Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1326. Хотите выведать секрет? (Часть 2)

Глава 1326. Хотите выведать секрет? (Часть 2)

— Нет, сбежал.

— Сбежал? Вот уж редкость.

Линь Фэн и её спутники были людьми проницательными, но и Чжай Лэ не был наивным простаком. Он, естественно, предвидел, что Линь Фэн, оказавшись на его территории, попытается передать сведения наружу, и заранее выставил наблюдателей. Это была своего рода молчаливая договорённость между сторонами. Удастся ли передать сообщение, зависело лишь от мастерства каждого.

Юй Хай сказал:

— Тотем Удань того человека весьма необычен.

Люди, тайно преследовавшие гонца, проявили неосторожность и упустили его. Пытаться исправить ошибку было уже поздно. Они не могли открыто перекрыть речной путь, поэтому им оставалось лишь признать провал задания. Услышав это, Чжай Лэ не стал никого упрекать:

— Раз так, то, видно, на то воля Небес. Оставим это дело.

— А те несколько воинов из императорской гвардии…

— Неповиновение приказу государя — само по себе преступление, караемое смертью. Тем, кто погиб, просто не повезло. С выжившими разберёмся позже. Если кто-то придёт с протестами и жалобами, спросите их, не желают ли они занять место казнённых!

Чжай Лэ в нескольких словах подвёл итог этому делу и даже не подумал отправлять людей для разбирательства с Линь Фэн. Если взглянуть на убитых, то все они были либо выходцами из незначительных семей, либо их родственники-чиновники уже числились в чёрном списке Чжай Лэ. Устроив на них показательную казнь, Линь Фэн проявила исключительную предусмотрительность. Она и пар выпустила, и не доставила Чжай Лэ лишних хлопот.

Такая умная и изворотливая, жаль, что не из наших. Будь она на нашей стороне, непременно стала бы опорой и правой рукой моей дочери в будущем.

При упоминании дочери суровые черты лица Чжай Лэ смягчились:

— Если у второй дочки сейчас не слишком много занятий, пусть почаще бывает у Линь Линдэ. Нужно как следует поучиться у неё манерам, поработать над своим характером.

Юй Хай поклонился в знак согласия.

Неизвестно, было ли это связано с приближением подросткового бунтарского возраста, но у наследной принцессы постепенно появлялись свои маленькие секреты, которыми она не желала ни с кем делиться. Пара участливых вопросов со стороны Чжай Лэ — и она тут же выходила из себя. Юй Хай иногда пытался поговорить с ней по душам, но наследная принцесса отказывалась с ним общаться.

Возможно, Линь Фэн, как одарённая женщина-Вэньши, подойдёт для разговора с наследной принцессой лучше, чем они двое, и сможет помочь ей разобраться в своих переживаниях?

Чжай Лэ со вздохом заметил:

— Только вырастив дитя, познаёшь родительскую доброту. Не знаю, как только мои отец с матерью меня терпели.

Юй Хай подколол его:

— А разве не покойный государь тебя вырастил?

Чжай Лэ:

— …

Когда он только учился лепетать, за ним присматривали служанки, а когда подрос и начал носиться по всему дому, он привязался к своему двоюродному брату Чжай Хуаню и целыми днями бегал за ним хвостиком. Отец Чжай Лэ был слаб здоровьем, и его дядя, не желая, чтобы родной брат утруждал себя воспитанием ребёнка, забрал Чжай Лэ к себе и растил как родного сына. Так что, сокрушаясь о тяготах воспитания детей, Чжай Лэ следовало бы возжечь благовония и задать этот вопрос давно покойному Чжай Хуаню.

Как только Чжай Хуань терпел этого непоседливого сорванца? К счастью, у сорванца не было подросткового бунтарского периода.

Чжай Лэ смущённо пробормотал:

— Старшему брату тоже пришлось нелегко. — Затем, пытаясь спасти лицо, добавил: — Впрочем, я был послушным и не доставлял хлопот, куда лучше второй дочки.

Юй Хай с усмешкой вскинул бровь:

— Ты уверен? Хочешь, я передам тебе жалобы покойного государя на твой счёт? — Чжай Хуань собственными устами говорил, что воспитание детей сокращает жизнь.

Чжай Лэ:

— …

Он смутился и обиженно проговорил:

— Ладно, не хочу слушать. — Он невольно засомневался в подлинности собственных воспоминаний. Насколько он помнил, с самого раннего детства он был очень покладистым младшим братом.

Чжай Лэ призвал к себе Главного агронома.

