Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1087. Смена ролей между гражданскими и военными (Часть 16)

Глава 1087. Смена ролей между гражданскими и военными (Часть 16)

— Ноты?

Этот ответ превзошёл все ожидания Нин Янь.

Она предполагала услышать самые разные вещи, но ни одна из них не была связана с нотами. Более того, сейчас, когда война в самом разгаре, госпожа не из тех, кто увлекается музыкой, с чего вдруг ей понадобились ноты? Нин Янь недоуменно спросила:

— Зачем госпоже ноты?

Шэнь Тан ответила очень просто:

— Играть.

Нин Янь чуть дар речи не потеряла:

— Сейчас?

Шэнь Тан удивлённо вскинула брови:

— А когда же ещё?

Нин Янь замолчала.

Согласно общепринятому мнению, Нин Янь не могла связать музыку с войной, это же вещи, далёкие друг от друга, как небо и земля. Если уж притягивать за уши, то лишь барабаны и гонги можно как-то связать с этими двумя сферами.

Подумав, она вспомнила, что Чу Яо вроде как изучал звуковые атаки.

Шэнь Тан пояснила:

— Некоторые любят вырывать слова из контекста, тыкать в нос обрывками высказываний из канона о пяти сословиях, мол, «врачи, шаманы, музыканты и ремесленники — презренные для благородного мужа», тем самым считая всё, что не относится к военной или гражданской службе, лишь «мелким искусством». И что в итоге? Помимо гражданских чиновников и военачальников, есть еще врачи и моцзя, у каждого из которых есть свои Яньлин, и каждый из них сияет по-своему. Раз так, почему не может быть музыкантов? Звук, кто знает, может оказаться мощнейшим оружием.

В обычных условиях звук действительно является самым быстрым и эффективным способом передачи информации во время войны. Например, звук барабана не только поднимает боевой дух армии, но и, в зависимости от ритма и ударов, может командовать наступлением или отступлением, держа ход битвы в своих руках.

Чу Яо ещё в юности высказывал смелые идеи о том, что звук не должен ограничиваться только этим. Возможно, он может давать такой же эффект усиления, как и другие Яньлин, но результаты были незначительными, и всё осталось на уровне теории. Впрочем, он пошёл по этому пути и открыл для себя другие возможности — если не воевать, то и ладно, а если уж воевать, то непременно нужно самому бросаться в атаку.

По словам Вэй Шоу, если безбашенный военачальник, рвущийся в бой, — это сорвавшаяся с цепи бешеная собака, то Чу Ухуэй — самый воспитанный и утончённый сумасшедший, который сам же и держит свою цепь в зубах. По его внешности никогда не скажешь, человек он или собака, в здравом уме или спятил.

На вид спокойный и сдержанный, но в душе уже давно озверел.

Шэнь Тан разделяла идеи Чу Яо. В святилищах ста школ непременно должно быть святилище, посвященное музыкантам!

Нин Янь почти поверила Шэнь Тан.

Но… она никогда не слышала, чтобы госпожа разбиралась в музыке. Из осторожности она спросила:

— Госпожа уверена в своих силах?

Шэнь Тан, сжимая короткую флейту, которую стащила у Гу Чи, уверенно ответила:

— Ничуть, но раньше получалось же.

Она не лгала. Просто получалось не у неё, а у Тёмной сущности.

Всё это восходит к решающей битве за крепость Юнгу много лет назад. Шэнь Тан возглавила отряд элитных воинов, чтобы навести шороху в тылу Шиу, в то время как основные силы Шиу потерпели неудачу в штурме крепости Юнгу. Крепость выстояла, и Шэнь Тан благополучно вернулась. На праздничном банкете по случаю победы Шэнь Тан, поддавшись уговорам, приняла к себе Сюнь Чжэня, эту золотую дыру, и в радости и печали выпила немало вина. Тут-то и вылезла Тёмная сущность и принялась играть «Песнь Переправы».

Об этих деталях Гу Чи рассказал ей уже после.

Гу Чи также сказал ей, что «Песнь Переправы» в исполнении Тёмной сущности была весьма неплоха. Как раз в тот момент, когда Шэнь Тан обрадовалась, что «она» не только знает военное дело и гражданскую службу, но и пишет картины, Гу Чи окатил её ушатом холодной воды:

— Она умеет играть только «Песнь Переправы».

Шэнь Тан, конечно, не поверила Гу Чи. Как может быть, чтобы человек, отлично разбирающийся в музыке, умел играть только одно произведение?

