Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1211. Год, чтобы установить миропорядок

Глава 1211. Год, чтобы установить миропорядок

Цуй Хуэй смогла с трудом встать с постели лишь на третий день после того, как пришла в себя.

Цуй Чжи по-прежнему появлялся словно дракон — голова видна, а хвоста нет.

Цуй Хуэй лишь полусонно ощущала его кратковременные появления, но каждый раз, проснувшись, она не видела его, а лишь чувствовала оставшийся от него аромат благовоний. Ничего страшного, если мужа нет рядом, ведь у неё есть прекрасный сын, который ухаживает за ней, подаёт чай и воду, хлопочет во всём.

Однако и у любимого сыночка не всегда всё получается так, как хочется.

Цуй Сюн казался услужливым, внимательным и заботливым, но тайком от матери выказывал нерешительность, словно хотел что-то сказать, но не решался.

Он думал, что хорошо скрывается, но на самом деле — ничего подобного.

Цуй Хуэй чуть ли не чувствовала, как у неё от этого начинает болеть желудок, поэтому она нетерпеливо сказала:

— Я знаю, что ты не из тех, кто умеет держать всё в себе. Если хочешь что-то сказать, говори. Если нет, убери это выражение с лица!

Цуй Сюн заколебался:

— Баоцзюнь приходила.

— А где она сейчас?

— Сын... сын решил, чтобы она сначала вернулась. У матери плохое здоровье, сейчас ей больше всего нужен покой...

Голос Цуй Сюна постепенно стих.

Цуй Хуэй холодно усмехнулась:

— Говори, почему замолчал? Чем это дитя Баоцзюнь тебя обидела, что ты её прогнал?

«Баоцзюнь», о которой говорил Цуй Сюн, была не кем иным, как Ю Мяо, использовавшей личность Юй Бао. С тех пор, как правитель пожаловал им брак, они стали законными женихом и невестой. Чтобы развить чувства между детьми и не допустить, чтобы слепой брак превратился в несчастный, как правитель, так и клан Цуй были рады видеть общение Цуй Сюна с «Баоцзюнь». И те не оправдали их ожидания.

Как эти двое, влюблённые друг в друга, могли внезапно поссориться?

Цуй Хуэй задала вопрос, и Цуй Сюну оставалось только признаться:

— Она... не обидела сына, просто её визит был не... не в качестве «Баоцзюнь», а по приказу правителя... Сын злится не на Баоцзюнь, а на того, кто над ней стоит.

Обида старшего сына оказалась даже сильнее, чем ожидала Цуй Хуэй.

Он даже осмелился сказать крамольные слова:

— Что с того, что он правитель? Раньше он видел в аристократии занозу в глазу, несколько раз вместе со своим доверенным лицом Мэй Цзинхэ усложнял жизнь нашей семье, протягивал руки к матери, из-за чего вы чуть не погибли в темнице. Теперь он рассорился с Мэй Цзинхэ, вспомнил о нашей семье и пытается компенсировать события в темнице, возместить ими страдания матери. Позвольте спросить, разве в мире бывают такие дешёвые дела? Я отправил Баоцзюнь обратно, не желая ссориться и зря ранить чувства. Лучше не видеться.

Помимо этого, были и другие соображения.

Весь столичный округ Цин знал, что бывшая госпожа клана Цуй была отправлена Мэй Цзинхэ в темницу, подверглась языковым пыткам, и её жизнь была предрешена. Чем это отличается от убийства? Правитель даёт кое-какие награды и хочет, чтобы всё забылось? Не означает ли это, что в будущем королевская семья сможет хватать кого захочет из клана Цуй? Даже если человека истерзают до полусмерти, ничего страшного, небольшая награда — и дело в шляпе. Жизнь женщины из клана Цуй ничего не стоит. Цуй Сюн не знал, что думает его отец Цуй Чжи, но он не допустит такого.

Цуй Хуэй:

— Надо сказать, Цуй Сюн действительно был сыном Цуй Чжи. В некоторых вещах отец и сын действительно были похожи друг на друга.

Она спросила сына:

— Сюн, скажи-ка матери: ты поделился своими мыслями с Баоцзюнь? Ты думаешь, что у тебя есть трудности и обиды, но разве Баоцзюнь, которую ты выгнал и с которой обошлись холодно, не испытывает ещё больше обид? Пока ваш брак в силе, ты должен больше думать о её чувствах. Она не только правая рука, которой пользуется правитель, но и твоя невеста.

Она знала, что невеста — ненастоящая, но сын об этом не знал.

