Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1306. Встречая императорскую армию (Часть 2)

Глава 1306. Встречая императорскую армию (Часть 2)

Ответ Шэнь Тан едва не поставил Гунъян Юнъе в тупик.

Как это он раньше не замечал, какая Шэнь Тан толстокожая?

— Разве тебе не следовало бы до смерти стоять на том, что ты исполняешь волю Небес, следуешь указу богов и ниспослана в этот мир для спасения людей? И не боишься, что я, старик, однажды напьюсь и разболтаю твои слова? — поддел её Гунъян Юнъе.

Шэнь Тан готова была закатить глаза.

— Будто сейчас в это многие верят. Мало, что ли, тех, кто за спиной меня обсуждает?

Некоторые умники уже догадались, что в бунте «Церкви Вечной Жизни» была и её доля участия, и прекрасно понимали, что Святой Сын — человек Шэнь Тан, но что толку от этих знаний? Могли ли они достать продовольствие, чтобы накормить несколько миллионов беженцев? Думаете, Шэнь Тан демонстрирует свою совесть? Нет, она демонстрирует мускулы!

Если она может изыскать зерно для помощи миллионам беженцев и обещать, что помощь будет продолжаться до тех пор, пока они не обустроятся и не смогут обеспечивать себя сами, значит, у неё есть средства для ведения затяжной войны с участием сотен тысяч элитных воинов. Если бы моральные принципы Шэнь Тан были чуть ниже, а она сама — чуть бесстыднее, она вполне могла бы прибегнуть к тактике «выбивания зерна из травы».

Она могла бы под любым предлогом то и дело совершать молниеносные набеги большими отрядами всадников-воинов, со скоростью грома и молнии нападая на разные земли, уничтожая их посевы, грабя продовольствие и имущество простого люда, и так по несколько раз в год. Она могла бы себе позволить затяжную войну, а у какого из государств на юго-западе хватило бы на это ресурсов?

Оказание помощи беженцам в этот раз — это был первый уровень её стратегии.

Устрашение захваченных территорий, чтобы держать их в повиновении, — второй.

А подчинение врага без боя — третий.

Шэнь Тан не нужно было посылать шпионов, она и так знала, сколько людей проклинают её за спиной. Но ей было всё равно. Пусть проклинают, ведь при личной встрече им всё равно придётся покорно склонять головы и почтительно называть её «мудрая госпожа».

Недовольны? Питают ненависть и вражду? Всё это придётся держать в себе.

Неизвестно, насколько им было приятно, но Шэнь Тан точно получала удовольствие.

— Кстати говоря, как господин хоу оказался здесь?

Шэнь Тан была самой вежливой правительницей из всех, кого встречал Гунъян Юнъе. Независимо от их позиций, обращение «господин хоу» звучало для него очень приятно.

— Разве не ты поручила Цуй Чжи найти меня? — Гунъян Юнъе, не обращая внимания на обжигающую кашу, залпом осушил миску. Дно деревянной миски оказалось чистым, без посторонних примесей, а выданные лепёшки-маньтоу были не только большими, но и без постороннего запаха, что его немного удивило.

Да что там говорить о раздаче каши беженцам, многие семьи и в обычное время не ели так хорошо. Было видно, что государство Кан подошло к этому делу с душой. Впрочем, если подумать, правительница Кан сама то и дело внезапно появлялась в пунктах раздачи каши, чтобы перекусить. Подчинённые не всегда узнавали её в лицо, и если бы ей попалась некачественная каша с песком, то не то что всему роду до третьего колена, а всей семье провинившегося точно пришёл бы конец.

Иметь такую начальницу, которая любит лично инспектировать работу… Давление на чиновников при дворе Кан, должно быть, огромное.

Гунъян Юнъе жевал маньтоу, а сам думал о другом: «Хорошо, что погода прохладная. Будь сейчас лето, каша и лепёшки скисали бы быстрее, чем их успевали раздавать. И если бы эта особа рядом съела что-то испорченное… вот была бы самая нелепая смерть».

Шэнь Тан поставила деревянную миску обратно на стол раздачи.

— Что значит «я поручила Цуй Чжи найти тебя»? Не надо напраслину возводить.

По мере того как её собственные люди росли в силе, а также с присоединением таких, как Ло Ша, Шэнь Тан уже не испытывала острой нехватки в первоклассных бойцах. В крайнем случае, она могла бы надавить на совесть дяди и племянника из города Вэй. Ей не было крайней необходимости втягивать в это Гунъян Юнъе. Её требования были минимальны: лишь бы Гунъян Юнъе не помогал врагу, а в остальное время — пусть идёт куда хочет.

Гунъян Юнъе и сам догадывался, что это была личная инициатива Цуй Чжи.

