Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1221. Молодежь уже не та (Часть 2)

Глава 1221. Молодежь уже не та (Часть 2)

Порой Гунси Чоу даже подумывал обратиться к властям.

— Неужели эту чертову сущность тоже можно сжечь? — едва не сорвался у него пронзительный вопль.

И не вините его за такую бурную реакцию.

Сердечный демон — это словно неотвязный призрак, он повсюду, в обычное время не высовывается, но стоит воину впасть в уныние или столкнуться с застоем в практике, как он тут же просачивается наружу, словно личинка, прилепившаяся к кости. Разве есть хоть один воин Удань, которого за всю жизнь не терзали бы сердечные демоны? Родители и друзья не будут сопровождать воина всю жизнь, а сердечные демоны — будут. Даже такой проницательный, как Гунси Чоу, не избежал этой участи.

Он сам не раз чуть не погиб из-за сердечных демонов!

Именно поэтому у воинов Удань такое крепкое сердце.

Ведь стоит только появиться хоть малейшей трещинке в душе, как сердечный демон тут же воспользуется случаем. В лучшем случае прорыв не удастся, и воин получит внутренние повреждения; в худшем — он впадёт в одержимость и потеряет контроль, что навсегда закроет ему путь к прогрессу. А особо невезучие и вовсе гибнут, и их путь обрывается.

Гунси Чоу чувствовал, что его мозг вот-вот взорвётся:

— Да ведь сердечный демон, по сути, это просто преграда в душе, так?

Может быть, это сожаление, которое будет преследовать всю жизнь; может быть, это враг, оставивший глубокую психологическую травму… В полночь, во сне, стоит только вспомнить, как тут же портится настроение и одолевает уныние. Как такое можно сжечь?

Гунси Чоу не мог себе этого представить.

Цзимо Цю сказал:

— Конечно, можно сжечь.

Гунси Чоу: «…»

Ответ Цзимо Цю был каким-то абстрактным:

— Даже сердечный демон — это не нечто бесплотное, у него, естественно, есть то, от чего он зависит.

— Если плевок огня может выжечь сердечных демонов дочиста, я даже представить себе не могу, каким лакомым кусочком я стану… Все воины Поднебесной будут стремиться ко мне, словно к свету, — глядя на исполинскую фигуру, прошедшую сквозь огненное море, Гунси Чоу почувствовал, как ноют все его драконьи зубы. — Только что я мог точить о его Мо Дао свои зубы, а сейчас чувствую, что его клинок может их раскрошить.

И это ничуть не преувеличение.

Разница в ауре между травником была настолько велика, что казалось, это два разных человека!

Цзимо Цю подкинул Гунси Чоу бесполезную таблетку для успокоения:

— Не волнуйся, их не выжечь дочиста, это лишь временно.

Сердечный демон — это «ци», а сердечная преграда — это «ядро».

Эта «ци» берёт своё начало из сердечной преграды.

Пока это «ядро» живо, оно будет непрерывно генерировать «ци сердечного демона», продолжая терзать воина. Этот огонь Гунси Чоу — как мёртвому припарка. Когда этот прилив восторга пройдёт, травник вернётся в прежнее состояние, если не станет ещё хуже.

Сердечную преграду воин должен преодолеть сам.

У травника одержимость въелась в кости, и сердечного демона будет нелегко изгнать.

— Для него это временно, а для нас, братьев, это вопрос жизни и смерти, — кто знает, как долго продлится этот прилив просветлённого восторга у травника! Даже если он и не проиграет, не стоит забывать, что внизу всё ещё рыщет шакал, выжидающий удобного момента, чтобы напасть.

Ци Цан не упустит возможности уничтожить сильного врага.

Гунси Чоу зловеще усмехнулся:

— Но тем интереснее!

Если травник только что был клонящимся к закату солнцем, героем на склоне лет, растерявшим всю свою былую остроту, то сейчас он — ослепительное полуденное солнце, яркое и сияющее, на которое не смеешь поднять глаз! Его аура стремительно возросла, в несколько мгновений увеличившись в несколько раз!

Он ощутил в травнике давно забытую угрозу смерти!

Травник упивался этим мимолётным ощущением.

После долгой разлуки, кровь, что так долго пребывала в покое, вновь безудержно и неистово забурлила в жилах, а Мо Дао в его руках издавал леденящий душу вопль… Как всё это чуждо и знакомо одновременно!

