Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1314. Чей хлеб ешь? (Часть 1)

Глава 1314. Чей хлеб ешь? (Часть 1)

Когда удача приходит, её поистине не остановить. Это касается как хорошей, так и плохой.

Пока за пределами шатра разрастался шум, а небо светлело, Луань Синь, позавтракав, лично повёл Мяо Нэ на встречу с Шэнь Тан. Раз уж Мяо Нэ согласилась поступить на службу, следовало ковать железо, пока горячо, и закрепить это решение, чтобы избежать дальнейших осложнений. Просить о помиловании и назначении будет надёжнее, если он сам будет рядом, чтобы поддержать Мяо Нэ и замолвить за неё словечко.

— Симинь наконец соизволила вернуться?

Новость о возвращении Мяо Нэ пришла ещё вчера среди ночи, и Шэнь Тан с облегчением вздохнула. Со смертью правителя государства Ци юго-западный альянс окончательно распался, и ситуация на юго-западном континенте превратилась в полный хаос. Хотя у Мяо Нэ и были способы себя защитить, она всё-таки была Вэньши, а не воином. Если бы её окружили и устроили ловушку, был риск потерпеть поражение даже в, казалось бы, простой ситуации.

Путь, который должен был занять несколько дней, Мяо Нэ растянула более чем на два месяца. Шэнь Тан всерьёз опасалась, что с ней что-то случилось. В такое смутное военное время связаться с кем-либо было практически невозможно.

Услышав в словах Шэнь Тан колкость, смешанную с беспокойством, Мяо Нэ виновато втянула голову в плечи:

— Заставила госпожу волноваться, это вина вашей покорной слуги.

С самой Шэнь Тан она виделась всего несколько раз, но с её аватаром Ую общалась немало и прекрасно знала, что правительница предпочитает пряник, а не кнут. Пока дело не касалось принципов, сделать шаг назад было верным решением.

— Учитывая твои труды и великие заслуги, на этот раз я не буду с тобой считаться, но запомни: впредь такого не повторяй, — Шэнь Тан не собиралась её отчитывать по-настоящему, достаточно было полушутливого предупреждения, чтобы Мяо Нэ запомнила. — Ты хоть подумала, как сильно за тебя беспокоились твой наставник и твоя госпожа…

А Луань Синь, как назло, реагировал медленно. Он так долго волновался, что научился сдерживать свои эмоции.

Мяо Нэ была весьма удивлена и искоса наблюдала за выражением лица Луань Синя.

Когда она говорила Сян Чжао, что считает себя лишь наполовину его ученицей, а Луань Синя — наполовину своим наставником, она не пыталась намеренно отдалиться, а искренне так думала. Тени прошлого клана Мяо породили в её душе глубоко укоренившуюся неуверенность в себе, и её самооценка была ниже среднего.

Быть личной ученицей министра ритуалов?

Искреннее, идущее от самого сердца беспокойство?

Мяо Нэ не смела и мечтать о таком. В глубине души она всегда считала, что эта опека со стороны Луань Синя отчасти была вызвана его сожалением о Мяо Шу — хотя он и назывался её наставником, он не исполнил своего долга в обучении и теперь пытался компенсировать это, помогая её соклановнице Мяо Нэ.

Взгляд Луань Синя был простым ответом: «А как иначе?»

Когда дитя уезжает далеко, разве родители и наставники не беспокоятся? Мяо Нэ же, странствуя и верша справедливость, чувствовала себя превосходно.

Встретившись с ним взглядом, Мяо Нэ почему-то почувствовала себя словно на иголках, не находя себе места. Жар поднялся от шеи до самой макушки и, проступив сквозь её закалённую толстую кожу, окрасил щёки лёгким, смущённым румянцем. Такого смущения она не испытывала уже много лет.

— Это я виновата, заставила наставника Луаня волноваться.

Заметив, что она сменила обращение, Луань Синь едва заметно улыбнулся.

Шэнь Тан бесцеремонно прервала эту трогательную сцену между учителем и ученицей:

— Сопротивление на юго-западе уже не представляет угрозы, через три месяца все препятствия будут устранены. Симинь, какие у тебя планы на будущее? Собираешься продолжать как раньше или поступишь на службу, чтобы помочь своему наставнику?

Министерство чинов и так было завалено работой по уши. С включением юго-запада в состав государства, штат чиновников придётся как минимум удвоить. Страшно было представить, какой объём работы ляжет на плечи министерства при проведении аттестаций. Даже если расширить все четыре департамента и заставить их работать посменно, все будут носиться как угорелые. Если вернётся Мяо Нэ, нагрузка на Луань Синя значительно уменьшится. Её таланты пропадали впустую, пока она была сама по себе.

