Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1081. Смена ролей между гражданскими и военными (Часть 10)

Глава 1081. Смена ролей между гражданскими и военными (Часть 10)

— Ци Вэй Чэна… — Цянь Юн ощутил, как это ци давит на него, вызывая мурашки по коже. Он нервно сглотнул несколько раз подряд, и прежний оптимизм сменился тревогой. Ему казалось, что сегодня придёт конец его старой жизни. — Как он мог так резко усилиться?

И Цю этой операцией нанёс себе урон в восемьсот единиц, а врагу помог на восемьдесят тысяч!

Нынешнее ци Вэй Чэна столь велико, что один он стоит десяти тысяч! Только увидев это своими глазами, можно было понять, почему воины Удань делятся на двадцать рангов, и только двадцатый ранг, получивший титул Чэхоу, достоин носить высшие похвалы: «Один воин встанет — десять тысяч не пройдут», «Храбрейший в трёх армиях». Судя по его ци, он действительно заслуживает восхищения.

Помимо ужаса, в его глазах было столько зависти, что она вот-вот должна была вылиться наружу.

Интересно, будет ли у него когда-нибудь шанс показать себя, став армией в одиночку и подавив три армии? Пусть он умрёт на поле боя, но оно того стоит!

Цянь Юн с беспокойством произнёс:

— Боюсь, всё не так хорошо, как кажется.

Шэнь Тан тихо ответила:

— Двадцатый ранг Чэхоу — это не гнилая капуста, валяющаяся на обочине. Разве нельзя позволить ему напоследок выпустить пар?

Цянь Юн чуть глаза не вытаращил.

Он запинаясь проговорил:

— Напоследок… перед смертью?

Если бы эту хвастливую чепуху сказал кто-то другой, Цянь Юн даже слушать бы не стал. Возможно, он даже высмеял бы его за самонадеянность и переоценку своих сил. Но говорящим была Шэнь Тан. Шэнь Тан, по мнению Цянь Юна, была ещё более странным и непонятным уродом, чем двадцатый ранг Чэхоу. Он знал её столько лет и, казалось, что всё, что она ни скажет, — в конце концов сбывалось.

Разве что в этот раз…

И в этот раз так будет?

Ну и что с того, что Вэй Чэн — крутой Чэхоу двадцатого ранга! Юнь Да тоже был Чэхоу двадцатого ранга. Он и Вэй Чэн были старыми монстрами одного периода, и их силы были примерно равны. Однако Юнь Да в свои двести с лишним лет облачился в доспехи и вышел из гор на битву в Северной пустыне. Встретив Шэнь Тан, он всё равно глупо погиб. Кто знает, может ли Вэй Чэну избежать этой участи?

Эта мысль чудесным образом успокоила панику Цянь Юна.

Он внимательно наблюдал за каждым движением обеих сторон на поле боя.

Он боялся, что, моргнув или отвлекшись, упустит важную деталь.

Шэнь Тан многозначительно улыбнулась:

— Поживём — увидим.

Она готова пожертвовать совестью Ци Шаня, чтобы заключить крупную сделку!

Старые козлы вроде Вэй Чэна и Юнь Да сто лет назад не могли перехитрить тех людей, а теперь, после более чем ста лет жизни в заточении, они думают, что смогут перевернуться? Боюсь, всё уже давно устроено как надо.

Чтобы подтвердить своё предположение, Шэнь Тан также спросила у Гунси Чоу:

— Лицо верховного жреца на Вэй Чэне всё ещё есть, верно?

— Да, всё ещё там. — Ответил Гунси Чоу, выкроив время.

Шэнь Тан всё больше убеждалась:

— Так и есть.

Ситуация на поле боя менялась в мгновение ока. После столкновения Вэй Чэн не только не растратил свои силы, но и полностью освободил свои силы от оков. На месте других, их разум уже рухнул бы. И Цю, напротив, вёл себя необычно. На той половине лица, что не была покрыта грязью, не было ни малейшего намёка на смену эмоций, — он был спокоен до ужаса. Это заставляло сомневаться: у И Цю есть ещё какие-то козыри в рукаве или он просто не знает, чего боится?

Столкнувшись с этой угрозой со стороны Вэй Чэна, И Цю не спешил огрызаться в ответ. Вместо этого он совершил немыслимый поступок — самоистязание!

