!

Оставив после себя гору трупов, они отступили.

Люди Сюнь Дина не стали их преследовать.

Не нужно было и гадать, чтобы понять, сколько врагов ждёт их в засаде на дороге.

— Сначала вернём наших людей, а потом доложим наверх, — сказал он.

Он снова окинул взглядом разорённое поле боя:

— Пересчитать людей!

Перед тем как Сюнь Дин получил приказ, его ввели в курс дела. Госпожа предполагала, что возвращение пленных пройдёт негладко: либо на обратном пути их ждёт засада, либо их атакуют прямо на месте обмена. Эти слова выходили за рамки привычных моральных устоев Сюнь Дина:

— Как эти люди вообще на такое осмелились?

— «Война — это путь обмана». Иначе зачем бы это называли «Искусством войны Сунь-цзы»? — ответили ему.

Ведение войны действительно зависит от этих «внуков».

Сюнь Дин был в замешательстве:

— Ранее госпожа говорила, что с этой партией возвращённых пленных будут проблемы. Если они устроят внезапную атаку, разве это не сведёт всё на нет?

Шэнь Тан сказала:

— Они же не всех убьют.

Такой ход, к тому же, позволит закономерно снизить нашу бдительность.

Враг устраивает внезапную атаку в момент, когда должно соблюдаться перемирие, и нападает на пленных. Внимание нормального человека будет приковано к этому бесстыдному поступку врага, нарушающего все мыслимые границы, и вряд ли кто-то заподозрит, что среди пленных есть проблема. В конце концов, если бы враг действовал чуть быстрее, а мы — чуть медленнее, из этой партии пленных мало кто выжил бы.

Они выжили лишь благодаря удаче, а не чему-то ещё.

Сюнь Дин сказал:

— Но так они могут по ошибке убить своих же людей…

— А с чего ты взял, что это «свои люди»? В глазах тех, кто мнит себя игроками, людьми являются лишь они сами, а все остальные — пешки, различающиеся лишь по своей ценности. Ну и что, что их убьют по ошибке? Это будет всего лишь потерей одной не очень ценной пешки, — как только перестаёшь видеть в людях людей, логику Центрального филиала становится легко понять. — Не теряй бдительности.

Сюнь Дин принял задание.

Сюнь Чжэнь, беспокоясь за сына, отправляющегося на опасное задание, дал ему побольше людей.

— Ты непременно должен позволить «выкупу» быть успешно похищенным. Постарайся сыграть поубедительнее, не испорти важное дело, — сказал он. Отец любил его, но в меру. Взгляд, которым он провожал «выкуп», был полон боли и нежелания расставаться, заставляя Сюнь Дина сомневаться, кто из них — родной сын.

Сюнь Дин ответил:

— Сын запомнит.

Сюнь Чжэнь недовольно возразил:

— На службе нет ни отцов, ни сыновей.

Дома он мог называть его отцом, но за порогом дома — как положено?

Сюнь Дин:

— …Ваш генерал запомнит.

Сказав это, он тут же получил от Сюнь Чжэня подзатыльник.

Совсем жить надоело, перед ним генеральские замашки показывать?

Сюнь Дин: «…»

Последние годы ему действительно жилось нелегко. Гнев был, а высказать его он не смел.

Его старик-отец заведовал Министерством финансов, и если он его чем-то обижал, министерство могло задержать выдачу жалованья до последнего дня. Попробуй с ними поспорить — они ответят, что действуют строго по уставу. В министерстве столько дел, невозможно всё утвердить разом, должна же быть какая-то очерёдность? Просто Сюнь Дину не повезло оказаться в конце очереди.

Если не согласен, можешь подать жалобу.

Сюнь Дин однажды так и сделал.

Отец и сын устроили на утреннем совете безобразную перепалку.

Как ни крути, министерство выдало жалованье в установленный срок, не задержало и не присвоило, чем ещё быть недовольным? Сюнь Чжэнь ещё и обозвал Сюнь Дина «большим ребёнком»! Если не нравится, пусть посмотрит, как в других местах, — где это видано, чтобы министерство финансов никогда не задерживало выплаты? Чем ещё быть недовольным?

Сюнь Дин: «…»

Вроде бы звучало логично, но что-то всё равно было не так.

Между отцом и сыном обиды долго не держались. Сюнь Дину стоило лишь немного смягчиться, привести к Сюнь Чжэню свою дочь А-доу, и отношения между ними снова налаживались, а выдача жалованья перемещалась в начало очереди.

(:з」∠)

Перед выступлением армии Сюнь Дин украдкой попытался выведать настроение у отца. Тот сказал:

— Казна немного истощена…

— Тогда этот «выкуп»…

— Волков бояться — в лес не ходить.

Сюнь Дин: «…»

Он смотрел на исчезающие вдали вражеские отряды и выдохнул. Вскоре были подсчитаны потери. Погибшие и раненые в основном были среди пленных — пятьсот шестнадцать человек. Большинство погибло от шальных стрел, немногие — в стычке с вражескими солдатами.