Если не в министерство, то она могла бы служить при самой Шэнь Тан, занимаясь тайным сыском и надзором за чиновниками и простым людом.

Мяо Нэ была глубоко тронута тем, как высоко Шэнь Тан её ценила и признавала:

— Благодарю госпожу за вашу милость, но ваша покорная слуга всё ещё считает, что её опыта недостаточно. Если я поступлю в департаменты министерства, мне не хватит авторитета, а на наставника Луаня падёт тень кумовства…

В этот момент вмешался Луань Синь, чтобы госпожа не подумала, что Мяо Нэ отказывается.

— Ваш покорный слуга планирует сначала отправить Симинь в одну из провинций.

— Так тоже можно. Симинь, куда бы ты хотела отправиться?

Шэнь Тан предоставила Мяо Нэ право выбора. Такое отношение было практически высшей степенью благосклонности. Кто, поступая на службу, не лез из кожи вон и не бился головой о стену? Двор правителя — это не свой дом, нельзя было просто так выбрать, куда хочешь.

— Только не на юго-запад, — сказал Луань Синь, уверенный, что госпожа понимает причины лучше него. — Разве округ Юаньфу не подойдёт?

— Ты говоришь об округе Юаньфу? — Шэнь Тан извлекла из памяти всё, что касалось Юаньфу, и недовольно произнесла: — Ну что ты за наставник? Отправить Симинь в Юаньфу — это всё равно что послать её на страдания.

Она прекрасно понимала замысел Луань Синя, но ситуация в округе Юаньфу была далеко не радужной.

Формально округ Юаньфу находился под юрисдикцией государства Кан, но на деле являлся эксклавом, находящимся под сильным влиянием центральных держав. Этот эксклав появился после уничтожения государства Чжэнь. Тогда государство Кан полностью поглотило земли Чжэнь и, хорошенько припугнув соседей, заставило их бояться нападать на только что пережившую войну страну.

Со временем напряжённость спала, и в народе стали громко звучать призывы к восстановлению торговых связей. Чтобы обеспечить безопасность торговых путей, государство Кан договорилось с центральными державами о создании транзитного пункта на спорной территории, то есть в том самом эксклаве.

Из-за интриг центральных держав в эксклаве, все посланные туда чиновники не могли установить полный контроль над местной властью и постоянно сталкивались с препятствиями. Три чиновника подряд потерпели неудачу. Им повезло, что они не погибли на посту, но это не означало, что тайных убийств не было. Чем сильнее становились трения между государством Кан и центром, тем чаще происходили покушения. А сейчас они и вовсе открыто враждовали. В округе Юаньфу из-за тайных подстрекательств уже произошло два переворота. Назначать Мяо Нэ туда в такой момент было слишком рискованно.

Луань Синь посмотрел на Мяо Нэ:

— Симинь, что ты думаешь?

— Это то, чего я желаю, но не смела и просить.

Шэнь Тан, глядя на эту парочку — учителя и ученицу, которые так слаженно подыгрывали друг другу, — сразу догадалась, что назначение в Юаньфу они обсудили заранее:

— Раз уж Симинь так настаивает, я не могу отказать. Но ты должна хорошо подумать: если что-то пойдёт не так, это будет путешествие в один конец!

— Прошу госпожу исполнить мою волю!

Шэнь Тан оставалось лишь согласиться.

Мяо Нэ смущённо добавила:

— У меня есть ещё одна нескромная просьба. Чтобы навести порядок в Юаньфу, понадобятся люди, но кошелёк ваш покорной слуги пуст, за эти годы я ничего не скопила. Боюсь, стандартного жалования главы округа не хватит. Не могла бы госпожа проявить снисхождение и выделить мне немного больше средств?

Чтобы успешно вступить в должность, нужно было всех задобрить. В обычных условиях это бы не потребовалось, но Юаньфу был особым случаем.

Шэнь Тан: «…»

Она потёрла виски. Прошлой ночью она не могла уснуть как раз из-за того, что дефицит бюджета в этом году превысил все мыслимые пределы. А Сюнь Чжэнь ещё и подлил масла в огонь, представив смету на восстановление недавно захваченных земель на юго-западе. Если выполнить всё по этому плану, придётся потратить все доходы за ближайшие пять лет. Этот негодяй Сюнь Чжэнь к тому же растратил её личную казну, которую она с таким трудом пополняла. Теперь и её личная казна была пуста, а государственная — ещё беднее.

Слова Мяо Нэ стали для неё ещё одним ударом.

Шэнь Тан даже захотелось плюнуть на всё и сдаться. Сказать ей: «Денег нет, есть только жизнь — забирайте!»

