Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1311. Ты ставишь меня в неловкое положение (Часть 1)

Глава 1311. Ты ставишь меня в неловкое положение (Часть 1)

— Так… сколько же у тебя на них компромата?

Шэнь Тан серьёзно задумалась над этим вопросом.

До встречи с Гунъян Юнъе она и представить не могла, что мужское здоровье может быть таким полезным. Сначала избавить пациента от страданий с помощью высочайшего врачебного искусства, а затем, с помощью чуть менее выдающихся боевых навыков, отбить у него всякое желание убить врача, чтобы тот не проболтался. Она сказала:

— В твоей врачебной практике наверняка не было конфликтов с пациентами.

Да кто вообще осмелится скандалить с Гунъян Юнъе?

Пусть сейчас этот старый пень, отойдя от дел, и выглядит подавленным и апатичным, в расцвете сил с ним наверняка было нелегко договориться. Шэнь Тан была в этом уверена не из-за пустых догадок, а потому, что старик привык пользоваться модао, а оружие, которое предпочитает воин Удань, часто связано с его характером и стилем поведения. Чтобы мастерски владеть таким оружием, мог ли его хозяин быть мягким и покладистым человеком?

— Какого ещё компромата? Как грубо звучит.

Явно же, что это он, благодаря своему искусству, помог пациентам осуществить их мечты.

— Разве старик похож на того низкого человека, что требует плату за оказанную милость?

И снова та же песня — он не из тех молодых людей, что погрязли в пороках!

Шэнь Юли судит о благородном муже на свой аршин!

— Понимаю, понимаю.

Шэнь Тан не стала срывать с этого старого пня фиговый листок, чтобы он от стыда и гнева не полез с ней в драку.

Едва Гунъян Юнъе присоединился к ней, как Шэнь Тан тут же распространила эту новость. Боевой дух государств юго-запада был серьёзно подорван, и интенсивность сопротивления на всех фронтах заметно снизилась. Она вздохнула:

— Те, кто дожил до таких лет, и впрямь не бывают простыми.

Он не возражал против того, чтобы Шэнь Тан использовала его как мишень.

Новость о том, что Гуаньнэй-хоу 19-го ранга, ранее помогавший юго-западному альянсу, перешёл на сторону государства Кан, поначалу казалась настолько взрывной, что в неё никто не верил. Однако, когда Гунъян Юнъе появился на передовой, подтвердив слухи, боевой дух оборонявшихся войск рухнул, словно гора. Их разбили в первом же столкновении, и они в панике разбежались. Продвижение трёх армий значительно ускорилось. Сам Гунъян Юнъе вёл в лагере уединённый образ жизни и появлялся лишь изредка, в основном в лазарете для раненых.

Зарабатывать военные заслуги для него было так же просто, как дышать.

Конечно, это не сравнится с личным командованием войсками на поле боя, но и этого было достаточно.

— Цзюнь-хоу, вы уверены, что хотите записать это на данного человека?

Цинь Ли впервые слышал подобную просьбу.

— А на кого же ещё? — Гунъян Юнъе указал на человека в походной одежде рядом с собой. — Старику эта вещь ни к чему.

История была довольно странной.

Гунъян Юнъе много лет был в деле, но впервые слышал о государстве с таким здоровым балансом национальной удачи. Государство Кан никогда не задерживало своим подданным жалованье в виде национальной удачи, и у него даже оставались излишки для улучшения природных условий в стране. Вспоминая о колоссальном дефиците в его родном государстве, он невольно покачал головой.

За двадцать с лишним лет он получил всего тринадцать месячных выплат национальной удачи. Остальные нехватки компенсировались золотом и серебром из мира смертных.

Но это странное государство Кан было другим.

Они, скорее, были готовы использовать национальную удачу, чтобы восполнить нехватку золота и серебра в жалованье.

От этого возникало странное ощущение, что они до смерти любят деньги.

Если бы он столкнулся с государством Кан в молодости, то, вероятно, как и здешние гражданские и военные чины, лез бы из кожи вон в борьбе за место под солнцем. Но проблема была в том, что он уже достиг ранга Гуаньнэй-хоу 19-го уровня, и его застой был связан не с недостатком накоплений, а с невозможностью совершить прорыв в состоянии духа. Сколько бы ему ни дали, пользы не будет. Зато для госпожи, с которой он сотрудничал, от этого была огромная польза. Для него же это была сделка, не требующая вложений.