Независимо от того, кто будет её будущей невесткой, Цуй Хуэй была недовольна тем, как отец и сын из клана Цуй всё устраивали, считая, что всё продумали.

Цуй Сюн удивлённо посмотрел на неё:

— Но Баоцзюнь...

— Ты боишься, что Баоцзюнь будет больше симпатизировать правителю и предаст тебя?

Цуй Сюн:

— Его молчание было подтверждением.

Цуй Хуэй холодно усмехнулась:

— Онемел?

— Сын знает, что мать всегда любила Баоцзюнь и верит, что она не такой человек. Мне было неприятно это слышать, но... но сын считает, что ради отношений, которые в любой момент могут измениться, отказываться от будущего просто глупо! Глупо, как свинья! Баоцзюнь умна, и если она узнает об этом и донесёт правителю, это будет вполне нормально! Поэтому сын решил просто промолчать.

Раскрывать секреты и ожидать, что человек выберет тебя, а не будущее, — всё равно что хвастаться золотом перед вором и требовать, чтобы вор оставался добропорядочным, не воровал и не грабил. Это поведение действительно ненормально!

Так не лучше ли с самого начала молчать?

Цуй Хуэй:

— Что ж, у каждого своя правда. Она не стала спорить с сыном о таких мелочах. В любом случае, правитель Цин был полон решимости восстановить с ней отношения и заполучить «Шэнь Юли». Он не отступит из-за одного-двух отказов. Цуй Хуэй расслабилась и целиком посвятила себя лечению.

Как и ожидалось, правитель Цин проявил десятипроцентный энтузиазм и искренность, почти из кожи вон лез, пытаясь загладить вину перед Цуй Хуэй. Помимо материальной компенсации, он ещё и распустил слухи, устроив пир в честь дочери Цуй Хуэй, чтобы присмотреть ей молодого и талантливого жениха, пытаясь заключить ещё один брак.

Казалось бы, великая милость, но не без намёка на угрозу Цуй Хуэй. Оставалось только посмотреть, как отнесётся к этому сама Цуй Хуэй.

Правитель Цин не стал класть все яйца в одну корзину. Помимо вышеперечисленных мер, он ещё и издал указ, восхваляющий достижения Шэнь Тан в княжестве Цин, отмечая, что её политические успехи за последние два года были просто несравненными. В прошлом году, во время сезона дождей, свирепствовали восемь ветров, и число простолюдинов, пострадавших в течение нескольких месяцев, достигло миллиона. Кроме того, разрушение двух дамб привело к наводнениям ниже по течению, и беженцам негде было укрыться. В таких условиях её правление было одним из немногих регионов, находящихся в зоне бедствия, но не понесших никаких потерь.

Ещё до прихода четырёх ветров оборонительные барьеры города были открыты. После того, как бедственные ветры утихли, нижестоящие чиновники поочерёдно докладывали о ситуации с бедствиями и запрашивали ассигнования на оказание помощи. Шэнь Тан сообщила лишь о том, что обрушилось более тридцати жилых домов, и заявила, что эти старые дома и так собирались сносить, и природа помогла им в этом, сэкономив деньги на рабочей силе. Ранено было одиннадцать человек, трое из которых не послушались советов и вышли на улицу, где были ранены, а остальные восемь были пожилыми людьми, которые простудились, но, к счастью, лекарства были вовремя, и никто не умер.

В то время Шэнь Тан сильно ругали в цензоратском ведомстве государства Цин. Многие чиновники, как военные, так и гражданские, считали, что она скрывает правду, чтобы выслужиться! Политические противники Цуй Чжи ещё и язвительно высмеяли это дело, заявив, что этот абсурдный доклад был санкционирован Цуй, и это было просто глупо! Они думали только о том, как выслужиться и польстить, не заботясь о бедственном положении людей!

Цуй Чжи подвергся сильной критике.

Истина не важна, важно иметь возможность нанести удар по политическим противникам.

Правитель наблюдал за всем этим со стороны, а затем вмешался, прежде чем обе стороны разгорячились, и легкомысленно заявил, что отправит людей для расследования правды и восстановления справедливости для невиновных. Дело на этом и закончилось, а результаты расследования так и не были обнародованы. В придворной жизни каждый день происходили новые события, и со временем никто больше не обращал на это внимания. Никто не ожидал, что правитель Цин проявит инициативу, чтобы упомянуть об этом, и на этом основании повысит в должности людей из лагеря Цуй, назначив двойника Шэнь Тан управлять одним из округов.

Расположение этого места было несколько деликатным.