Он правой рукой сжал древко копья, убрал кольчужные накладки с пальцев левой руки и крепко сжал их на красном помпоне и острие копья. Острый клинок копья легко пронзил ладонь, и из раны хлынула алая кровь, стекая по пальцам, руке, запястью.

И Цю, казалось, не чувствовал боли. Он позволил этой крови смешаться с грязью под его ногами и, закончив это, в медлительной и небрежной манере поднял копьё, готовясь к бою. Посторонние люди не понимали, что задумал И Цю, но Вэй Чэн почувствовал, что разгадал его замысел с одного взгляда!

И Цю собирался использовать сильные стороны, чтобы избежать слабых. В конце концов, каким бы талантливым он ни был, [просветление через передачу силы] от Чэхоу двадцатого ранга не могло поднять его до уровня, где он мог бы стоять на одном уровне с ним. Его сила заключалась в юном возрасте и большом потенциале, а слабость — в том, что он слишком молод и ему не хватает пространства для роста!

Столкнувшись с неминуемой смертью, он мог только искать другие пути. Использовать всякие окольные пути верховного жреца, чтобы вырвать себе шанс на жизнь! Это самоистязание и пролитие крови было не чем иным, как высвобождением божественной силы в крови, чтобы И Цю мог впоследствии использовать заклинания верховного жреца.

Вэй Чэн, холодно усмехнувшись, устремился в атаку:

— Это всего лишь предсмертная агония!

Действия И Цю подтвердили предположения Вэй Чэна.

Бесчисленные растения прорвались сквозь землю и мгновенно превратились в странные, ужасающие плотоядные растения, среди которых была и любимая Линь Фэн [Трупная лоза]! Они были одеты в великолепные разноцветные одежды и постоянно испускали в воздух какой-то насыщенный, сладкий аромат. Обычные люди, понюхав его, чувствовали, как их тело немеет, силы покидают их, и их разум охватывает беспрецедентная усталость. К сожалению, Вэй Чэн не был живым человеком! Он был всего лишь скелетом военачальника, способным двигаться и думать!

— Как эти муравьи посмеют меня остановить!

Сопровождая этот презрительный крик, страшный звуковой удар начал насильственную зачистку! Растопырившиеся растения превратились в труху, и бесчисленные обломки и останки разлетелись по всему небу. Вэй Чэн игнорировал растения, непрерывно вырастающие на замену, и, словно снаряд, пробился сквозь многочисленные преграды. Булава, которую он держал в руке, собрала все его силы. В момент замаха даже воздух, по которому пронеслась булава, исказился!

Смутно можно было увидеть, как в воздухе текут нити серебристо-белого цвета. Это были трещины в пространстве! Хотя трещина была незаметной и заживала в мгновение ока, Вэй Чэн, не используя никаких Яньлин, только за счёт скорости, силы и взрывной ауры, смог этого добиться. Действительно, было чем похвалиться! Чэхоу двадцатого ранга, выжившие до наших дней, — это не просто так!

И Цю предпринял пробную атаку. Неудивительно, что Вэй Чэн одним ударом вызвал бурный поток ци и крови в его теле. Он услышал треск костей правой руки, разрываемой на части. Затем последовало непрерывное вторжение жестокой мёртвой ци, которая безумно металась по его меридианам, распространяясь по всему телу.

Эта мёртвая ци была как бесчисленные лезвия! Она подвергала его мучительной казни Линчи изнутри! И Цю даже не успел почувствовать боль, как последовал второй удар Вэй Чэна, булава нацелилась прямо на его сердце!

— Из ингредиентов нужно сохранить только самое сочное место. Субпродукты безвкусны и портят настроение. — Равнодушно произнёс Вэй Чэн.

К сожалению, из-за того, что И Цю уклонился, булава промахнулась, и целью стал не сердце, а его левая рука. Наплечник в форме звериной головы тут же провалился, а затем послышался душераздирающий треск. Целиком вся рука тяжело рухнула на землю.

Эта сцена заставила Шэнь Тан резко натянуть поводья. Мотоцикл под ней от боли издал полный недовольства рёв. К сожалению, Шэнь Тан проигнорировала его, не ослабляя хватку, что привело мотоцикл в крайнее негодование. Он то нетерпеливо фыркал, то непрерывно рыл землю копытами, а его глаза бешено вращались, как будто он размышлял, не сбросить ли ему с себя этого человека. Она действительно пошла против небес! Разве она не заметила, что ему больно?!

К счастью, Шэнь Тан ослабила хватку до того, как мотоцикл взбунтовался.