Гу Чи ответил:

— Она сама призналась, её слова были таковы: «Я умею играть только её», «Ничего особенного, просто много практики».

Даже человек, плохо разбирающийся в музыке, если будет раз за разом практиковаться в игре только одного произведения, потратив время и силы, сможет сыграть неплохо.

Шэнь Тан промолчала.

Позже она, не веря этому, тайно попыталась поиграть. Увы, об эффекте её сольных выступлений можно даже не говорить. Шэнь Тан не дождалась «слушающих рыб», зато дождалась «падающих ласточек и стыдливых цветов, заслоняющих луну и топящих рыб». Впервые в жизни она поняла, насколько правдивыми могут быть эти две идиомы! В ярости Шэнь Тан сломала флейту.

Зачем же сейчас, преодолевая себя, она снова подняла её?

Конечно, из-за одной невинной фразы.

Гуншу У мог использовать воинскую волю для призыва духов героев, чтобы те служили ему, принцип работы был похож на счётную доску Вэй Чэна. Шэнь Тан надеялась получить от Гуншу У план победы над врагом. Ответ Гуншу У был вполне обычным, таким же, как и ожидала Шэнь Тан, а вот Цзимо Цю предложил другую идею — если успокоить и упокоить эти души, рассеяв их навязчивые идеи, то можно добиться того же эффекта.

Решить проблему по-настоящему, с самого корня.

Шэнь Тан спросила его:

— У верховного жреца есть прекрасный план?

Цзимо Цю ответил:

— Решение в руках у Вашего Высочества.

Шэнь Тан указала на себя:

— У меня?

Цзимо Цю кивнул:

— Вы знаете.

Больше он ничего не мог сказать, потому что это всё, что ему было известно. Шэнь Тан в замешательстве почесала голову, постоянно вспоминая свои навыки. Не найдя ничего подходящего, она позвала Добрую сущность, чтобы вместе поискать решение.

Трёхлетняя Добрая сущность наконец-то выдала что-то дельное.

— Кто-то это умеет.

Шэнь Тан обрадовалась и воодушевилась:

— Кто именно?

Трёхлетняя Добрая сущность хихикнула:

— Тёмная сущность.

Шэнь Тан замолчала.

У неё появилось ощущение, будто её предали.

Внезапно её осенило, и Шэнь Тан вспомнила этот небольшой эпизод многолетней давности. К сожалению, единственным живым человеком, слышавшим «Песнь Переправы», был Гу Чи. Шэнь Тан попросила у него запись нот, но где Гу Чи мог её взять? Он слышал её только один раз. Полностью восстановить «Песнь Переправы» по памяти было бы для него слишком сложно.

Эти ноты были готовы только перед самой войной.

Шэнь Тан не возлагала на них всех надежд и составила план B и план C, чтобы выбрать, какой план реализовать в зависимости от развития ситуации. К несчастью, Вэй Чэн и его дядя вдруг устроили что-то странное, в результате чего ни один из запасных планов Шэнь Тан не пригодился.

Глядя на армию скелетов, которых никак не удавалось уничтожить, словно тараканов, и будучи ослабленной в боевом плане, Шэнь Тан могла только запустить этот кажущийся абсурдным план. Цзимо Цю должен был, как говорится, поймать вора, сначала поймав главаря, вместе с Гунси Чоу напрямую бросившись к вражескому командованию. Перед тем как он отправился в путь, Шэнь Тан наложила на него несколько Яньлин усиления:

— Иди.

В глазах Цзимо Цю мелькнуло лёгкое волнение.

— Для Меня служить Вашему Высочеству — великая честь.

В отличие от волнения Цзимо Цю, Гунси Чоу закатил глаза чуть ли не под лоб, пробормотав:

— Бесплатное приложение к заказу.

Эх, старший брат совсем не умеет себя вести. Каков характер у этой женщины? Да мимо пробегающая бродячая собака и та поджимает хвост, боясь, как бы она не остригла с неё шерсть. А старший брат ведёт себя так, будто для него величайшая честь, что с него стригут шерсть. Так его же до нитки обдерут!

В то время как братья Цзимо Цю отправились лоб в лоб сражаться с духовным наставником вечноживущей страны, Шэнь Тан попросила у Гу Чи ноты и вытащила короткую флейту. Открыв ноты, она склонилась над ними, пристально разглядывая.