Ведомство агрономии отвечало за королевские поля-цзитянь, и эти семена можно было посадить в другом месте в качестве контрольной группы, чтобы посмотреть, удастся ли продолжить их селекцию. Главный агроном не ожидал, что государь вызовет его ради такого дела. Неужели даже лучшие семена стоили такой суеты? С этими мыслями он открыл мешочек. С одного взгляда он заметил неладное и убрал семена обратно.

— Осмелюсь спросить, кто преподнёс эти семена?

— Посланница государства Кан, Линь Фэн.

Учитывая, что у государства Кан имелись, скажем так, не самые добросовестные прецеденты в прошлом — в частности, те одноразовые высокоурожайные, но истощающие землю семена, что они продали Северной пустыне, — сторона Чжай Лэ, естественно, должна была быть начеку и проверить семена перед посевом. Линь Фэн с пониманием отнеслась к просьбе Чжай Лэ, и именно поэтому Юй Хай отправился за образцами семян, но застал сцену, где Линь Фэн устраивала показательную казнь на дерзких гвардейцах.

Чжай Лэ добавил:

— Линь Линдэ сказала, что эти семена были выведены и улучшены из тех, что ведомство агрономии прислало несколько дней назад.

Главный агроном помнил об этом.

Но когда он услышал, что семена в его руках выведены из тех, что отправило его ведомство, он недоверчиво расширил глаза. Хоть он, как Главный агроном, и не работал в поле лично, но в сельскохозяйственных вопросах разбирался превосходно. Качество семян он мог определить с первого взгляда.

Семена, отправленные его ведомством, уже были из лучшей партии, но по сравнению с этим мешочком они всё равно сильно уступали.

— Уважаемый министр, можно ли будет разводить эти семена на протяжении многих поколений?

Главный агроном не понял, почему у государя возник такой вопрос. Дракон рождает дракона, феникс — феникса. Семена, полученные от первоклассного зерна, естественно, не будут плохими, нужно лишь продолжать отбирать лучшее из лучшего.

Чжай Лэ развеял его сомнения:

— У государства Кан есть особые методы блокировки: их отборные семена дают высокий урожай лишь одно-два поколения. Если другие страны хотят и дальше получать высокие урожаи, им приходится закупать семена у Кан. Так было с Северной пустыней в своё время. Если ваше ведомство сможет взломать эту блокировку… то в будущем государство Цюй больше не будет страдать от голода. Это принесёт пользу на тысячи лет вперёд, понимаете ли вы, уважаемый министр?

То, что эта партия семян не истощала землю, не означало, что она будет стабильно передавать все свои превосходные качества. Можно было не сомневаться, что Линь Фэн не оставила бы им обычные семена без подвоха! Чжай Лэ отправил Юй Хая за образцами не только для того, чтобы предотвратить диверсию на полях-цзитянь, но и чтобы попытаться выведать их секрет.

Главный агроном тут же понял всю серьёзность дела.

С момента отправки первой партии семян до получения этого мешочка прошло всего несколько дней! Разве можно за такое короткое время завершить селекцию? Первой реакцией было сомнение, второй — неистовая радость! Если им действительно удастся в корне решить продовольственную проблему, в будущем больше не будет голодных лет, и сколько жизней это спасёт! А самое главное — мощь государства Цюй возрастёт многократно!

Главный агроном не мог больше сидеть на месте. Его сердце уже устремилось к Линь Фэн.

Глядя на убегающую спину Главного агронома, Чжай Лэ горько усмехнулся:

— Остаётся лишь надеяться, что госпожа Линь окажет нам любезность и не будет слишком придираться. — Судя по тому, как она без колебаний убила даже воинов императорской гвардии, если Главный агроном чем-то ей не угодит, ему тоже не поздоровится.

Юй Хай, вспомнив саркастические речи Линь Фэн, ответил:

— Это будет непросто.

Главный агроном покинул королевский двор, когда облака на горизонте окрасились в оранжевый цвет. Он нагнулся и забрался в карету. Управляющий спросил:

— Глава, возвращаемся в поместье? Только что от госпожи присылали человека, спрашивали, когда глава сегодня вернётся домой.

— Не возвращаемся, едем на поля-цзитянь. В доме что-то случилось?

Их брак с женой был заключён по расчёту, они почти не знали друг друга до свадьбы. Жена была добродетельной и хозяйственной, всецело посвятив себя дому, и за все эти годы ни разу не беспокоила его, когда он был на службе. Неужели дома что-то стряслось?

— Говорят, один из племянников со стороны госпожи угодил в тюрьму.

Услышав это, Главный агроном всё понял.

Он сказал:

— Прикажи прибраться в загородном поместье. А домой отправь человека сообщить, что я по приказу государя буду отсутствовать некоторое время, и чтобы она меня не беспокоила. А этому её племяннику не помешает немного пострадать, пусть немного шкуру попортят, жизнь сохранит. — Если не будет слишком высовываться и искать обходные пути, то останется жив. А если проявит излишнюю наглость, то за его жизнь ручаться нельзя.