— Ц-ц, впервые вижу, как глава великого аристократического клана так суетится, спасая свою шкуру. — Если бы эти едкие слова услышал Цуй Чжи, он бы, вероятно, не выдержал. — Клан Цуй на этот раз раскрыл столько своих козырей. Он боится, что у тебя не хватит великодушия принять их?

Захваченные Кан территории были слишком велики, и они неизбежно столкнулись с нехваткой людей. Помощь и знаки доброй воли от клана Цуй содержали в себе элемент заискивания, но если бы они переусердствовали, это могло бы выглядеть как скрытая угроза. Чьим станет этот юго-западный регион в будущем: владением Шэнь Тан или задним двором клана Цуй? Столько людей склонялось на сторону Цуй, неужели Шэнь Юли это не беспокоило?

Гунъян Юнъе проанализировал ситуацию. Он считал, что Цуй Чжи перегнул палку, и ему пришлось во второй раз прийти и попросить его [Гунъян Юнъе] разгрести этот беспорядок. Он не понимал, как такой хитрый, как старый лис, Цуй Чжи мог вдруг так оплошать. У него что, мозги вынули?

Конечно, больше всего его удивляло то, что Цуй Чжи снова пришёл к нему. Неужели Цуй Чжишань забыл, кто в прошлый раз сбежал прямо с поля боя? Вот уж поистине, у отпрысков аристократических кланов толстая кожа. Кожа на лице Цуй Чжи была толще, чем угловая башня городской стены: один раз его подвёл, а он осмелился явиться и во второй раз. Гунъян Юнъе сначала не хотел иметь с ним дела, но в итоге всё же пришёл. Надеясь, что Цуй Чжи не шокирует старика во второй раз.

— Вовсе нет, — ответила Шэнь Тан.

Клан Цуй, вероятно, был самой стабильной силой в юго-западном регионе.

Женой Цуй Чжи была Цуй Хуэй, тестем — Цуй Сяо, а его второй сын, Цуй Ми, давно сделал ставку на Ую. Если бы Мяо Нэ не сбежал раньше времени, то и будущая главная госпожа клана Цуй тоже была бы из числа доверенных лиц Шэнь Тан…

С таким раскладом было бы трудно даже намеренно покончить с собой.

То, что он вытащил Гунъян Юнъе, вероятно, означало, что у Цуй Чжи действительно закончились все связи, а людей всё ещё не хватало. Шэнь Тан отнеслась к этому с пониманием.

Гунъян Юнъе: «…»

Шэнь Тан не беспокоилась за Цуй Чжи. Ей, скорее, было любопытно, какой услугой на этот раз он обязал Гунъян Юнъе. Разве не говорили, что воина его уровня очень трудно уговорить выйти из уединения? Почему Цуй Чжи смог дважды «остричь эту овцу», а Шэнь Тан, будучи правительницей целого государства, с трудом могла убедить отшельников помочь ей? Что такого мог дать Цуй Чжи, чего не могла дать она? В ней проснулось странное чувство соперничества.

На этот вопрос…

— Цуй Чжишань пообещал помочь мне найти одного человека, — ответил Гунъян Юнъе.

— Кого же? — спросила Шэнь Тан.

— Женщину, — сказал Гунъян Юнъе.

Сказав это, он скользнул по Шэнь Тан взглядом и вдруг усмехнулся:

— Кстати говоря, в мире нет никого, кто подходил бы лучше, чем госпожа Шэнь.

Шэнь Тан слушала его, ничего не понимая:

— Что?

— Мне нужна достаточно выдающаяся женщина.

Шэнь Тан: «…»

Не то чтобы она с предубеждением относилась к старикам, но ярлык «столетний старец» в сочетании с поиском «выдающейся женщины» звучал как-то неприлично. Каким бы молодым ни выглядел Гунъян Юнъе и каким бы крепким ни было его тело, возраст говорил сам за себя. С каких это пор Цуй Чжи ещё и сводничеством подрабатывает? Неужели у глав аристократических кланов совсем нет принципов? И что означала предпоследняя фраза Гунъян Юнъе???

Гунъян Юнъе говорил без обиняков, что думал, то и говорил прямо:

— Мои потомки, естественно, должны быть самыми выдающимися.

Он ничего не знал о евгенике, но знал поговорку: «От дракона родится дракон, от феникса — феникс, а сын мыши умеет рыть норы». Для выдающегося потомства, естественно, нужны выдающиеся семена. Какой бы плодородной ни была почва, если семя плохое, в итоге вырастут лишь кривые дыни да треснутые финики…

Поэтому…

После долгих колебаний Гунъян Юнъе всё же не смог устоять перед своей многолетней навязчивой идеей и решил использовать Гу-червя, которого ему дал Цзимо Цю.

