Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 1014. Искусство взрыва школы Мо (Часть 4)

Глава 1014. Искусство взрыва школы Мо (Часть 4)

Провиант обычно доставляют двумя путями — по воде или по суше.

Рельеф местности в окрестностях заставы Шэсин пока что позволяет полагаться лишь на малоэффективную и затратную доставку силами людей и скота. Развей они технологическое древо или решись безжалостно эксплуатировать летающих воинов Удань, Северная пустыня, быть может, и смогла бы освоить сброс провианта с воздуха.

Жаль только, что никто, кроме Шэнь Тан, на такое не пойдёт.

У Северной пустыни остаётся лишь один путь — сухопутный.

Шэнь Тан обвела заставу Шэсин большим кругом на карте.

— Мы, конечно, можем отправить войска, чтобы перекрыть пути снабжения Северной пустыни, — начала Шэнь Тан, — но что, если они пошлют Юнь Да или Гун Чэна охранять обозы? Положим там своих людей, а их главную линию снабжения так и не затронем. Все воины под моим знаменем — дети своих родителей, нельзя так просто разбрасываться их жизнями. Так что… лучше сменим подход. Мы взорвём всё по этому кругу, и посмотрим, как Северная пустыня доставит туда провиант — по воздуху, что ли!

Не можешь устранить источник — перекрой пути распространения.

Предложение и впрямь было дерзким и новаторским.

Подрыв вражеского тыла — азбука войны. Обычно это сводится к добыче разведданных, организации засад и перехватов. Если провиант противника нельзя унести, его сжигают дотла. Лишь изредка прибегают к устранению проблемы в корне — например, если путь снабжения врага неизбежно проходит через определённый мост или участок дороги, тогда его разрушают или блокируют. Застава Шэсин, очевидно, к таким «редким» случаям не относилась. До своего падения она была ключевым опорным пунктом Кан, с мощными укреплениями и надёжным снабжением, организованным по принципу «у хитрого зайца три норы», дабы враг не мог накрыть всё разом. Никто не ожидал, что застава Шэсин падёт, и то, что прежде было «козырем» против врага, теперь сковывало их самих. Предложение госпожи, однако, открывало совершенно иной подход…

— Мы просто будем взрывать, и всё.

Шэнь Тан, тем временем, всё больше воодушевлялась:

— Если Северная пустыня заметит неладное и вышлет войска нам помешать, мы отступим. Они уйдут — мы вернёмся и снова будем взрывать. Строить дороги — морока, а взрывать их — что может быть проще? Вот я и посмотрю, надолго ли хватит провианта в заставе Шэсин, чтобы Северная пустыня продолжала упрямиться! И что с того, что Юнь Да и Гун Чэн сильны в бою? Неужели Северная пустыня заставит их строить мосты и чинить дороги? Днями и ночами караулить, как мои войска подбираются, чтобы всё взорвать? Просто смешно!

Око за око, зуб за зуб — таков закон небесного воздаяния! Северная пустыня не раз досаждала ей тактикой изматывающих набегов, пришло время отплатить им вдесятеро!

Ци Шань и остальные мысленно прикинули шансы.

Хотя идея и казалась фантастической, осуществить её было вполне реально.

Воины Удань — это ходячие мастера по изменению рельефа; нередко после битвы двух армий на одном месте приходилось заново составлять карты местности.

Государство Кан было особым случаем — воины Удань там наловчились копать землю так, что набрались опыта. Восемь из десяти воинов Удань в армии имели опыт освоения целины и земледелия. При освоении целины нужно было учитывать размеры участка, глубину почвы, форму поля, но теперь ни на что подобное обращать внимания не требовалось — только расправить плечи и копать «вглубь, вширь и вдаль». Вокруг заставы Шэсин следовало вырыть кольцевой ров, только без воды.

Хотя работа предстояла грандиозная, умелым воинам Удань она была по плечу.