И Цю невредимым появился в другом углу поля боя. Бывший тяжелораненый «он» после падения показал своё истинное лицо. Это было древесное существо в человеческий рост. Единственным отличием было то, что из ран древесного существа текла не белая жидкость, а лужа алой крови! Вэй Чэн небрежно взглянул и не рассердился. Разве верховный жрец клана Гунси был бы так легко убит молотом? Разве это не показало бы, что он сам был слишком глуп, чтобы его одурачили в прошлом? Пусть ингредиенты как можно больше двигаются, мясо станет вкуснее! Пусть бегают и прячутся, сколько хотят!

Он двинулся и снова приблизился.

Лицо И Цю слегка побледнело. Опираясь на эту рощу, питаемую его кровью, он мог мгновенно поменяться местами с любым растением, что временно могло спасти ему жизнь.

Несмотря на это, избежать преследования Вэй Чэна было непросто. В такой отчаянной ситуации он старался стабилизировать своё дыхание, подавить бешено колотящееся сердце, не раздумывая поднял руку и сосредоточил воинскую силу на кончиках пальцев. Тень пронеслась мимо, коснувшись всех больших запретных точек, высвобождая дремлющую воинскую силу, хранившуюся в меридианах — эта часть инертной воинской силы не принадлежала ему, она принадлежала Чэхоу двадцатого ранга, который дал ему [просветление через передачу силы]!

После принудительной активации воинская сила безумно выплеснулась. В момент извержения она с непреодолимой силой прошла по его меридианам, яростно изгоняя мёртвую ци, словно гной, прилипший к кости!

Сердце Гунси Чоу подскочило к горлу!

— Старший брат…

Все военачальники на месте происшествия были тронуты его действиями. Его действия были опасны, уступая только самосожжению воинской воли. Последнее было умением, которое не оставляло себе пути к отступлению, навыком полного отчаяния. Сражаясь до этого шага, неминуемо оказываешься загнанным в угол врагом, и применяющий это часто вынашивает мысль о том, чтобы умереть вместе с врагом.

Если я, старик/старуха, не хочу жить, то и ты умри вместе со мной! Готов поставить на кон годы тяжёлой работы и сразиться с врагом.

И Цю добровольно открыл большие точки вокруг своего тела. Нельзя сказать, что он поставил всё на кон, но он поставил на кон свой талант и будущее — он выжал уже наработанную воинскую силу, растратил свой талант, чтобы получить кратковременное повышение боевой мощи. Если после боя ему удастся выжить, то о скорых битвах можно будет забыть, а уровень силы упадёт.

Чем сильнее перерасход, тем больше будет падение! Чем дальше продвигается воин Удань, тем труднее становится совершенствоваться. Для того, чтобы наверстать упущенное после сегодняшнего дня, могут потребоваться годы.

— …Но это всё равно лучше, чем потерять жизнь. — Вэй Шоу взглянул на И Цю с восхищением. Больше всего он ценил таких храбрых и бесстрашных настоящих мужчин. В этом мире только выжившие гении могут считаться гениями. Не выжившие достойны лишь называться мертвецами! В сравнении с жизнью и честью, эти жертвы стоили того!

В уголке, незамеченном другими, брови Гунси Чоу разгладились. Непосвящённые люди могли бы ошибочно подумать, что старший брат этим поступком поставил на кон своё будущее, но Гунси Чоу ясно понимал, что дела ещё не так плохи — и за это стоит поблагодарить доброго Чэхоу двадцатого ранга, который дал старшему брату [просветление через передачу силы]!

Если бы он практиковал самостоятельно, поглощая ци неба и земли, ему бы пришлось понемногу очищать её и удалять посторонние частицы. Процесс был бы во много раз сложнее, а эффективность очень низкой. После успешного [просветления через передачу силы] воинская сила, которую не успели поглотить, будет храниться в самых важных и широких меридианах принимающего. В обычные дни, чтобы поглотить их, нужно впитывать столько, сколько можно высвободить, понемногу превращая их в свои.

Эффективность практики возросла более чем в два раза! То, что не своё, тратить не жалко. Неудивительно, что так много людей мечтают разбогатеть в одночасье! Столкнувшись с внезапным ростом силы И Цю, Вэй Чэн поначалу не обратил на это внимания. Каким бы сильным ни стал муравей, он всё равно не достанет до его колена. Спустя два вздоха огонь в его глазницах стал более серьёзным, а амплитуда и частота прыжков заметно снизились.