Оно включало в себя не только регион, которым изначально управлял двойник Шэнь Тан, но и часть территории, которую имели право занимать только доверенные лица правителя. По названию это был всего лишь округ, но на самом деле он был намного больше, чем «округ», что означало, что у этого нового фаворита был огромный потенциал.

Неудивительно, что многим пришлось задуматься. Неужели правитель и клан Цуй снова стали не разлей вода?

Так думали не только посторонние, но и многие внутри клана Цуй. Перед лицом многочисленных слухов глава клана Цуй Чжи никак не комментировал ситуацию и редко появлялся на публике. Большинство дел клана Цуй принималось старшим сыном Цуй Сюном, чья позиция была двусмысленной.

Водоворот в столице нисколько не повлиял на карьерный рост Шэнь Тан. В последнее время ей везло как никогда. У неё появилась законная причина для увеличения масштабов своей частной армии, и силы, которые она ранее скрывала, постепенно выходили на свет. К любезностям правителя Цин она относилась так: не признавала, не отвергала, ничего не обещала. Она была таким же подонком, как и все, и остальное правитель Цин додумает сам.

Сначала заслужить доверие, а затем, перевернув ситуацию, отправить княжество Цин в небытие. В этой битве Шэнь Тан не собиралась затягивать.

— Год, чтобы установить миропорядок!

Шэнь Тан более двух лет работала в юго-западном регионе через своего двойника. Из-за ограниченной территории и пристального внимания со стороны клана Цуй она не слишком увлекалась набором солдат и покупкой лошадей. Самым важным было оставаться в тени. Большая часть её энергии была направлена на расширение круга общения, использование высококачественных семян риса для накопления припасов и продовольствия, а также на то, чтобы обманывать богатых, выступая в качестве посредника между юго-западными странами и княжеством Кан — княжество Цин в последние годы постепенно поглощало другие страны, хотя и нечасто, но это заставляло близлежащие небольшие страны жить в постоянном страхе.

Небольшие страны, поддерживая связь с княжеством Кан, чувствовали себя в большей безопасности.

Пешки были на месте, осталось только начать игру.

Ляо Цзя, перебирая шахматные фигуры, на мгновение задумался, а затем, опустив глаза на сложную и запутанную шахматную партию, сказал:

— Год? Не слишком ли это быстро?

Поле боя постоянно меняется, и даже если сторона хорошо подготовлена, взять под контроль альянс юго-западного континента во главе с княжеством Цин за год — задача не из лёгких. Независимо от того, насколько Ляо Цзя уверен в этой партии, он не считает, что поспешность и жажда успеха — это хорошо, это может легко привести к перевороту.

Шэнь Тан:

— Год — это захват юго-западного континента. Не части юго-запада.

Она вздохнула:

— Надо действовать быстро.

Если действовать слишком медленно и позволить центральному континенту отреагировать и вклиниться, возникнут большие проблемы, и ситуация будет в несколько раз сложнее, чем в те годы, когда её зажали между северной пустыней и княжеством Гао. Все эти годы она повсюду что-то устраивала, в том числе давала центральным странам попробовать сладость.

Формально небольшие страны платили большим странам плату за защиту, а большие страны принимали подношения небольших стран и больше не воевали. На самом деле, она использовала их в качестве буферных зон для войны, чтобы предотвратить вторжение больших держав в Кан с севера. Если бы не сдержанный характер Шэнь Тан, она бы уже давно поглотила все небольшие страны вокруг себя. Небольшие страны не важны, важно выиграть время!

Ляо Цзя снова и снова моделировал в уме, предполагая сотни непредвиденных ситуаций. Он не стал советовать Шэнь Тан быть осторожной, а лишь спросил:

— Госпожа, всё ли готово в стране?

Шэнь Тан:

— Ты же знаешь характеры других.

В княжестве Кан, независимо от того, были ли это радикалы или консерваторы, у всех в голове были только военные заслуги. Разница заключалась в том, что радикалы любили использовать самые грубые и прямолинейные средства для захвата военных заслуг, а консерваторы считали, что военные заслуги, какими бы хорошими они ни были, нужно получать приличным способом. Шэнь Тан приложила немало усилий, чтобы подавить их и дать им спокойно развиваться:

— Если я не выпущу этих людей на волю, я действительно боюсь, что они забудут, как это было больно.

Разве Ли Вань в своё время не эта группа людей подстрекала?

— Мне не нужно этого делать, они уже давно готовы...

Осталось только отдать приказ, и стадо вырвется на свободу.

Ляо Цзя, подумав об этих коллегах, не мог не улыбнуться.