Главный агроном отбросил посторонние мысли и полностью сосредоточился на том, как Линь Фэн могла этого добиться. Изначально его отношение к Линь Фэн было не самым лучшим, даже враждебным. Из-за одного её слова все поля-цзитянь пришлось перепахать, и он, Главный агроном, не имел даже возможности возразить. Это дело, хоть и не было грандиозным, оставило в его душе неприятный осадок.

Неизвестно, сколько прошло времени, но снаружи донёсся голос управляющего.

— Глава, мы на месте.

Он очнулся от раздумий и слегка поправил одеяние. Спустившись по ступеньке, он поднял голову и увидел ближайшее поле. С первого взгляда он не заметил ничего странного. Со второго — понял, что странным было всё. На третий — он невольно огляделся по сторонам, подозревая, что кучер сбился с пути:

— Мы не ошиблись дорогой?

Управляющий с опозданием тоже заметил проблему.

— Как в это время года могут появиться колосья?

В последний раз он был на полях-цзитянь полмесяца назад, и тогда они выглядели совсем иначе! Главный агроном велел подвести ему лошадь и вскочил в седло. Подъехав ближе, он смог рассмотреть всё детальнее. Ему казалось, что посевы стали выше и крепче, чем он видел мгновение назад, и их цвет был насыщенно-зелёным.

Главный агроном, подобрав полы своего чиновничьего халата, спрыгнул на межу.

Он взял в руки горсть тяжёлых, налитых колосьев.

Главный агроном бормотал себе под нос:

— «В четвёртую луну цветут травы, в пятую — поют цикады, в восьмую — собирают урожай, в десятую — опадают листья, в одиннадцатую — несут снопы, в двенадцатую — очищают ток…» Не говоря уже о том, что для этого времени года это невозможно… Ведь всего несколько дней назад было приказано очистить поля. — Как ни крути, вырасти до таких размеров они не могли!

— Кто вы такие? Кто позволил вам спускаться на поле? Убирайтесь! — донёсся издалека гневный окрик, сопровождаемый стуком копыт.

Главный агроном не разжал руки, лишь выпрямился и посмотрел в сторону приближающихся. По одной только их стати было видно, что это не крестьяне, а воины, хотя их руки и ноги были в ещё не высохшей грязи. Главный агроном подал знак управляющему. Тот немедленно шагнул вперёд и, поклонившись, представил своего господина.

Прибывшие с подозрением оглядели эту подозрительную группу.

Воин, хоть и отнёсся к их словам с сомнением, сменил тон на более уважительный:

— Прошу прощения за дерзость. Не ведал, с каким важным делом сюда прибыл господин чиновник.

— Прибыл с инспекцией по приказу государя.

Неизвестно, было ли это обманом зрения, но ему показалось, что пучок колосьев в его руке медленно набухает, а сами колосья стали чуть крупнее. Но сколько времени прошло? Возможно, это действительно лишь иллюзия?

— Где сейчас находится посланница?

Главный агроном с помощью управляющего поднялся на межу. Управляющий же, словно увидев что-то ужасающее, свободной рукой без остановки протирал глаза. Главный агроном тоже с подозрением обернулся, и его зрачки резко сузились. Не удержав равновесия, он снова упал в поле, примяв собой часть посевов.

Воин издал пронзительный крик.

Но Главному агроному было уже не до этого. Он кое-как перевернулся в поле и мёртвой хваткой вцепился в примятые им колосья. Всего мгновение назад они были зелёными, а теперь их цвет начал бледнеть, и в нём проступила желтизна. Он в неверии яростно протёр глаза. Когда он снова посмотрел, желтизна стала ещё гуще.

Воин хотел вытащить его, но не решался сделать это силой.

Ш-ш-ш-ш…

Ш-ш-ш-ш…

Неизвестно откуда налетел вечерний ветер, пахнущий травами и деревьями. Прямые до этого колосья, словно под действием непреодолимой силы, начали медленно, медленно склонять головы. Казалось, этот ветер силой сорвал с них изумрудную зелень, оставив на её месте лишь тысячи волн тяжёлого золота.

Ш-ш-ш-ш…

Ш-ш-ш-ш…

Ветер подул ещё сильнее, надувая одежды Главного агронома.

— Чу-чудо… это настоящее чудо! — Ветер унёс и жар, охвативший его, и Главный агроном резко вздрогнул, словно только сейчас приходя в себя. Он без умолку бормотал: — …Разве существуют в мире бессмертные? Если это не их деяние, то чьё же?

