Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1201. «Укрывая красавицу в золотом доме»

Глава 1201. «Укрывая красавицу в золотом доме»

Цинь Ли и Тань Чун ладили на удивление хорошо.

Настолько хорошо, что даже хозяин дома, Ци Шань, оказался «в изоляции».

Крайне недовольный, он схватил проходившую мимо кошку — ну и ладно, не обращают на него внимания, так у него хоть кошка будет. И, не обращая внимания на мяуканье, усадил ее к себе на колени и стал дразнить. Кошке это сначала не понравилось, и она слегка покусывала его за пальцы.

Но этой силы не хватало даже чтобы почесать.

Благодаря отточенной технике «гладить по шерстке» Ци Шаня, кошка быстро забыла о былом недовольстве, потянулась у него на коленях, лениво перевернулась на спину и подставила животик. Если Ци Шань прикладывал недостаточно усилий, кошка обхватывала его руку лапками, сворачивалась в пушистый клубок и прерывисто мурлыкала. Поначалу Ци Шаня забавляло слушать их беседу, но вскоре ему стало скучно, и он, подперев рукой низкий столик, подпер тыльной стороной ладони щеку. Под медленное покачивание пламени свечи Ци Шаня постепенно стало клонить в сон.

Голова опускалась раз за разом.

Проснувшись, он обнаружил, что в кабинете остался только Тань Чун.

Краем глаза заметив, что лунный свет за окном сместился, Ци Шань зевнул и спросил:

— Когда Гунсу ушёл?

Тань Чун ответил:

— Только что.

Ци Шань нахмурился:

— Уже заполночь, в столице комендантский час, зачем ему возвращаться? Если его поймает патруль, доклад цензора завтра же ляжет на стол госпожи…

Отношения нельзя оценивать только по внешнему виду, даже у такого, как он, иногда бывают друзья, которые приходят в гости. Если случайно засиделись допоздна, и ночью неудобно возвращаться, можно переночевать в гостевом дворе. В доме Ци Шаня не так много людей, гостевые дворы всегда пустуют, разместить Таня Чуна и Цинь Ли не проблема.

Тань Чун сказал:

— Гостевой двор не успеть подготовить.

Ци Шань: «…»

У Цинь Ли есть пунктик насчет чистоты, а в доме Ци Шаня полно кошек. Даже если гостевой двор для кошек закрыт, всегда найдется кошка, которая проберется внутрь, и даже регулярная уборка не может полностью исключить вездесущую кошачью шерсть. Если Цинь Ли останется на ночь, гостевой двор нужно за час до этого убирать в углах. Сегодня слишком поздно, чем ждать уборки, лучше пойти домой и поспать.

Предыдущая поза для сна вызвала у Ци Шаня боль в пояснице, он слегка пошевелился, и кошка, спавшая у него на коленях, проснулась и отскочила далеко. Он вытянул ноги, растирая онемевшие участки тела, и, скривившись, пробормотал о Цинь Ли:

— Да, конечно, наш господин Ци любит порядок!

Упавшая с плеч шаль соскользнула на пол.

Ци Шань, слегка удивленный, поднял её и осмотрел.

— Он не только любит порядок, но и обладает состраданием к бедным и слабым.

Ци Шань помнил, как года два назад, одной снежной ночью, Цинь Ли и несколько других внезапно захотели полюбоваться ночным видом в снегу, и несколько бездельников с энтузиазмом отправились в горы. Поднялись пешком, полюбовались снегом, полюбовались луной и подумали, что до восхода солнца осталось не так уж много времени, и решили подождать два часа на вершине горы, чтобы полюбоваться восходом солнца.

Поскольку это было спонтанное решение, Ци Шань не взял с собой никакой теплой одежды.

Из всей компании только Цинь Ли был тепло одет.

Он даже не согласился одолжить лисью шубу, чтобы тот немного согрелся.

В результате Ци Шань сильно простудился зимой и чихал.

Не надо спрашивать, почему Вэньци не может защитить тело от холода, надо спросить, почему этот снежный пейзаж был создан военными искусственно, они говорили, что обильный снег предвещает хороший год, а гора, на которую они взбирались, находилась в пределах военного построения, и эффект Вэньци снижался. Все, кроме Ци Шаня, были бодры и веселы.

Пришлось взять один день отпуска по болезни.

Все чиновники при дворе знали, что Ци Шань не переносит холод.

Тань Чун сказал:

— Господин Цинь велел управляющему накинуть её на тебя.

Ци Шань примерился к обращению Таня Чуна.