Он уже и не помнил, когда в последний раз испытывал такую лёгкость и беззаботность. Родина пала, и всё было потеряно. Он, обескураженный, удалился от дел, но годы уединения не только стерли его прежнюю остроту, но и лишили былого воодушевления, заставив забыть о чувстве неудержимого порыва вперёд.

— Старина, прости меня! — с чувством произнёс травник, поглаживая клинок Мо Дао, и в отполированной до блеска стали отразился его взгляд, сверкающий ледяным холодом, словно взгляд демона, выбравшегося из восемнадцатого круга ада. В этот миг сотня демонов, выгравированных на клинке, словно праздновали возвращение своего повелителя, и из каждого рта вырывался пронзительный, злобный хохот, мгновенно наполняя пространство леденящим ветром и ужасающим холодом, на миг оттеснив пламя, обвивавшее травника.

Мо Дао издал приглушённый гул, словно в ответ.

— Хорошо, хорошо, хорошо! — от волнения травник трижды повторил это слово.

— Старина, сегодня мы найдём тебе лучший точильный камень! — Чтобы Мо Дао был острым, ему нужна кровь, а какой точильный камень может быть лучше, чем голова сильного воина? Травник нашёл ответ и, холодно усмехнувшись, посмотрел на братьев Гунси Чоу. — Благодарность — благодарностью, а месть — местью. Вы помогли старику вернуться на вершину, и я могу исполнить одну вашу просьбу. Например, оставить целое тело!

Бушующий поток убийственной ауры обрушился на Гунси Чоу.

Драконьи усы тревожно заколыхались на ветру.

Гунси Чоу, в своём исполинском драконьем обличье, отступил на шаг назад.

— Ты боишься? Жаль, но уже поздно! — Травник не мог не заметить, что Цзимо Цю уже убрал свою броню Удань, — этот жест в поединке между воинами равносилен поднятию белого флага. Но ему было всё равно. Хочет показать слабость и сдаться? Травник не даст ему этого!

— Боюсь? Нет… — внезапно Гунси Чоу разразился безудержным хохотом, в его драконьих глазах вспыхнула жажда битвы, и из них вырвался колючий изумрудный свет. Он пошевелил драконьей лапой, нависшей над головой Цзимо Цю, непрерывно направляя божественную силу в его меридианы. По мере того, как божественная сила текла по телу, новые драконьи чешуйки заменяли собой змеиную кожу. — Я просто хотел преподать тебе, старому хрычу, небольшой урок!

И без того огромное тело, на глазах, словно на дрожжах, стало расти, в мгновение ока увеличившись почти вдвое и заслонив собой полнеба над столицей! Змеиная чешуя окончательно исчезла, а рога быка на его голове превратились в пару сияющих драконьих рогов.

Травник: «…»

Даже если бы Гунси Чоу и не стал наглядно демонстрировать, он бы и так получил урок, ведь такого состояния тотема Удань, как у Гунси Чоу, не мог достичь даже воин Удань, только что прорвавшийся к двадцатому рангу Чэхоу.

Это внушало ему какое-то смутное чувство подавленности.

— Истинный дракон? Жаль, но я пришёл сюда, чтобы убивать драконов!

Всё внимание травника было приковано к Гунси Чоу, и он, естественно, проигнорировал Цзимо Цю, «поднявшего белый флаг». Последний же внезапно пришёл в движение, призвав свой деревянный посох и произнося древние, приглушённые молитвы, словно отголоски из мира древности.

Интуиция подсказывала Гунси Юнъе, что Цзимо Цю замышляет недоброе!

Недолго думая, он немедленно решил управлять Ци с помощью меча, направив его прямо в лицо Гунси Чоу. Гунси Чоу выдохнул драконьим пламенем и взмахом хвоста принял удар, в то же время инстинктивно сжал левую лапу, в защитной позе укрывая Цзимо Цю в своей зоне безопасности. Лишь коснувшись хвостом тени клинка, он понял, что эта атака — лишь видимость, прикрытие!

Настоящая опасность скрывалась в другом месте!

Гунси Чоу внезапно очнулся, ощутив сильную жажду убийства, исходящую сверху.

Травник выпустил из своего лука тысячи лучей стрел, почти полностью покрыв тело дракона. Гунси Чоу нетерпеливо отмахнулся от большей части стрел, но небольшая часть всё же прорвалась сквозь оборону. Стрелы сопровождались бесчисленными лезвиями ветра, и каждая стрела представляла собой медленную смерть от трёх тысяч шестисот порезов!