Словно обезумев, он на четвереньках вскарабкался на межу. Схватив воина за запястье, он выкрикнул:

— Быстрее…

Не успел он договорить, как подошла Линь Фэн со своими людьми, чтобы проверить обстановку.

— Разве я не велела, чтобы во время сотворения Яньлин ни одна живая душа не смела ступать на поле? — её голос звучал со строгой, не терпящей возражений властностью. Воин взмолился. Он был ветераном армии Кан, не раз помогал ведомству хозяйства и агрономии, и на это задание его отобрали как опытного и сильного бойца. Он прекрасно знал, когда Линь Фэн бывает добра, а когда становится безжалостной убийцей.

Эта женщина однажды пробовала удобрять землю человеческими телами. Если бы не выяснилось, что толку от таких удобрений мало, некоторых военнопленных ждала бы не пожизненная каторга, а участь стать весенним прахом для лучшего цветения. Воин поспешно поклонился и принялся объяснять, чтобы не пострадать безвинно.

Главный агроном не знал об ужасающей стороне натуры Линь Фэн. Он видел лишь её мягкое и дружелюбное лицо и поспешно спросил:

— Что вы только что сказали? Во время сотворения Яньлин? То есть всё это, вот это и это, было выращено с помощью Яньлин? Что это за Яньлин? Есть ли какие-то ограничения для его практики?

Узнав, кем был этот пожилой мужчина, Линь Фэн взяла себя в руки.

— Действительно, выращено с помощью Яньлин. Однако содержание этого Яньлин — пока что тайна, которую нельзя разглашать посторонним. Прошу вас отнестись с пониманием.

Прямой отказ Линь Фэн заставил Главного агронома остыть и осознать неуместность своих вопросов. Как раз когда он собирался, пересилив себя, извиниться, Линь Фэн мягко добавила:

— …Что до ограничений для практики, то они действительно есть. Вам в этой жизни, боюсь, это не под силу.

— Почему же не под силу?

Линь Фэн сказала:

— Вы — мужчина.

— И что с того, что я мужчина?

Линь Фэн объяснила:

— Мужчины не обладают способностью к вынашиванию.

Главный агроном:

— …

Он отнёсся к этому ответу с недоверием, подозревая, что Линь Фэн просто дурачит его:

— Где это видано, чтобы в мире существовали такие странные ограничения?

Линь Фэн парировала:

— А когда женщины не могли заниматься практикой, вы не сокрушались о том, где это видано, чтобы существовали такие странные ограничения?

Главный агроном был так ошарашен, что не нашёлся с ответом. Он осторожно спросил:

— Я… я чем-то обидел вас, госпожа?

— Не хотите ли ещё раз взглянуть назад?

Сколько колосьев он примял? Она была ядром и центром формации Яньлин, и его двукратное вторжение на поле доставило ей немало хлопот, нарушив плавность процесса. Естественно, Линь Фэн была раздражена больше обычного.

Главный агроном, осознав свою вину:

— …

Спустя полчаса все поля-цзитянь созрели.

Получив разрешение Линь Фэн, Главный агроном срезал пучок колосьев и принялся его рассматривать. Даже не очищая от шелухи, он бросил несколько зёрен в рот и разжевал:

— Невероятно… это действительно правда… В мире и правда есть бессмертные… Тогда что же было всё это раньше…

Люди Линь Фэн уже начали жатву.

А Главный агроном всё продолжал бормотать. Он понимал, что поручение Чжай Лэ было абсолютно безнадёжным. Ров, защищающий секреты государства Кан в этой области, был непреодолимо широк.

Линь Фэн, используя Яньлин для обмолота зерна, чтобы сварить кашу и попробовать её на вкус, сказала:

— Наверное, это можно считать блужданием во тьме. — Яньлин не должен служить только войне. Изначально этот путь был в корне неверным.

Тем временем на кухне у Цзысюй царили хаос и паника.

Женщина-повариха издала душераздирающий вопль.

А всё потому, что сегодня на восточной кухне готовили суп из свежего мяса с медузой. Говорили, вкус у него божественный.

— Мало того, что мы не у моря, и в реке медузы не водятся, так даже если бы это и была настоящая медуза, разве первой мыслью не должно быть подозрение, что с ней что-то не так? — Шэнь-Цзысюй-Тан, услышав шум, подумала, что враги пробрались в её логово. Вместе с остальными, кто ещё не закончил работать, она поспешила на шум, чтобы выяснить, в чём дело. Оказалось, что медуза превратилась в человека, и они чуть не нахлебались супа из свежего человеческого мяса…

Чан, в котором держали «медузу», был полон крови.

http://tl.rulate.ru/book/109723/8820071