Усмехнувшись, он сказал:

— Господин Цинь, ах, вы двое быстро нашли общий язык. У господина Цинь, похоже, есть какой-то талант.

Ци Шань своими глазами видел, как Тань Чун избегает мужчин и испытывает к ним глубокое отвращение. Мужчин, с которыми он мог терпеть и разговаривать в одной комнате, можно пересчитать по пальцам. Даже если Тань Чун под руководством госпожи пересмотрел свои взгляды, улучшения произошли не за один день и не за два.

С другой стороны — Цинь Ли, хотя и не обладает широким характером, но определенно является другом, который может вселить уверенность и покой. Благодаря его сдержанному, самоотверженному и сдержанному характеру, если это не глубокая вражда или попрание его принципов, можно даже не беспокоиться, что Цинь Ли нанесет удар в спину.

С таким человеком можно спокойно дружить.

Ци Шань был полной противоположностью.

Тань Чун: «…»

Ци Шань встал, осторожно ставя онемевшие ноги, и только через некоторое время пришел в себя:

— Кстати, Гунсу не сказал, зачем он пришел на этот раз? Не думаю же, что он просто приветствовал меня, вернувшегося с поля боя живым…

Тань Чун снова покачал головой.

— Не сказал, но можно догадаться, просто из-за моего присутствия и того, что ты крепко спал, ему было неудобно говорить.

Как бы ему ни были неприятны военные дела, он все же был стратегом, который понимал все интриги и уловки. Цинь Ли, скорее всего, пришел к нему, чтобы разузнать некоторые новости, но не ожидал, что Ци Шань будет тормозить. Из-за этого, когда Цинь Ли уходил, на его лице было некоторое мрачное недовольство. Однако это дело не имело отношения к Тань Чуну, человека, обидевшего Цинь Ли, звали Ци Шань, а не он.

Сказав это, Тань Чун почувствовал некоторое удивление.

— Судя по обрывочным фразам господина Циня, у него с тобой давние обиды, да еще и я был здесь, как ты вообще мог уснуть?

К ногам Ци Шаня, наконец, вернулось чувство.

Он попытался шагнуть и улыбнулся, улыбка редкая, идущая от самого сердца:

— Под ногами императора, в столице, если даже в собственном доме не можешь спокойно отдохнуть, то где вообще есть безопасное место в этом мире? Если бы вы двое решили воспользоваться моим состоянием, я бы ничего не смог поделать.

Эти слова были сказаны с уверенностью и прямотой.

Теперь пришла очередь Тань Чуна потерять дар речи.

— Уже поздно, Мэнъюань, сначала отдохни в гостевом дворе. Завтра вернется Цзюньцяо, как раз поможет с покупками к Новому году. Ты должен увидеть процветание столицы Фэнло в дневное время, ее не могут сравниться с обычными маленькими странами!

Большинство министерств и ведомств уже закрылись на новогодние праздники.

Указ о назначении Тань Чуна должен быть издан только после Нового года.

Это означало, что в этом году Новый год в доме можно будет отметить втроем.

Тань Чун сказал:

— Я не вижу никакой разницы.

Когда он въезжал в город, он видел все из кареты. Он признавал, что улицы действительно широкие и опрятные, а крыши и черепица домов расположены в живописном порядке, но, поскольку приближались новогодние праздники, он не видел ни одной души, что создавало иллюзию изысканного процветания. Однако Шэнь Тан не хотела беспокоить горожан, намеренно скрыла новости и выбрала отдаленные ворота для въезда в город.

Так что Тань Чун увидел, что людей мало, это было нормально.

Еще не рассвело, как Ци Шань вышел из дома на службу, чтобы уладить мелкие вопросы, но уже через час вернулся, как раз к утреннему часу пик на раннем рынке, и, проходя мимо лавки со сладостями, которую часто посещал Ци Мяо, купил понемногу всего ассортимента.

Только войдя в дом, он увидел, как управляющий вышел ему навстречу.

— Я только что видел, как слуги расчесывали лошадь для Цзюньцяо.

Управляющий доложил:

— Госпожа, действительно вернулась, но случайно встретила знатного гостя в доме, они поговорили пару слов и вместе ушли. Госпожа сказала, что хочет показать знатному гостю город и попросила главу семейства не оставлять им обед.

Ци Шань: «…Цзюньцяо ушла с Мэнъюанем?»

Управляющий сказал:

— Знатный гость сказал, что хочет кое-что купить.

Тань Чун не мог вечно жить в доме Ци Шаня.