Увы, драконья чешуя была невероятно прочной, и стрелы, сталкиваясь с ней, лишь высекали снопы искр, не оставляя ни малейшего следа. Когда стих гулкий звон, а искры погасли, чешуя по-прежнему сияла, как зеркало!

— Ты решил потягаться со мной в стрельбе из лука?

Гунси Чоу приходил в ярость, когда видел, как другие играют с луком. Мама когда-то говорила ему, что это чувство называется — больше всего ненавидит, когда перед ним выпендриваются в той области, в которой он лучше всех! И ему хотелось врезать каждому такому выпендрёжнику! А что такое выпендрёжник? Это, видимо, король, обладающий абсолютной властью в какой-то области!

Мама привела ему неуместные примеры:

— Это как твоя стрельба из лука, кнут и алебарда, копьё Юань Моу, булава Даи.

Почему примеры неуместны?

Потому что Гунси Чоу считал себя разносторонним спортсменом, и даже в таких областях, как копьё, булава и дубина, он обладал абсолютной властью!

Он было подсознательно хотел ответить той же монетой, но, едва шевельнув лапой, вдруг вспомнил, что сейчас он не в человеческом обличье. Как дракон должен держать лук и стрелять из него, он понятия не имел. И в этот миг замешательства истинный замысел травника проявился во всём своём блеске — несколько тонких, как волоски, лучиков смешались с тысячами теней стрел и, скользнув по драконьей чешуе, проникли в брешь в обороне.

У них была одна-единственная цель — Цзимо Цю, которого Гунси Чоу прикрывал драконьей лапой!

Не смотрите на эти лучики, тонкие, как паутина, кажущиеся такими хрупкими, что их может унести один порыв ветра, — на самом деле в них было сосредоточено тридцать процентов силы травника. Драконья лапа Гунси Чоу лишь слегка задела их, и с неё тут же откололся небольшой кусочек.

Лучики сплелись в клетку, заточив Цзимо Цю внутри. Травник слегка пошевелил пальцами, и клетка, на первый взгляд не представлявшая никакой угрозы, тут же начала сжиматься внутрь! Гунси Чоу осознал, что что-то не так, и, опустив голову, увидел, как у него на глазах брата казнят тысячей порезов.

— Брат! — гневный драконий рёв Гунси Чоу разорвал облака, столкнувшись с аурой клинка, несущего с собой охоту сотни призраков. Тень клинка то принимала тысячи обличий, то сливала их в одно целое, полностью окутывая Гунси Чоу со всех сторон. Ведь Гунси Чоу не был драконом, ставшим таковым законным путём, а значит, у него обязательно была одна или несколько брешей в защите. У травника не было терпения, он не хотел выискивать их одну за другой. Он решил забросить сети пошире, чтобы, даже не найдя бреши, преподать этому дерзкому молодому человеку суровый урок. Его целью по-прежнему оставался Гунси Чоу!

А почему он первым делом напал на Цзимо Цю?

Да потому, что Цзимо Цю выглядел как вспомогательный стратег!

Разве не было аксиомой для опытного вояки в хаотичном сражении первым делом убрать надоедливого Вэньсинь Вэньши? Пусть даже травник уже несколько десятилетий не принимал участия в реальных битвах, он верил, что аксиомы остаются аксиомами во все времена.

Логика травника была безупречна.

Проблема была в том, что… господа, времена изменились!

Цзимо Цю, которому, казалось бы, суждено было погибнуть, не только не умер, но и стоял на голове дракона, методично складывая пальцы в печати и произнося заклинания, то торопливые, то протяжные. Наполненная жизнью аура коснулась облаков, в мгновение ока превратившись в странный арбалет.

— Который может стрелять очередями.

Это был один из его трофеев, добытых на старых землях клана.

Гунси Чоу: «…»

Что, ему, дракону, что ли, держать арбалет и палить по врагам?

Насколько ему было известно, даже арбалет Чжугэ мог выпустить лишь десять стрел за раз. Пусть даже Ци, превращённая в арбалет, и не нуждалась в ручной перезарядке, но ей всё равно требовался процесс накопления энергии. Промежуток между двумя выстрелами — это лучший шанс для врага нанести удар! А что ещё важнее, враги — это не неподвижные мишени, они умеют не только бегать и прятаться, но ещё и наброситься на тебя и разбить арбалет вдребезги!

Пусть даже в душе у него была тысяча причин не делать этого, но он действовал очень честно, воспринимая это как попытку испытать новое оружие брата! Если бы это был не брат, а кто-то другой, Гунси Чоу даже не взглянул бы в его сторону!