Внешне выглядела спокойной, но на самом деле ужасно нервничала. Она понимала ноты, знала ритм и даже могла представить себе эффект в голове, но, увы, — всё знает, но ничего не умеет. Рука Шэнь Тан, державшая флейту, дрожала от напряжения. Ошибиться не страшно, но опозориться перед всей армией — это смертельно.

Нервничала не только Шэнь Тан, но и знавший о её плане Гу Чи. Если бы всё контролировала Тёмная сущность, он бы, конечно, не стал волноваться, но ведь всё контролировала госпожа. У неё было шесть отверстий из семи, совершенно не понимающих в музыке. Страшно было даже представить, как это всё будет звучать!

Шэнь Тан:

— Если не хочешь, чтобы я вынула иглу и зашила тебе рот, заткнись.

Ругая его, Гу Чи не выдавал никакой важной информации. Но ведь изначально никто не знал, что она собирается играть, и, даже если это будет звучать отвратительно, это повлияет лишь на небольшую группу людей. Гу Чи же своими мыслями, которым нет удержу, выдал, что она совершенно не разбирается в музыке. Разве она, госпожа, не дорожит своим лицом? В этот момент Шэнь Тан чуть не захотела его убить…

Она несколько раз глубоко вздохнула. Необъяснимо возникло ощущение, будто она должна выйти на сцену на школьном вечере. Она даже чуть не взяла флейту задом наперёд.

Однако это настроение продлилось недолго, потому что в тот момент, когда Шэнь Тан извлекла первый звук, она мгновенно погрузилась в какое-то волшебное, неземное состояние. Её руки, казалось, действовали сами по себе, спонтанно играя эту «Песнь Переправы». Шэнь Тан слегка замерла, сдержала желание прервать игру и просто позволила себе погрузиться в это состояние.

В одно мгновение громкие звуки флейты пронзили небеса. И словно холодный луч света рассек кровавую и мрачную атмосферу поля боя. Несмотря на то, что это была траурная музыка, предназначенная для успокоения душ умерших, в ней не было ни капли тяжести, печали или грусти, и ни малейшего намёка на тоску. Было лишь какое-то возбуждение, воодушевление и беззаботность. В тот момент, когда звуки флейты проникли в уши, даже тяжелое тело стало легче на три доли. Даже сама Шэнь Тан погрузилась в музыку. Словно в трансе, она закрыла глаза.

На первом этапе звуки флейты охватили лишь часть центральной армии. На втором этапе они распространились на всю армию. Неизвестно, было ли это влияние музыки, но и без того агрессивные скелеты-воины стали двигаться заметно медленнее, их сила была уже не такой жестокой, как раньше, а в их глазницах стал проясняться мутный огонь. Нин Янь первой заметила эти изменения и пришла в ужас. Она несколько раз перепроверила, чтобы убедиться, что это не её воображение. Не только эти разрозненные скелеты-воины, но и те, что были заперты в её иллюзорном мире Яньлин, и метались, как слепые котята, стали намного тише. Более того, растерянно озирались, словно пытаясь понять, где они находятся и что делают. Нин Янь напряжённо сжала кулаки.

На третьем этапе звуки флейты наполнились огромным количеством Вэньци и, подхваченные ветром, унеслись вдаль. Вместе с расширением зоны действия усилилось и воздействие. Рука скелета-воина разжалась, и оружие с грохотом упало на землю. Эта сцена, словно заразная болезнь, передавалась от одного к другому, от десяти к сотне, и всё больше и больше скелетов-воинов останавливались или бросали оружие. Это привело к тому, что солдаты царства Кан, которые ещё недавно сражались не на жизнь, а на смерть, пришли в замешательство. Что вообще происходит?

— У-у-у-у-у…

В этот момент Нин Янь уловила ухом цепочку заунывных звуков. На первый взгляд казалось, что это завывает ветер, но прислушавшись повнимательнее, можно было различить плач человека. Этот звук был печальным и жалобным, словно в нём было невыразимое горе и обида. У слушателей слегка защипало в носу. Источником звука оказались скелеты! Скелеты-воины, бросившие оружие, закрывали лица руками. Даже огонь в их глазницах превратился в шевелящуюся светящуюся жидкость, капли которой скатывались по глазницам. Цянь Юн от изумления разинул рот так, что мог бы проглотить два яйца. Посмотрев на группу скелетов, а затем на Шэнь Тан, он хлопнул себя по ляжке:

— И вправду что-то нечисто!

Каким правильным выбором было вовремя проявить благоразумие!