Сюнь Дин, услышав эту цифру, даже бровью не повёл. Он лишь спокойно сказал:

— Отступаем.

Эти пленные в основном были из местного гарнизона анклава. Они подчинялись приказам государства Кан, но не отличались единодушием и были тесно связаны с местными помещиками и крупными кланами. Государство Кан за эти годы вложило в них немало ресурсов, но управление анклавом всё равно оставалось в хаосе…

…пока туда не пришёл Мяо Нэ с войсками и не навёл порядок.

Эффект был, но это также заставило некоторых от отчаяния броситься на стену.

Весть об этом в кратчайшие сроки достигла временного дворца.

Шэнь Тан уже почти закончила сборы:

— Центральный филиал всё-таки не выдержал. А я-то думала, они ещё пару лет посидят тихо.

Гу Чи спросил:

— Госпожа имеет в виду — сразу в бой?

— А если мы вывесим дощечку «не вступать в бой», они что, не станут нападать? — Шэнь Тан встала. — Раз уж драться, так драться. Худший исход — взаимное уничтожение, в любом случае, хуже этого уже не будет…

В этот момент она даже с некоторой теплотой вспомнила «добро» Юнь Да.

Из-за этого старины у войны Шэнь Тан с Центральным филиалом могло быть два исхода: победа — и шампанское, поражение — и перерождение. А вот у Центрального филиала был только один исход: проиграют — отправятся на перерождение, выиграют — тоже отправятся на перерождение. Разница лишь во времени.

Шэнь Тан собиралась отправиться в столицу.

Но перед этим ей нужно было встретиться с одним человеком.

Не она его пригласила, а сама явилась к нему с визитом.

Уединившийся дома и с трудом добивающийся расположения жены Цуй Чжи: «???»

Услышав слова слуги, он подумал, что ему послышалось.

Он встал, чтобы поприветствовать её, в душе недоумевая, каким ветром занесло сюда Шэнь Тан. Шэнь Тан села во главе стола и, без лишних любезностей, сразу перешла к делу, попросив Цуй Чжи о помощи. Цуй Чжи не ответил сразу согласием, а настороженно посмотрел ей в лицо:

— Чем могу быть полезен госпоже Шэнь?

— Вы ведь до сих пор глава Юго-Западного филиала, верно?

Цуй Чжи кивнул:

— Время перевыборов ещё не пришло.

— Я не питаю тёплых чувств к Собранию Богов. Юго-Западный филиал — это скрытая угроза, и рано или поздно придётся приложить усилия, чтобы его зачистить, но не сейчас, — прямота Шэнь Тан заставила сердце Цуй Чжи забиться чаще. Затем он увидел, как она отпила глоток чая и спокойно добавила: — Но главе клана Цуй не стоит беспокоиться, что эта «зачистка» затронет вас или клан Цуй. Более того, она может обеспечить клану Цуй сто лет процветания.

Шэнь Тан сразу раскрыла свои карты.

— На фронте, возможно, снова начнутся военные действия. Ситуация на юго-западе только стабилизировалась, но повсюду ещё скрываются остатки врагов, и я боюсь, что они воспользуются этой возможностью, чтобы возродиться. Однако с вашими способностями, глава клана Цуй, эти остатки, как бы они ни прыгали, останутся лишь мелкими сошками.

Цуй Чжи шевельнул губами:

— Госпожа Шэнь меня перехваливает.

Он смутно догадывался об истинной цели визита Шэнь Тан.

Она хотела, чтобы он гарантировал, что во время военных действий на фронте на юго-западе не будет беспорядков.

По крайней мере, в течение года не будет крупных волнений.

Цуй Чжи тоже ответил честно.

— Будут беспорядки или нет, боюсь, это не от меня зависит.

Он всего лишь глава аристократического клана с небольшим личным войском, по масштабам уступающим даже местным военачальникам, не говоря уже о том, чтобы держать в страхе весь юго-запад. По-настоящему сдерживать остатки врагов может лишь королевский двор. Если на фронте дела пойдут туго или случится поражение, на юго-западе непременно начнутся волнения.

— Но вы — глава филиала!

— Глава филиала — это лишь немного больше связей и влияния.

— Полагаю, те, кто занимает пост главы филиала, примерно равны по способностям, — взгляд Шэнь Тан упал на Цуй Хуэй, пришедшую на шум, и в её словах прозвучал намёк. Главой Северо-Западного филиала был Ци Юаньлян. Неужели Цуй Чжи осмелится лично признать, что он слабее?

Цуй Чжи: «…»

— К тому же, разве у клана Цуй есть пути к отступлению? Если государство Кан падёт, то, учитывая все действия клана Цуй в войне на юго-западе, полагаю, на этих землях для вас не найдётся места. Неужели глава клана Цуй хочет, чтобы вся ваша семья бежала, скитаясь по свету? — вопрос был не в том, сможет ли он это сделать, а в том, что он обязан это сделать!

http://tl.rulate.ru/book/109723/9820770