Так что это жалованье не нужно было записывать на его счёт. Можно было сразу открыть счёт для госпожи, чтобы ему не пришлось выступать посредником.

— Эта просьба ставит тебя в неловкое положение?

Цинь Ли ответил:

— В нашей династии не было подобных прецедентов.

Управление национальной удачей — это тоже целая наука.

В большинстве случаев это был ресурс, циркулирующий только в замкнутой системе. Если бы подданные могли свободно торговать им, контролировать процесс стало бы чрезвычайно сложно, и невозможно было бы исключить вероятность проникновения чужеродных сил. К тому же, подданные получали не чистую национальную удачу, а уже определённую по свойствам удачу — гражданскую (Вэньюнь) или военную (Уюнь). Гражданские чиновники получали гражданскую, а военачальники — военную.

Гунъян Юнъе был воином, но человек, которого он указал, принадлежал к гражданским.

Гунъян Юнъе сказал:

— Старику плевать на прецеденты.

Так или иначе, этот вопрос нужно было для него решить. Даже если для этого придётся сделать исключение.

Цинь Ли хотел сказать, что такое исключение сделать непросто. Если создать прецедент, то и другие подданные, узнав об этом, начнут выдвигать свои требования. Нельзя же относиться ко всем по-разному? Но он сдержался и проглотил эти слова:

— Цзюнь-хоу, будьте спокойны. Ли немедленно доложит госпоже для принятия решения.

Гунъян Юнъе хмыкнул:

— Я создаю вам удобства, и вы должны создавать удобства мне. Так будет честно и справедливо.

В государстве Кан среди гражданских и военных чинов царила жесточайшая внутренняя конкуренция. Особенно это касалось военачальников, которые рассчитывали заработать заслуги на войне, — они были готовы грызть глотки своим коллегам.

А поскольку ранг военачальника зависел от его силы и военных заслуг, в рамках таких правил Гунъян Юнъе было очень трудно найти себе место. И нельзя было применять те же стандарты, что и к Ло Ша, потому что их ситуации были совершенно разными.

Ло Ша был кое-чем обязан государству Кан и надеялся, что в будущем оно примет его соплеменников с острова. Поэтому он мог смирить свою гордость перед Шэнь Тан. У него также был собственный отряд, которым он мог командовать. Стоило Шэнь Тан дать ему шанс, и он, шаг за шагом, мог бы подняться до подобающего ему положения.

А что же Гунъян Юнъе?

Он ничего особенного не просил у Шэнь Тан и, естественно, не собирался по-настоящему смиряться и признавать её своей госпожой, а себя — её подданным. Он был скорее наёмником, временно оказывающим услуги Шэнь Тан, чем её вассалом.

Их отношения были больше похожи на сотрудничество, чем на отношения господина и слуги.

К тому же, Гунъян Юнъе обладал огромной и бесценной сетью связей, и ценность, которую эти связи могли принести на поле боя в будущем, была неисчислима… Учитывая все эти факторы, если бы государство Кан поскупилось на вознаграждение для Гунъян Юнъе и не дало ему реальной власти, в мире пошли бы слухи, что Кан поступает нечестно, что повредило бы созданию здоровой конкурентной среды.

Но то, что он сам отказался от почестей, меняло дело.

Достаточно было оказать ему почётные знаки отличия, чтобы идеально решить проблему. Даже Цинь Ли и другие, тронутые его тактичностью, уважительно обращались к нему «Цзюнь-хоу», потому что Гунъян Юнъе действительно оказал им огромную услугу.

Шэнь Тан потёрла виски:

— Этот ста…

Цинь Ли сказал:

— Если это так сложно, может, лучше отказать?

Нельзя же из-за одного Гунъян Юнъе ломать уже устоявшуюся и стабильную систему распределения национальной удачи. Да и Гунъян Юнъе был каким-то несообразительным. Он вполне мог бы обменять свою военную удачу у какого-нибудь гражданского чиновника. Процесс был бы немного сложнее, но результат тот же.

Шэнь Тан махнула рукой:

— Отказывать не нужно.

Решить эту проблему было просто.

— Запиши их в один реестр домохозяйств. Пусть сами решат, кто будет главой, и отношения тоже пусть сами впишут.