Для Гу-червя нужен был гу-проводник.

А для активации гу-проводника требовался аромат женского тела.

Найти женщину и сделать гу-проводник было легко, но Гунъян Юнъе не спешил. Согласно инструкции, полученной от братьев Гунси Чоу, та, чей аромат тела будет использован в качестве гу-проводника, и станет биологической матерью новорождённого. Мог ли он выбрать мать для своего ребёнка случайным образом?

Конечно, нет!

Гунъян Юнъе предпочитал найти женщину, равную ему по силе и таланту.

Но поскольку подходящие кандидатки были не из тех, с кем стоило связываться, Гунъян Юнъе пошёл на компромисс: он мог найти выдающуюся, но ещё не раскрывшуюся девушку. Она исполнит его желание, а он, в свою очередь, приложит все силы, чтобы помочь ей достичь вершин. Это была бы взаимовыгодная сделка.

Его круг знакомств, естественно, был не таким широким, как у Цуй Чжи.

— …Вот оно что, — произнесла Шэнь Тан.

Её взгляд упал на живот Гунъян Юнъе, и она искренне восхитилась его смелостью и решимостью, но в то же время забеспокоилась о его рассудке.

— …На самом деле, господину хоу совсем не обязательно было заключать сделку с Цуй Чжи, — увидев изменение в его взгляде, Шэнь Тан поспешила объяснить. — Не то чтобы я интересовалась этим и хотела вмешаться, но господин хоу мог бы просто пустить слух, что он хочет основать свою школу и готов обучать боевым искусствам всех желающих, независимо от пола. И для поиска подходящего гу-проводника, и для набора учеников, чтобы передать своё наследие, — это было бы очень выгодно.

А так он впустую отработал на клан Цуй.

Неужели Гунъян Юнъе не подумал, что, поручив это дело Цуй Чжи, тот может обмануть его во второй раз? Например, подменив гу-проводник на аромат женщины из клана Цуй? Клан Цуй был большим, и людей, связанных с ним интересами, было ещё больше. Выбрать среди них кандидатку, которая удовлетворила бы Гунъян Юнъе, было не так уж сложно. Даже если бы в самом клане никого не нашлось, они могли бы заранее подкупить кого-то со стороны, тем самым косвенно привязав к себе Гунъян Юнъе.

Гунъян Юнъе: «…»

Он думал об этом, но, учитывая, что женщин-воительниц было слишком мало, даже если бы он так и поступил, желающих прийти к нему было бы немного, а тех, кто согласился бы ни с того ни с сего обзавестись ребёнком, — и того меньше.

— Если говорить о героинях нашего времени, то, кажется, ни у кого их нет больше, чем под началом госпожи Шэнь, — у Гунъян Юнъе тут же родилась другая идея. Если Шэнь Тан согласится, он будет готов остаться у неё в долгу. Цуй Чжи его уже так подвёл, что он боялся нового подвоха.

Шэнь Тан рассмеялась:

— Ну, в это я не вмешиваюсь.

Одолжить аромат тела для гу-проводника — дело и впрямь простое: нужно было всего лишь носить с собой Гу-червя сорок девять дней, и по истечении срока гу-проводник созревал. Мужчине и женщине даже не нужно было вступать в контакт. Но здесь возникал вопрос о появлении ниоткуда кровного потомка, что было вызовом общественному порядку и добрым нравам. Шэнь Тан, как правительница, естественно, не могла быть в это вовлечена. Максимум, что она могла сделать, — это закрыть на всё глаза…

Гунъян Юнъе был человеком проницательным и понял опасения Шэнь Тан. Эта госпожа Шэнь была не только вежлива, но и очень хитра.

Допив горячую кашу, Шэнь Тан отряхнула одежду от пыли и собралась попрощаться с Гунъян Юнъе. Она почувствовала присутствие этого старого хрыча неподалёку и, опасаясь, что он что-то замышляет, решила проверить. Раз он не собирался создавать проблем, ей не о чем было беспокоиться. Но только она хотела заговорить, как возле пункта раздачи каши поднялся шум.

Кто-то пронзительно закричал что-то про «человеческую голову» и «убийство».

Это заставило её остановиться.

Гунъян Юнъе приподнял бровь, во взгляде его читался неподдельный интерес к тому, как Шэнь Тан будет выпутываться:

— Госпожа Шэнь, не хотите пойти посмотреть, что случилось?

Убийство возле пункта раздачи каши — кому, как не ей, это было пощёчиной? Неизвестно, случайность это или чей-то злой умысел. В любом случае, репутация Шэнь Тан могла пострадать.

— Пойдём посмотрим, — низким голосом произнесла молодая правительница и направилась к собравшейся толпе.