Ведь на строительство небольшого водохранилища уходило всего десять дней или полмесяца.

Какой-то там «ров», не требующий приёмки работ, — для них это было сущим пустяком.

— Однако перед тем, как приступить к делу, нужно было кое-что выяснить, — Шэнь Тан нахмурилась. — Пока я была без сознания эти несколько дней, Северная пустыня согласилась на обмен пленными?

Это беспокоило её больше всего. Бай Су вовремя сковала вражеские силы, основные силы заставы Шэсин успели отступить, избежав полного разгрома, но всё же немало воинов было убито и взято в плен Северной пустыней. Среди пленных самыми значимыми фигурами были два полководца — Юнь Цэ и Сяньюй Цзянь. Она не могла не отреагировать: Сяньюй Цзянь последовал за ней одним из первых, а Юнь Цэ все эти годы служил не покладая рук. Заслуг у них было немало, да и трудов тяжких они перенесли предостаточно.

Как правительница, Шэнь Тан не могла безучастно смотреть, как они страдают в руках врага, и не попытаться их спасти. Не говоря уже о том, что она не была человеком холодным и бессердечным, — даже будь она такой, ей всё равно пришлось бы продемонстрировать свою позицию, чтобы успокоить подавленный поражением боевой дух армии. У Северной пустыни были её люди, но и у неё в руках было немало пленных из Северной пустыни, которых можно было обменять. Деньги, провиант, люди — всё это было предметом торга.

Услышав, как Шэнь Тан упомянула Юнь Цэ и Сяньюй Цзяня, все переглянулись.

— Позавчера пришло известие, — голос Чу Яо был тихим и осторожным; говоря, он внимательно следил за реакцией Шэнь Тан, опасаясь, как бы она, только очнувшись от беспамятства, не упала в обморок от такой новости, — генерал Юнь и остальные перешли на сторону Северной пустыни. Северная пустыня отказывается обменивать их двоих.

Из всех присутствовавших на совете в шатре одна лишь Шэнь Тан не знала этой новости.

Шэнь Тан была ошеломлена.

— Перешли? — вырвалось у неё. — Этого не может быть!

Цянь Юн тихо пробормотал себе под нос:

— А почему бы и нет? Юнь Юаньмо и Сяньюй Цзыгу — оба ученики, взращённые тем самым Чэхоу двадцатого ранга. Учитель, наставник — он как отец родной. Разве не естественно для сына-ученика после поражения примкнуть к своему «старику-отцу»? Да и вообще, если уж на то пошло, оба генерала в самом расцвете сил, их жизненный путь только начинается. Жить всяко лучше, чем умереть.

Для пленных полководцев было обычным делом выбрать переход на сторону врага. Если только они не попадали в руки заклятых врагов, мало кто решался расстаться с жизнью.

Кроме того, было ещё кое-что.

Цянь Юн, невзирая на предостерегающий взгляд Шэнь Тан, продолжал тараторить:

— Госпожа, вероятно, не знает о происхождении генерала Юня. Из Северной пустыни пришло известие, что генерал Юнь — потомок сына, рождённого первой женой Юнь Да. То есть, Юнь Да — его предок.

Шэнь Тан: «…»

В её сознании возникли лица Юнь Да и Юнь Цэ.

Цянь Юн подлил масла в огонь:

— А ведь они и вправду очень похожи!

И аурой, и манерами — одна порода. Холодные, красивые, нравятся молоденьким девушкам.

При мысли о своих непутёвых домочадцах женского пола Цянь Юн закипал от досады — он ведь прежде намеревался выдать дочь за Юнь Цэ. Холостые и многообещающие воины Удань были нарасхват.

Однако Юнь Цэ отказался, сославшись на то, что его сердце уже занято.

Цянь Юн с досадой оставил эту затею.

Дома его ждали жена и дочь, надеявшиеся на хорошие новости, и обрушили на него целый шквал упрёков.