Травник был опытным полководцем, прекрасно разбирающимся в военной технике. Он поначалу переживал, что оборона Гунси Чоу слишком крепка, и несколько прямых атак не позволили ему найти ни одной бреши. Но он и подумать не мог, что этого молодого человека одурачит его же союзник, да ещё и в таком неподходящем для этого месте. Зачем утруждать себя установкой арбалета?

Арбалетом по одному ему?

Чем это отличается от того, чтобы бросать валуны в комара?

Но травник очень быстро перестал смеяться.

Улыбка застыла на его лице в очень неестественном и неловком положении.

Этот арбалет, размером с дракона Гунси Чоу, за один раз выпускал не десять стрел, а сотни изумрудных шаров, летевших под разными углами. Диаметр каждого шара превышал один чжан. И назвать их шарами было не совсем верно — внутри каждого из них скрывался клубок крайне нестабильной, жестокой энергии. Малейший дисбаланс мог привести к взрыву шара, а взрывы притягивались друг к другу, перекрывая всё пространство!

Что ещё хуже, с виду они казались совершенно безобидными. Лишь в момент взрыва жертва узнавала о скрытом внутри секрете! Травник на себе испытал один взрыв и тут же понял, в чём подвох, мгновенно выскочив из зоны поражения. По сравнению с бескрайностью неба и земли, радиус взрыва был ничтожно мал.

— Сопляк, готовься умирать!

Никто не разбирался в преимуществах и недостатках арбалетов лучше, чем этот старый генерал. Промежуток между двумя выстрелами — это верная смерть для Гунси Чоу!

В результате… Стоило ему, высокопоставленному Гуаньнэйхоу девятнадцатого ранга, выложиться на полную катушку, и его Мо Дао был уже готов к атаке, как перед глазами возникла новая волна шаров. Как бы он ни изворачивался, шары, словно привязанные, преследовали его, не давая остановиться и накопить энергию. Что ещё хуже, если бы травник не уворачивался, то из-за этой плотности шары всё равно столкнулись бы друг с другом и взорвались.

Он уже обежал всё вокруг, но Гунси Чоу всё ещё не останавливался. И у него даже не было намёка на то, что его Вэньци на исходе.

Да, если не можешь победить, можешь просто измотать противника.

Какой толк от убойной силы Мо Дао, если он не может никого достать?

И это ещё не всё, травник заметил, что его скорость незаметно снижается! А мышцы в руках и ногах ощущали какую-то неясную скованность и онемение.

Зрачки травника задрожали, словно он что-то понял.

Он резко собрал энергию Удань, чтобы рассеять скверну, затаившуюся в его меридианах, — её было так мало, что, если бы не присматриваться, можно было бы подумать, что она — часть самих меридианов!

Да, Цзимо Цю отравил его. Точнее говоря, он нашёл способ подсадить ему червей Гу.

Мощности шаров было недостаточно, чтобы угрожать жизни травника, а мгновенный выстрел сотни шаров мог лишь перепачкать его с головы до ног и немного потешить самолюбие. Однако, если добавить к этому немного червей Гу, результат мог быть ошеломляющим, преподнеся травнику большой сюрприз — взрывы производили бесцветный и не имеющий запаха яд, который мог парализовать мышцы!

— Ничтожный приём!

Он сможет полностью изгнать этот яд Гу не более чем за два вдоха!

Он не мог убить, но мог насолить!

Восхищение, которое травник испытывал к Гунси Чоу, было полностью уничтожено, и он стал называть его не иначе, как «ничтожным сопляком»!

— Осмелишься ли ты сразиться со стариком лицом к лицу!

Гунси Чоу уже собирался было согласиться, ведь ему, как-никак, тоже не нравилось бегать с арбалетом повсюду, да и он, чего греха таить, хотел вновь ощутить давно забытую угрозу смерти. Но, вспомнив, что рядом с ним находится его старший брат, он тут же проглотил свои слова.

Травник, не получив ответа, взбесился:

— Трус!

Накопив всю свою энергию, он нанёс смертельный удар дракону!

Аура клинка прорвалась сквозь взрывную волну, раскалывая облака и рассекая камни, а сотня призраков искривилась в гримасе алого демона, который одним глотком поглотил драконью тень. На лице травника отразилась зловещая улыбка:

— Отправляйся в брюхо к демонам!

http://tl.rulate.ru/book/109723/7640220