Однако ради престижа правительницы Шэнь Тан пришлось сглотнуть эти кровавые слёзы:

— Конечно, можно. До вступления в должность ещё есть время, отправишься следующей весной. Подбери себе несколько сообразительных помощников. Главное — твоя безопасность.

До весны оставалось совсем недолго.

Мяо Нэ сказала:

— У вашей покорной слуги уже есть кандидат.

— О, и кто же это?

— Новая ученица наставника, моя младшая соученица Сян Лайцюй, — наставник говорил, что у Сян Чжао огромный талант, и до её вступления в должность она, вероятно, сможет открыть Даньфу и обрести Вэньсинь. Мяо Нэ сама была выпускницей академии и имела опыт преподавания, так что помочь Сян Чжао для неё не составило бы труда.

Выражение лица Шэнь Тан стало немного странным:

— Ты говоришь о Сян Чжао?

— Да, младшая соученица согласилась.

Шэнь Тан: «…»

Теперь она могла не беспокоиться за Мяо Нэ. Оставалось лишь переживать за свой кошелёк.

Мяо Нэ не знала о финансовом положении Шэнь Тан, но Луань Синь был в курсе всего. Сейчас, кроме сочувствия, он не испытывал никаких других эмоций. Но после сочувствия нужно было делать то, что должно. Подданный не может отказаться от жалования только потому, что его правительница обеднела. Государыня-то одна — сыта и ладно, а ему семью кормить надо. Так что оставалось только сочувствовать.

Шэнь Тан: «…»

Неужели Гунъи думает, что она не умеет читать по глазам???

Из всей троицы самой счастливой была лишь Мяо Нэ.

Она уже было хотела порадоваться недавнему везению, но улыбка быстро сошла с её лица, потому что снаружи шатра принесли срочное донесение.

Нынешний новый правитель государства Ци скончался.

С тех пор как их заставили укрыться в осаждённом городе, мнения в городе разделились. Одни считали, что мудрый уступает обстоятельствам, и предлагали сдаться. Другие же предпочитали быть «разбитой яшмой, а не целым глиняным горшком», готовясь сражаться до последнего человека. Окончательное решение оставалось за новым правителем Ци.

Этот новый правитель и сам не отличался большой отвагой. Видя, что всё потеряно, он давно оставил мысли о борьбе. Единственным его желанием было использовать капитуляцию как козырь, чтобы выторговать у государства Кан как можно больше выгод и обеспечить себе безбедную старость. У Чжаодэ из государства Гао, который долгие годы воевал с Шэнь Тан, смог добиться такого исхода, так почему же он, не успевший её толком обидеть, не сможет? Однако эту мысль нельзя было озвучивать, так как сторонники битвы до конца контролировали большую часть обороны города. Если бы они узнали, жизнь нового правителя была бы в опасности.

И в этот безвыходный момент новость каким-то образом просочилась.

Сторонники битвы до конца, естественно, были в ярости, но сдержались, решив проверить истинные намерения нового правителя. На пиру, который должен был стать откровенным разговором, кто-то внезапно разбил чашу, кто-то первым выхватил меч, кто-то первым пустил в ход нож — обе стороны решили, что это сделал противник.

Началась резня, покатились головы, полилась кровь. В этой суматохе новый правитель погиб.

В этот момент войска государства Кан, стоявшие за стенами, ворвались в город, беря в плен тех, кого нужно, и убеждая сдаться остальных. Тело нового правителя Ци доставили к Шэнь Тан вместе с его императорской печатью, которую он и подержать-то толком не успел. Шэнь Тан сразу поняла, что здесь кто-то приложил руку.

— Кто отвечал за сопровождение?

Личный страж ответил:

— Цуй Сюн из клана Цуй.

У Мяо Нэ по спине пробежал холодок, и она инстинктивно посмотрела на своего наставника. Может, ей лучше пока скрыться?

Луань Синь медленно произнёс:

— Чего ты его боишься?

На юго-западе клан Цуй что-то из себя представлял, но в государстве Кан ему приходилось быть на вторых ролях. И что с того, что у Цуй Сюна дед по материнской линии — Цуй Сяо? У его ученицы наставник — министр чинов. Министерство — это его территория, и пока он не уйдёт в отставку или не будет переведён, клану Цуй придётся поджать хвост. Если дойдёт до борьбы, он не испугается.

Мяо Нэ криво улыбнулась:

— Я не то чтобы боюсь.

Просто было немного совестно.

Цуй Сюн уже ждал за шатром, так что, выйдя сейчас, Мяо Нэ всё равно бы с ним столкнулась. А если бы она использовала Яньлин, чтобы скрыть свою фигуру, и её бы обнаружили, это было бы слишком подозрительно. Она поджала губы, приняла самое спокойное выражение лица и заставила себя полностью опустошить разум.