Если бы он был один, то жил бы и жил, но в семье Таня Чуна было много людей, и всех их нельзя было сюда поселить. Тань Чун собирался посмотреть, какое жилье можно арендовать, а также приобрести некоторые вещи, чтобы можно было сразу перевезти людей и заселиться, не создавая лишних хлопот.

Ци Мяо была очень отзывчивой и сразу же согласилась стать гидом.

Чем больше слушал Ци Шань, тем больше понимал, что что-то здесь не так.

Ци Мяо, конечно, отзывчива, но очень строго соблюдает границу между мужчинами и женщинами, и не может просто так взять и пригласить незнакомого гостя выйти из дома.

Если только…

— Тань Мэнъюань сегодня переоделся в женскую одежду? — На этот раз управляющий выразил удивление, что значит «сегодня переоделся в женскую одежду»? Знатный гость обычно носит мужскую одежду, и должен был бы носить мужскую одежду…

Ци Шань: «…»

Хе-хе-хе, больше не нужно спрашивать.

Он глубоко вздохнул:

— Пусть будет так…

Несмотря на то, что с головой не всё в порядке, Тань Чун все же надежен в своих поступках и не причинит вреда Цзюньцяо. Даже если Ци Шань ошибся в суждениях, Цзюньцяо — не ягненок, которого можно зарезать. Проучившись столько лет медицине у Дун Дао, Ци Мяо лучше, чем кто-либо другой, знает о жизненно важных органах человека.

Однако он никак не ожидал, что Тань Чун действительно не причинит вреда Ци Мяо, но они вместе нанесут вред кошельку Ци Шаня! Оставшись дома, старый отец Ци самостоятельно пообедал, немного погладил Сушан, немного почитал заметки о Янлин, как ему стали приносить счета, и он потерял дар речи.

— Это все потратила Цзюньцяо?

Точнее говоря, потратили Тань Чун и Ци Мяо вместе.

Тань Чун прямо указал Ци Шаню оплатить счет.

Ци Шань: «…Нет, на каком основании?»

Тань Чун, радостно гулявший весь день и чувствовавший некоторую усталость в ногах, вспотел зимой и, усевшись, выпил пару глотков чаю, чтобы остыть:

— На каком основании? Тск, только на том основании, что ты, Ци Юаньлян, наделал столько дел, что ты должен мне огромную услугу. Если бы я время от времени не подметал за тобой хвосты, то среднезападное отделение и не знало бы, кто кого объегорил. А ты немало на этом нажился.

Ци Шань: «…»

Тань Чун лукаво улыбнулся:

— Разве этого не стоит?

Ци Шань стиснул зубы:

— Стоит! Еще как стоит!

Как он мог забыть, что Тань Мэнъюань, который на поверхности практиковал путь непротивления, сам вышел из жестокой конкуренции знатной семьи. Среднезападным отделением в основном управляли несколько кланов, и Тань Чун не занимал в отделении высокого положения, но и не низкое.

Тань Чун сказал:

— Где ты выманил эту дочь?

Он тоже хотел бы выманить и вырастить такую.

Ци Шань закатил глаза:

— Даже не думай об этом.

Зажав нос, он оплатил все счета Таня Чуна.

Однако это было только начало.

Тань Чун следовал урокам самовлюбленности, которым его учила Шэнь Тан, и перед тем, как что-либо сделать, сначала спрашивал себя о своих чувствах. Всего за несколько дней счета, словно вода, хлынули в резиденцию Ци Шаня. Эти события не могли укрыться от цензоров, и сразу же нашелся цензор, который захотел призвать к ответу.

Шэнь Тан вздохнула:

— Разве они не должны уже закрыться на Новый год?

Почему из цензурного ведомства все еще приходят доклады?

Открыв один из них, она, как и ожидалось, снова увидела доклад на Ци Шаня.

Шэнь Тан только взглянула на первые пару строк, как чуть не выплюнула чай:

— Кхе-кхе, «укрывая красавицу в золотом доме»? «Роскошь и распутство»?

Погоди-ка, она что-то пропустила?

Когда Юаньлян успел перейти к содержанию «укрывая красавицу в золотом доме»?

«Золотой дом» мы оставим в стороне, но кто эта «красавица»?

Шэнь Тан тут же не усидела на месте.

— Нет, нужно пойти посмотреть.

Взяв с собой историографа и других, она в частном порядке отправилась навестить дом Ци Шаня, чтобы разведать обстановку с «красавицей». Только она вышла из дворцовых ворот, как внезапно вспомнила о Тане Чуне:

— Стоп, разве этой «красавицей» не может быть Тань Мэнъюань?

Пока они шли по улице, слухи, как оказалось, уже распространились.