— Слова госпожи преувеличены. Военные и гражданские чиновники любят сражаться, но если госпожа полна решимости подавить их и не начинать войну, разве их не удастся сдержать? Те люди осмеливаются действовать только потому, что видят, что у госпожи тоже появилось желание начать войну. Правитель и подданные всегда едины в своих намерениях.

Ляо Цзя погладил шахматную фигуру:

— За год есть шанс, Цзя просто боится, что центральный континент не даст нам этого шанса...

Это немного рискованно.

Шэнь Тан усмехнулась:

— Знаешь ли ты, что несколько дней назад во дворце появился незваный гость. Не буду тянуть кота за хвост — пришёл Вэй Чэн, двадцатый по рангу Чэхоу, который появился как комета и так же быстро исчез во время войны в княжестве Гао. Он и его дядя были верными сторонниками правителя государства У, и они ни за что не перешли бы в другой клан, но в тот день он действительно смягчился, и при необходимости их несложно будет использовать. Кроме того, моё альтер эго «Цзысюй» на центральном континенте накопило определённую силу. Если сильные страны центрального континента действительно объединятся, чтобы сорвать наши планы, они смогут пригодиться!

Она привела пример:

— Например, проникнуть в их союзническую армию, сжечь их припасы, тайно устроить им немного проблем — это несложно.

Её «Путь Чжухоу» не мог предоставить ей мощную силу, когда она была слаба, поэтому ей оставалось только жить скромно, расширять круг союзников и пережидать этот период. Но этот «Путь Чжухоу», после того как она стала сильной, стал божественным умением, которое позволило ей взлететь!

Припасы врага сожжены, не говоря уже о войне, даже двигаться будет невозможно.

А что насчёт Шэнь Тан?

Поставки продовольствия были обильными, а мобильность не ограничивалась линией снабжения.

Шэнь Тан сказала, что втайне сожжёт чужие припасы, и это действительно может задержать перехват с центра. Она дала себе год на усмирение юго-западного континента, и этот год был не её пределом, а гарантией!

Ляо Цзя слегка кашлянул, отпуская шутку.

— К счастью, здесь нет историографа. Если бы сегодняшние слова были записаны историографом и дошли до потомков, госпожа не смогла бы избавиться от ярлыка «тёмного интригана».

В основном поощряют честных, прямолинейных и сильных правителей.

Пусть лучше тёмными интриганами будут советники.

Ци Юаньлян, вероятно, был бы очень рад.

Чёрную работу взвалят на него, и потомки, вероятно, даже не станут проверять, так ли это на самом деле, потому что это звучало так, будто это то, что он мог сделать.

Шэнь Тан:

— Кого ты вспомнил? Не пугай меня.

Реальная реакция Шэнь Тан позабавила Ляо Цзя, улыбка которого была настолько тонкой, что Шэнь Тан молча отвернулась. Лёгкая атмосфера закончилась, когда Ляо Цзя переоделся и ушёл. Шэнь Тан встала и принялась собирать вещи.

После повышения в должности необходимо было сменить место работы.

Она заявила, что ещё не закончила работу и отложила вступление в должность на десять дней. Сегодня был последний срок. Не смотрите на то, что у неё было немного личных вещей, но когда их собрали в небольшую коробку, вес оказался довольно значительным. Двум военным пришлось объединить усилия, чтобы поднять её в карету. Шэнь Тан подробно объяснила преемнику все тонкости работы, а когда почти всё рассказала, военный подошёл и сказал:

— Госпожа, всё готово.

Шэнь Тан кивнула:

— Хорошо, пошли.

Обернувшись, она сказала нескольким людям, пришедшим проводить её:

— Не провожайте.

— Желаем вам удачи на войне!

Шэнь Тан в отличном настроении направилась к карете у двери.

Как только она перешагнула левой ногой порог, её сердце внезапно сжалось. Дыхание смерти следовало за ней по пятам, и тут же последовала волна убийственной Ци. Она отскочила, чтобы избежать этой скрытой атаки, но не ожидала, что этот убийца окажется довольно опытным. Он не только не отстал от неё, но и использовал коварные и ядовитые приёмы, собирая в ладони тысячи Ци-клинков. Если бы она попала под этот удар, это было бы равносильно линчеванию в небольшом масштабе!

Шэнь Тан под изумлённым взглядом убийцы не стала уклоняться, а наоборот, ринулась вперёд, босыми ногами раздробив летящие световые клинки, и следующим движением согнула пальцы в когти, устремляясь к жизненно важным точкам убийцы:

— Кто ты такой?

http://tl.rulate.ru/book/109723/7605218