Благодаря природным способностям воинов Удань, им не нужно было проталкиваться вперёд, чтобы увидеть, что происходит. Охрана пункта раздачи каши тоже подошла ближе, готовая в любой момент подавить беспорядки. Виновницей переполоха оказалась женщина в лохмотьях.

Лицо женщины было землисто-жёлтым, щёки впали, худощавое тело сгорбилось. Она походила на скелет, который мог рассыпаться от дуновения ветра. Странно было то, что, по сравнению с лицом, её тело казалось несколько раздутым. Кто-то толкнул её, и она рухнула на землю, не в силах подняться. Неизвестно, как давно она не мылась — от неё исходил тошнотворный запах гниения и разложения.

К тому же, вид у женщины был болезненный… поневоле закрадывались подозрения о какой-то скрытой болезни.

Гунъян Юнъе, как лекарь, тут же почуял неладное. Этот смрад отличался от запаха больного тела:

— Это труп.

Из-за пазухи женщины выпал кусок разложившейся руки. И не только руки, но и голова.

Когда её толкнули в очереди, измученная голодом женщина среагировала не сразу и не заметила, как из-под её лохмотьев показалась полусгнившая кисть. Лишь когда толпа в ужасе ахнула, она очнулась. Вот тогда-то и начался шум, который услышали Шэнь Тан и Гунъян Юнъе. Охрана тут же бросилась её задерживать.

В нынешние смутные времена кто станет носить с собой части тела?

Это же, скорее всего, её дорожные припасы! И неизвестно, был ли этот «сухой паёк» живым человеком или уже трупом!

Хотя практикой обмена детьми для пропитания уже никого было не удивить, и среди присутствующих, возможно, были те, кто выжил благодаря человечине, но увидеть посреди бела дня, в очереди за кашей, человека, носящего человеческое мясо как еду, — это было слишком шокирующе!

Все в ужасе отпрянули. У охранников волосы встали дыбом. Они боялись, что слухи об этом дойдут до начальства и навлекут беду.

Женщина на мгновение замерла, но потом поняла, что происходит. Собрав последние силы, она обняла упавшую на землю гниющую голову и отчаянно закричала толпе:

— Нет, это не то, это не он, он не…

Увидев, что охранники приближаются, чтобы забрать её «припасы», она пришла в ещё большее возбуждение, легла на землю и принялась дрыгать ногами, не давая себя поднять.

Люди, зажимая носы, попятились ещё дальше, боясь быть втянутыми в это.

Но как бы женщина ни сопротивлялась, всё было тщетно. В ней, вместе с костями, было от силы килограммов сорок. Охранники же были элитными воинами, выжившими на поле боя. Один из них мог поднять её одной рукой. Пронзительные крики и мольбы о помощи женщины постепенно удалялись. Шэнь Тан сделала знак, приказывая своей скрытой в тени личной охране разузнать об этом деле. Она только что применила к женщине Яньлин чтения мыслей.

Мысли были сумбурными, но одна деталь была ужасающей. Голова принадлежала её сыну, а рука — дочери.

Гунъян Юнъе с сожалением подумал, что зрелища не будет.

— Твои люди ведь не станут создавать видимость благополучия?

Появление людоеда в пункте раздачи каши — в нынешнее время, скудное на развлечения, эта новость будет долго гулять по округе. Сдобренная домыслами, она могла доставить Шэнь Тан немало хлопот. Но Шэнь Тан ответила:

— Ко мне это не имеет отношения. Тебе следует спросить у прежних правителей юго-запада, как они управляли своими землями. Я как раз искала повод, чтобы убить курицу и напугать обезьяну, а тут, не успела я задремать, как мне поднесли подушку.

Услышав это, Гунъян Юнъе заинтересовался.

— …Постойте, у вас, воинов Удань, что, у всех есть какая-то странность? Как только слышите о какой-нибудь заварушке, так сразу оживляетесь? — спросила Шэнь Тан.

Таким был Ци Цан, и у Гунъян Юнъе прослеживались те же наклонности. А она-то думала, что этого старого хрыча интересует только лечение бесплодия.

Не успела Шэнь Тан вернуться, как отчёт о произошедшем уже лежал у неё на столе. Женщина была родом из глухой деревни. Когда началось восстание «Церкви Вечной Жизни», она, боясь рисковать, не присоединилась к нему и кое-как перебивалась со своей семьёй. Всю её семью убили, но она не могла найти правосудия. Тогда один мудрый человек дал ей совет: «Когда мудрая госпожа придёт с севера, женщина может взять с собой одну голову и одну руку, явиться к ней и просить о справедливости. Быть может, тогда она сможет отомстить!»

http://tl.rulate.ru/book/109723/8626022