Цинь Ли: «…»

Это действительно была хитрая лазейка.

Три поколения прямых родственников в одном реестре могли наследовать друг за другом, а супруги владели всем совместно. Это правило распространялось и на жалованье в виде национальной удачи.

Достаточно было создать для них новую запись, и проблема решалась.

Цинь Ли лично занялся этим делом, выказывая Гунъян Юнъе особое почтение.

Вот только во время регистрации имён…

— Гунъян Цзи, второе имя Юнъе, подданство Кан…

Изначально он хотел написать своё родное государство, но такого государства больше не существовало.

Цинь Ли взглянул на мощные, энергичные иероглифы на бамбуковой дощечке. Он впервые узнал настоящее имя Гунъян Юнъе, до этого он думал, что его так и зовут — Гунъян Юнъе. Не во всех государствах континента придерживались односложных имён; в некоторых местах какое-то время были в моде и двусложные имена.

Почему же двусложные имена вышли из моды?

Причина была проста — население сократилось.

Когда людей было много, односложные имена часто повторялись, и правительство поощряло двусложные, чтобы значительно снизить проблему тёзок. Когда государство распалось на множество мелких, население уменьшилось, и ограничения на имена соответственно ослабли.

В государстве Кан сейчас тоже в небольших масштабах пробовали вводить двусложные имена. С точки зрения Цинь Ли, это был один из признаков процветания.

— Имя: Сян Чжао. Второе имя: Лайцюй.

Её родного государства тоже больше не существовало, так что теперь она была зарегистрирована как подданная Кан.

— Не произноси моё настоящее имя, мне от него не по себе.

Гунъян Юнъе редко кому-либо говорил своё настоящее имя. Не из-за того, что скрывался от врагов, а просто потому, что в юности из-за обидного прозвища у него осталась психологическая травма. Он не ожидал, что в этом мире есть кто-то, чьё имя ещё более небрежно, чем его. Да, хоть они и договорились о сотрудничестве, он не удосужился спросить её имя.

И только сейчас впервые узнал, что её зовут Сян Чжао.

— Кто дал тебе такое второе имя?

«Призвать — явится, прогнать — уйдёт»? Или «туда-сюда»?

И то, и другое звучало крайне неблагозвучно.

Сян Чжао ответила:

— Сама себе дала.

Но смысл был не в том, что «призвать — явится, прогнать — уйдёт».

В реестре домохозяйств их отношения были записаны как «дед и внучка».

(:з」∠)

Сян Чжао нахмурилась:

— Почему «дед и внучка»?

Будущие дети тогда станут её отцами или дядьями???

Гунъян Юнъе сказал:

— Это просто формальность, для галочки. Я не буду заставлять тебя называть меня дедушкой.

Если бы она называла его дедушкой, это он бы ещё понизил себя в статусе.

Решив самую большую проблему, Гунъян Юнъе на какое-то время затих.

Но не совсем.

Всё-таки Гунъян Юнъе был воином и в делах Вэньсинь Вэньши разбирался лишь поверхностно. Он просто свалил эту проблему на Луань Синя.

Профессиональные дела — профессионалам.

Шэнь Тан не удержалась и с любопытством заглянула.

— С каких это пор Гунъи с ним в таких хороших отношениях?

Обучать ученика — дело нелёгкое. Будучи важным сановником, он и так был завален делами. К тому же, из-за своих личных проблем Луань Синь не любил тесно общаться с другими. Что же такого сделал Гунъян Юнъе, чтобы Луань Синь согласился наставлять Сян Чжао в практике?

Если говорить об опыте, то Чу Яо подходил для этого лучше. К тому же Сян Чжао и Чу Яо были немного связаны, так что его было бы легче уговорить.

Луань Синь ответил:

— Каждый получает то, что ему нужно.

Проще говоря, это был обмен ресурсами.

Ресурсы, способные заинтересовать Луань Синя, могли быть только у Вэньсинь Вэньши, достигшего совершенства в своём Пути Вэньши. Неужели у этого старого пня были и такие ресурсы?

Так вот она какая, сеть связей святого покровителя мужского здоровья???

Нет, не то…

— Откуда он узнал о потребностях Гунъи?

Путь Вэньши Луань Синя был тайной, известной лишь нескольким людям.

http://tl.rulate.ru/book/109723/8676567