Если бы всё было нормально, то, как бы сильно ни старались, был бы предел. Сейчас он уже превысил положенный предел. Смотревший за битвой Гоши с одного взгляда увидел суть дела. Вэй Чэн мгновенно понял это, и на его место встал безымянный гнев. Он прямо рассмеялся от злости:

— Хорошо, хорошо, хорошо! Могуч! Как и следовало ожидать от выходца из клана Гунси! Этому дураку удалось полностью использовать вас!

Неужели он думал, что с таким небольшим умом сможет выжить в его руках? Если бы он и раньше питал некоторую жалость к ингредиенту, намереваясь намеренно преследовать его, чтобы увеличить количество движений, то теперь у него осталась только одна мысль: раздавить голову И Цю! Обманывать людей на протяжении ста лет и постоянно их одурачивать! Клан Гунси действительно перешёл все границы!

Сила тела не достигла уровня Чэхоу двадцатого ранга, поэтому, даже если И Цю использует запрещённые техники, он не сможет взорвать всю инертную воинскую силу. Он может только максимально усилить свою силу, чтобы сократить разрыв между ними. Тем не менее И Цю всё ещё не мог видеть всей мощи Вэй Чэна.

Тем не менее… И Цю в уме рассчитывал количество потерянной крови. В голове всплыла полная карта поля боя и расположение трёх армий. На карте в середине была область, излучающая красный свет, в которой находилось около сотни красных точек. Если внимательно присмотреться, то можно обнаружить, что все эти красные точки — это места, где И Цю ненадолго останавливался, чтобы уклониться от атаки Вэй Чэна. В каждом из этих мест была его кровь!

Шэнь Тан спокойно наблюдала за контратакой И Цю. Точка падения контратаки также была очень точной. Она пробормотала:

— …Моя кровь — это божественная сила.

Эти слова были сказаны И Цю лично, и именно эта фраза позволила Шэнь Тан полностью успокоиться. Независимо от того, как меняется ситуация между ними, независимо от того, в каком невыгодном положении находится И Цю, она может сохранять спокойствие.

Потому что тех, кто может использовать божественную силу, было больше, чем один И Цю. Шэнь Тан погладила Вэньсинь Хуая у себя на поясе — Удань Хуфу уже пришлось снять — сосредоточила воинскую силу на кончиках пальцев и мысленно просмотрела план операции и содержание изученных навыков Яньлин. Снова открыв глаза, она подала знак Чу Яо, и тот кивнул, сложив руки в знак согласия.

— Слушаюсь.

Остриё копья резко увеличилось в глазах Вэй Чэна, а красный помпон на древке копья превратился в текучее красное и белое пламя. Аурой был крайний Ян, и даже Вэй Чэн, давно потерявший плоть, почувствовал обжигающее тепло, словно его душа была обожжена, причиняя невыносимый зуд!

В этот момент Вэй Чэн нанёс сильнейший удар.

— Ты смеешь…

Столетняя ненависть полностью сошлась на этой булаве. Взрывное ци Вэй Чэна мгновенно подавило И Цю, и огонь в глазницах, словно облитый напалмом, безумно разгорелся, сжигая всё в пепел. Воинские доспехи из чёрных превратились в пепельно-белые, а оставшиеся чёрные узоры образовали зловещую голову злого духа-скелета.

На поле боя царила убийственная аура и завывал ледяной ветер. Многие люди в отчаянии закрыли глаза. Разница в силе была слишком велика.

Шэнь Тан так напряглась, что забыла дышать, и Яньлин, содержащийся на кончике языка, был готов к активации в любой момент. В этот критический момент И Цю открыл свой раненый правый глаз. Его белая часть была запятнана кровью, веки были опухшими и красными, зрение было затруднено, но твёрдость не изменилась.

Прежде чем И Цю был разорван на части свирепым ветром, Вэй Чэн увидел, как его губы шевельнулись, беззвучно произнеся:

— Ты… проиграл!

В сердце Вэй Чэна пронеслась тревога.

Не успев обдумать вопрос, он вдруг почувствовал боль в груди.

Белый свет, еще более ослепительный, чем палящее солнце, вырвался из его груди и мгновенно распространился по всему полю боя. Знакомая фигура вылетела из неё.

Вэй Чэн:

— …И Цун.

Имя, забытое им на несколько десятилетий, всплыло в его сознании.

http://tl.rulate.ru/book/109723/7050008