Цянь Юн:

— И что же тебе в нём так приглянулось?

Дочь:

— Генерал Юнь на белом коне, с серебряным копьём — такой красавец!

Цянь Юн:

— На белом коне, с серебряным копьём? Да у твоего отца под началом таких пруд пруди!

Дочь:

— Красавец, и холодный, как лёд.

Именно эта неприступность, эта непорочность и привлекала.

Цянь Юн:

— …Может, зимой тебе такого из дерева вырезать?

«Какой ещё красавец на белом коне с серебряным копьём? Кто в молодости так не рисовался?»

Цянь Юн и так был не лучшего мнения о Юнь Цэ из-за истории с дочерью, а теперь, узнав, что тот перешёл на сторону Северной пустыни и к тому же ранее не раскрыл своих родственных связей с Юнь Да, он не мог не испытывать некоторую неприязнь. Кроме того, в армии ходили слухи, что застава Шэсин пала так быстро, потому что Юнь Цэ и его названый брат стали предателями и выдали врагу сведения. Иначе как объяснить, что Юнь Цэ и Сяньюй Цзянь намеренно избежали заставы Яожи? Ведь они сами вызвались защищать заставу Шэсин!

В последнее Цянь Юн не очень верил, но первое казалось ему правдоподобным. Переход Юнь Цэ и Сяньюй Цзяня на сторону врага был вполне логичен.

Шэнь Тан взяла себя в руки.

— Те, кто способен практиковать, — сказала она, — даже самый невзрачный из них обладает внешностью выше среднего. А чем красивее человек, тем больше вероятность найти сходство в чертах лица. Северная пустыня лишь сказала, что Юаньмо — потомок первой жены Юнь Да, но не сказала ведь, что ребёнок, рождённый его первой женой, был от самого Юнь Да, верно? Иначе можно было бы прямо сказать, что Юаньмо — потомок Юнь Да, и всё. Зачем городить такой огород? Северная пустыня сказала, что Юаньмо и Сяньюй Цзянь перешли на их сторону, и мы должны этому верить?

Будь Шэнь Тан подозрительной правительницей, а у Юнь Цэ и Сяньюй Цзяня имелись бы родственники, то после такого известия, не показав примера на их родне, чтобы другим неповадно было, дело бы не обошлось. Этот ход Северной пустыни не только ударил по настроению Шэнь Тан, но и пошатнул единство в её рядах — поистине, одним выстрелом двух зайцев. Даже если Юнь Цэ и Сяньюй Цзянь не перешли на сторону врага, они могли бы сдаться от отчаяния.

Шэнь Тан на мгновение прикрыла глаза, скрывая свои мысли.

— В армии, должно быть, ходят слухи о них двоих? — Если уж Цянь Юн, этот болтун, не удержался, то и снаружи наверняка пошли разговоры.

Падение заставы Шэсин было тяжёлым ударом.

Юнь Цэ и Сяньюй Цзянь командовали Кайянской гвардией, одной из семи гвардий, и принадлежали к ближайшему окружению Шэнь Тан. Известие об их пленении и переходе на сторону врага не могло не породить слухов в армии — было бы странно, если бы их не было. Рядовым солдатам приказали держать язык за зубами, но как насчёт гражданских и военных чинов среднего и высшего звена? В их сердцах не могли не зародиться сомнения и подозрения. Если они не говорили об этом открыто, то неужели не перешёптывались втихомолку?

Цянь Юн, этот простодушный увалень, был единственным, кто осмелился высказать это Шэнь Тан вслух.

Чу Яо шагнул вперёд, принимая вину на себя.

— В армии действительно ходят слухи, — сказал он. — Это Яо не доглядел за дисциплиной. — Он опередил Ци Шаня на шаг, взвалив всю ответственность на себя.

Шэнь Тан посмотрела на усталость в глазах Чу Яо — как она могла его винить?