Вскоре звуки флейты вступили в четвёртый этап. На этот раз зона действия была ещё больше, чем на третьем этапе: она охватила большую яму и достигла поля боя царства Гао. Возможно, из-за более простого мышления и более лёгких навязчивых идей, третья волна скелетов, на которую звуки воздействовали позже всех, отреагировала сильнее всего. Когда они перестали действовать под влиянием инстинктов, огляделись и увидели, где находятся, то схватились за головы и закричали, их охватили сильные эмоции.

В царстве Гао тоже спохватились и поняли, что что-то не так. Их измучили эти скелеты-воины. Чуть ли не с каждым вздохом падал кто-то из знакомых воинов, а в их тела вонзались острые белые кости. Кровь, брызнувшая на скелеты-воины, мгновенно впитывалась в кости, и последние двигались всё быстрее и быстрее. Линия фронта отступала и отступала. Масштаб врагов становился всё больше и больше, а собственные потери всего за два часа достигли почти двадцати процентов. Боевой дух всей армии был на грани краха. Солдаты царства Гао спохватились и организовали контратаку, но, увы, эффект был не таким, как ожидалось. Дело не в том, что солдаты царства Гао были такими уж плохими. Фактически, воины царства Гао в основном были выходцами из хороших семей, и их боевая мощь была гарантирована, просто кто-то из своих работал спустя рукава, не прилагая никаких усилий. У Сянь раньше, чтобы угодить духовному наставнику вечноживущей страны и подавить инакомыслящих, остудил сердца людей.

Когда сердца людей разошлись, трудно собрать команду. Можно представить себе, насколько ничтожным был боевой дух и сплочённость армии. Как только ситуация становилась неблагоприятной, её уже невозможно было переломить.

У Сянь был в ярости, но ничего не мог поделать. Он сам едва держался на ногах, словно глиняный истукан, переплывающий реку. Братья Цзимо Цю вмешались и спасли ему жизнь, но это не означало, что У Сянь был в полной безопасности. Он по-прежнему был окружён со всех сторон.

— Что происходит?

У Сянь был весь в крови. Только что его чуть не разрубили пополам подкравшиеся скелеты. Если бы он не увернулся от смертельного удара, его тело уже бы остыло. По мере того как его силы иссякали, он чувствовал всё большую слабость.

Гунси Чоу, этот Вэньсинь, совершенно не собирался помогать. Нельзя было добиться от него ни одного Яньлин.

Гунси Чоу внимательно прислушался:

— Это звуки флейты.

У Сянь почувствовал, что он неправильно расставил акценты.

— Ты не заметил, что эти скелеты стали намного слабее?

Гунси Чоу ответил:

— Нет.

Он и вправду не заметил никакой разницы.

У Сянь чуть не выплюнул кровь.

— …О, это я не у того спросил.

Ему не следовало спрашивать Гунси Чоу. По его расслабленному виду нельзя было сказать, что он пришёл воевать. От начала и до конца он таскал с собой какую-то странную деревянную палку, стучал ею по костям, разбрасывая что-то непонятное. Скелеты боялись его, как огня, и прятались, им было не до того, чтобы подходить к нему.

Гунси Чоу, естественно, ни о чём не беспокоился. Когда У Сянь не мог больше выдерживать, он просто подходил к Гунси Чоу. Пусть это и было позорно, но по крайней мере безопасно. Лучше потерять лицо, чем жизнь.

После напоминания У Сяня Гунси Чоу тоже спохватился.

Хрусть!

Преследовавший У Сяня скелет внезапно развалился на части, совершенно неожиданно. У Сянь вздрогнул и отскочил подальше. Некоторые из этих скелетов-воинов сохранили хитрость, присущую им при жизни, и, воспользовавшись тем, что их можно было разобрать на части и собрать обратно, намеренно подставлялись под удары У Сяня, а затем, пользуясь тем, что У Сянь был занят другими воинами или терял бдительность, внезапно нападали на него. У Сянь не ожидал, что они станут хитрить, и однажды попался на эту уловку. Если бы не Гунси Чоу, У Сяню не хватило бы и нескольких жизней.

Он напряжённо подождал несколько вдохов. Время прошло, а скелет так и не восстановился. Этот кусок костей по-прежнему не подавал признаков жизни.

Хрусть!

Снова что-то произошло. Несколько, десятки, сотни… В итоге разваливались на части целые ряды скелетов. Поле боя было завалено белыми костями. Лишь звуки флейты не умолкали, разносясь по небесам.

http://tl.rulate.ru/book/109723/7084306