За два с лишним месяца Цуй Сюн похудел на два размера. На его щеках почти не осталось плоти, и скулы, казалось, можно было потрогать.

Цуй Сюн не заметил человека рядом с Луань Синем. Он, как обычно, опустив глаза, держался скромно и учтиво. Луань Синь впервые видел этого старшего сына клана Цуй. Судя по внешности, он был вполне доволен: манеры безупречны, достойные представителя знатного рода.

Вот только голос звучал слабо.

Когда Цуй Сюн преподнёс императорскую печать, Шэнь Тан взглянула на неё, чтобы убедиться в подлинности, взмахнула рукой и втянула её в свой Даньфу. Затем с искренней заботой спросила:

— У молодого господина Цуй проблемы с голосом, вы не больны?

Цуй Сюн снова поклонился, прежде чем ответить. Это была не болезнь, а внутренние раны и отравление. К счастью, ему удалось выжить, и сейчас серьёзной опасности уже не было.

Как он был ранен и отравлен? Разумеется, во время той самой междоусобицы.

Рассказывая об этом, Цуй Сюн всё ещё испытывал страх, представляя себя невинной жертвой обстоятельств, которой лишь по счастливой случайности удалось избежать встречи с богиней смерти Мэн-по. Луань Синь холодно наблюдал со стороны, уверенный, что Цуй Сюн лжёт или, по крайней мере, говорит не всю правду.

Почему такая уверенность? Внутренний голос Цуй Сюна был абсолютно безмолвен. Это было одним из признаков высочайшей степени бдительности.

(:з」∠)

При попытке прочесть чужие мысли с помощью Яньлин, если встретишь мастера, тебя могут заметить. У Пути Вэньши Гу Чи таких недостатков не было. И хотя Луань Синю не нравился Гу Чи, его Путь Вэньши был весьма удобен.

Цуй Сюн доставил императорскую печать государства Ци, и Шэнь Тан не могла быть скупа. Сначала она сказала несколько добрых слов, а затем распорядилась, чтобы его осмотрел лекарь. Молодым людям не стоит пренебрегать здоровьем, полагаясь на силы организма, — легко заработать хронические проблемы.

Цуй Сюн ещё раз поклонился в знак благодарности.

Что же до тела нового правителя Ци, доставленного Цуй Сюном? Он пробыл у власти всего два с лишним месяца, его гробница ещё даже не была заложена. Нехорошо было бы хоронить его в одном склепе с предыдущим правителем, а Шэнь Тан уж точно не собиралась тратить деньги на строительство мавзолея, соответствующего его статусу. Решили просто найти неподалёку живописное место с хорошим фэн-шуем и похоронить его там. Установят стелу, чтобы потомкам было где поклониться. Поскольку это было простое захоронение, популярное в государстве Кан, никто не мог упрекнуть Шэнь Тан, и Цуй Сюн, естественно, не стал возражать.

Конечно, это не было истинной целью визита Цуй Сюна. Тело было доставлено попутно, а императорская печать — лишь знаком лояльности. Настоящей целью было прощупать позицию Шэнь Тан — система правления в государстве Кан кардинально отличалась от той, что была на юго-западе, особенно в части местных налогов, что напрямую затрагивало интересы всех местных знатных кланов.

Цуй Сюн на самом деле не хотел приезжать, но у него не было выбора. Остальные вытолкнули клан Цуй вперёд в качестве «первой птицы», по которой ударят.

Он только начал было говорить, как Шэнь Тан его прервала.

— Этот вопрос пока отложим.

Цуй Сюн что-то пробормотал, опустил голову и удалился.

Луань Синь и его ученица тоже недолго задержались в шатре.

Когда они вышли, то увидели, что молодой человек, который должен был уйти, стоял неподалёку. Его взгляд, миновав Луань Синя, остановился на Мяо Нэ, стоявшей чуть позади. Мяо Нэ по этому взгляду поняла, что дело плохо.

«Постойте, я же ни слова не сказала».

Последний проблеск надежды угас, когда Цуй Сюн произнёс:

— Баоцзюнь, как вы поживали последние два месяца?

Мяо Нэ перестала сопротивляться. Но её маскировку дал ей сам советник Ци, неужели её можно было распознать с первого взгляда? Тем более такому, как Цуй Сюн, который даже оттенки помады не различает.

— Кто сказал тебе, кто я на самом деле?

Цуй Сюн, глядя на неё, усмехнулся, и в его голосе прозвучала горечь, которой не было раньше:

— Прошло три года. Я узнаю твой запах.

— Твоя фамилия просто Цуй Сюн, ты же не настоящий сюн?

Она и подумать не могла, что её выдаст запах.

http://tl.rulate.ru/book/109723/8718314