— Какое это имеет отношение к Ухуэю? Встань. Пока я была без сознания, тебе тоже пришлось нелегко. Что касается Юаньмо и Цзыгу, если они действительно перешли на сторону врага, я смогу их понять. Но если нет, и это лишь лживые слухи, распускаемые Северной пустыней, чтобы обмануть обе стороны, то когда они вернутся, каким будет их авторитет? Пока мы не увидим воочию, как Цзыгу и остальные сражаются за Северную пустыню против нас, и это не будет неопровержимым фактом, их переход на сторону Северной пустыни — всего лишь злонамеренные сплетни! Кто посмеет их распространять — будет наказан по законам военного времени!

Она глубоко вздохнула, приводя в порядок мысли.

— Северная пустыня не желает возвращать Юаньмо и Цзыгу, но простых солдат ведь можно обменять?

Чу Яо ответил:

— Северная пустыня согласна обменять простых солдат. Однако они выдвинули условие: одного их пленного на двоих наших. К тому же, обменный курс может корректироваться в зависимости от состояния пленных.

Северная пустыня, наконец-то отыгравшая одно очко, явно была довольна собой.

Шэнь Тан усмехнулась:

— Хорошо, я согласна. — Холодно добавила: — Уладьте это дело как можно скорее.

Заметив, что Цянь Юн снова собирается что-то выпалить, но колеблется, она прямо спросила:

— У Шухэ встревоженный вид. Есть другие соображения?

Цянь Юн, этот простофиля, и тут не стал ходить вокруг да около:

— Обменивать пленных сейчас, в разгар войны, да ещё и соглашаться отдать двух наших за одного их… Госпожа, это выглядит как проявление чрезмерной слабости… Если солдаты и офицеры узнают, боюсь, это их обескуражит.

«Мы с таким трудом, рискуя жизнью, взяли в плен этих людей из Северной пустыни. А теперь так дёшево их отдаём? А как же наши братья, погибшие ради этого?»

Кто бы мог подумать, но слова Шэнь Тан заставили даже Цянь Юна похолодеть:

— Я лишь согласилась отдать им двоих человек, но не обещала, что это будут двое здоровых. Какими их взяли в плен, такими и отправим. А почему именно сейчас обмен? Если мы не вернём своих людей сейчас, то что, будем ждать, пока основные силы Северной пустыни в заставе Шэсин съедят весь свой провиант и примутся за пленных, как за еду?

В смутные времена люди — не только люди, но и «овощи». Пленные — не только ходячая рабочая сила, но и ходячий провиант.

Шэнь Тан собиралась превратить заставу Шэсин в изолированный остров, перекрыв им пути снабжения, — она намеревалась заморить их голодом.

— Хех, я ещё и добрая, — усмехнулась она. — По крайней мере, отправлю им обратно партию «провианта».

Один к двум, — Северная пустыня будет считать, что ничуть не прогадала.

Услышав это, Цянь Юн понурил голову, мечтая снова превратиться в незаметный фон и ковырять в носу.

Хотя внешне Шэнь Тан почти не изменилась, Цянь Юну казалось, что после пробуждения от беспамятства её аура стала ещё холоднее.

Если уж Цянь Юн это почувствовал, то что говорить об остальных?

Когда все разошлись, Чу Яо и Ци Шань, словно сговорившись, остались.

Всё-таки сказывалось многолетнее взаимопонимание: стоило Шэнь Тан повести глазом, как Ци Шань и Чу Яо тут же понимали, какую каверзу она замышляет, и наоборот.

Она сказала:

— Я в порядке, просто приснился кошмар.

В этот раз, погрузившись в сон, она так и не восстановила память полностью. Однако ей вспомнились отдельные обрывки.

В этих обрывках не было ничего важного — в основном тёмные стороны, увиденные во времена выживания в апокалипсисе, где человеческая злоба и безумие были многократно усилены. К тому же, кто-то сказал ей несколько очень откровенных, бьющих в самое сердце слов.