Шэнь Тан грызла семечки, прислонившись к многолюдному месту в чайном домике, и по собственной инициативе заговорила о недавних сплетнях об «укрывании красавицы в золотом доме», и тут же нашлись горожане, которые подтвердили её слова. В эти дни многие видели красавицу в резиденции Ци Шаня, и эта красавица постоянно появлялась и уходила вместе с госпожой из семьи Ци.

Клац-клац-клац, грызла она семечки.

Шэнь Тан сказала:

— Это еще ничего не доказывает.

Тот, кто делился сплетнями, сказал:

— Как это ничего не доказывает? Вчера я своими глазами видел, как Ци Чжуншу вместе с ними двумя…

Тут же нашлась женщина, которая поддакнула. Ее муж в обычные дни не то что сопроводить жену и дочь, даже сходить за уксусом и то находил сотню причин.

Шэнь Тан подлила им масла в огонь:

— И что с того? Ци Чжуншу раньше вместе с несколькими коллегами ходил смотреть пьесы и слушать музыку...

— Это не одно и то же...

Слушатели наперебой пытались объяснить. Пытаясь доказать разницу между этими двумя вещами.

Все горячо спорили, и группа Шэнь Тан незаметно ускользнула. Не наевшись сплетен, Шэнь Тан почувствовала себя довольно скучно, редко выбиралась из дворца, и не хотела так быстро возвращаться в клетку. Поэтому она распустила остальных, оставив только тайную охрану, и затерялась в толпе.

Только историографа никак не удавалось скинуть.

Шэнь Тан: «…»

Ладно-ладно, она не могла его обидеть!

Даже под ногами императора, в столице, полностью исключить мелкое воровство было невозможно, а в местах с более слабым надзором на улицах случались и грабежи. Если поймают, то в лучшем случае отделаются побоями. Шэнь Тан присела на обочине дороги, чтобы съесть вонтоны, только успела выпить два глотка супа, как услышала, что из лавки через дорогу доносится истошный крик:

— Грабят!

Рука историографа с деревянной ложкой замерла.

Мимо пронесся порыв ветра.

Подняв голову, он не увидел и следа госпожи.

Он поспешно встал, чтобы догнать ее, но хозяин лавки вонтонов, проворно схватив его за рукав, злобно сказал:

— Стой, один убежал, так ты тоже сбежать захотел? Старый бесстыдник, захотел бесплатно вонтонов поесть?

Историограф поспешно бросил монеты:

— Сдачи не надо.

Хозяин закричал:

— Мало!

Когда он добрался до места, госпожа, под аплодисменты толпы, вела преступника обратно, а за ней следовал жрец-чужеземец по фамилии Цзимо. Преступник пытался сбежать в середине пути, но получил пинок под зад и, споткнувшись, чуть не полетел лицом в грязь.

— Бежать? Еще думаешь сбежать?

Гнев Шэнь Тан еще не остыл.

Грабить у нее под носом — значит, наносить оскорбление ее лицу.

Толпа не узнала Шэнь Тан, которая немного замаскировалась, и подумала, что эта девушка с аккуратной и энергичной одеждой — какая-то взрывная и справедливая воительница. Шэнь Тан отнесла преступника к магазину пострадавшего, расплылась в улыбке, и на лбу у нее выступили капельки пота.

— Госпожа, я поймала его для вас.

— Спасибо вам, герой, спасибо вам, герой!

Цзимо Цю, стоявший за спиной Шэнь Тан, случайно оказался поблизости. Сначала он хотел помочь задержать преступника, но Шэнь Тан не отпустила его, поэтому он мог только помочь вернуть украденные вещи. Хозяйка магазина взяла деньги, постоянно выражая благодарность. Шэнь Тан тем временем пнула воришку и попросила у хозяйки воды. Ха, это оказался довольно прибыльный магазин напитков.

Хозяйка, сжимая в руках с трудом заработанные деньги, была очень благодарна и поспешно кивнула в ответ:

— Вода есть, конечно, есть.

Сказав это, она повернулась и налила Шэнь Тан чашку фруктовой воды.

Шэнь Тан не взяла ее, а только улыбнулась.

Обе ее руки были заняты тем, чтобы держать преступника, если она отпустит, то он убежит. Хозяйка магазина была тоже не промах, сразу же с улыбкой поднесла чашку к ее губам, Шэнь Тан, довольная тем, что ее план сработал, расправила брови и, слегка прикусив край чашки, запрокинула голову и выпила все до дна.

Окружающие тут же разразились смехом.

Хозяйка магазина тоже смутилась.

http://tl.rulate.ru/book/109723/7560840