Вырванное в сновидении сердце постепенно сливалось с душевной болью наяву.

Да ещё и Северная пустыня выкинула такой фортель с переходом двух полководцев Кайянской гвардии — было бы чудом, если бы её настроение оставалось солнечным.

Она постаралась смягчить выражение лица.

И успокаивающе добавила:

— Заставила вас поволноваться.

Шэнь Тан не хотела делиться подробностями, а Ци Шань и Чу Яо, естественно, не могли настаивать. Когда госпожа сама захочет рассказать, она расскажет.

План по превращению заставы Шэсин в изолированный остров ещё не был приведён в исполнение, как вдруг кто-то вызвался добровольцем.

Личность этого человека превзошла все ожидания Шэнь Тан.

Это был главный мастер из Ведомства общественных работ, Бэй Цзю, только что поднявшаяся на ноги после тяжёлого ранения.

До падения заставы Шэсин Бэй Цзю руководила работами по укреплению её оборонительных сооружений. В день прорыва обороны её под охраной спешно вывели из окружения.

В суматохе боя Бэй Цзю была ранена.

Кроме того, погибли двое Мо Чжэ.

Эти двое Мо Чжэ были близкими подругами Бэй Цзю.

Шэнь Тан сказала:

— Чжоукоу, сейчас важнее всего поправляться.

Она знала, почему Бэй Цзю вызвалась — чтобы отомстить.

Вот только для мести тоже нужно выбирать подходящий момент.

Этот мертвенно-бледный вид явно не подходил.

Бэй Цзю произнесла:

— Умоляю госпожу позволить, иначе… — Её слова застряли в горле.

Слова, следующие за «иначе», каким бы ни было их содержание или скрытый смысл, для вышестоящего всегда несли в себе оттенок скрытой угрозы. Бэй Цзю прекрасно понимала, что всем, что у неё есть сейчас, она обязана этой женщине. Угрожать ей — не значит ли это отплатить злом за добро?

Всё, что могла сделать Бэй Цзю, — это ещё ниже опустить голову.

Даже в её голосе послышались умоляющие нотки:

— Умоляю госпожу согласиться! Если это дело не увенчается успехом, я, ваша подданная, готова предстать перед вами с собственной головой!

Бэй Цзю фактически дала военную присягу.

Шэнь Тан помогла Бэй Цзю подняться и проникновенно сказала:

— Дело не в том, что я не согласна. Просто эта мера направлена на то, чтобы отрезать Северную пустыню от снабжения провиантом заставы Шэсин. Времени мало, а Ведомство общественных работ… — Это было несколько не по их профилю.

Шэнь Тан взяла Бэй Цзю и других Мо Чжэ в поход, ценя их иные способности: они обладали выдающимся опытом и мастерством в строительстве оборонительных сооружений. Вот только застава Шэсин пала прежде, чем укрепления были завершены, да ещё и двое из них погибли.

Бэй Цзю схватила Шэнь Тан за рукав. Взгляд её был полон решимости.

— Мы сможем! — твёрдо сказала она и снова повторила: — Ваша подданная сможет! — Боясь, что Шэнь Тан ей не поверит, она так сильно стиснула её рукав, что пальцы побелели. — Никто не справится с этим лучше, чем Мо Чжэ.

Шэнь Тан долго смотрела в глаза Бэй Цзю.

— Сколько дней? — спросила она.

Раз уж дана военная присяга, нужно было назвать срок исполнения.

Бэй Цзю, стиснув зубы, ответила:

— Максимум пять дней! — Если собрать достаточно людей, за пять дней можно будет всё сделать!

Шэнь Тан накрыла её руку своей ладонью — сухой и тёплой.

— Хорошо, — сказала она. — Как только закончим обмен пленными, я дам тебе пять дней!

http://tl.rulate.ru/book/109723/6842884