Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 948. Вверить себя Матушке (Часть 3)

Том 1.Глава 948. Вверить себя Матушке (Часть 3)

— От Хунлусы пока никаких вестей, — и на лице Ци Шаня отразилась доля безысходности.

Шэнь Тан пинком поправила стол и мрачно произнесла:

— Похоже, у нашего соседа свои мысли на этот счёт.

— У Чжаодэ не так уж и прост, — заметил Ци Шань.

Когда ситуация на северо-западе только стабилизировалась, У Сянь, разумеется, не осмеливался злить Шэнь Тан и гневить государство Кан. Но времена изменились: положение У Чжаодэ в государстве Гао также упрочилось, он благополучно миновал начальный, самый хаотичный период становления власти. По статусу он, как и наша госпожа, является правителем государства. Государство Гао и государство Кан — равные союзники, а не вассал и сюзерен. И у него действительно нет причин пасовать перед Шэнь Тан. Нельзя исключать, что У Сянь воспользуется этой возможностью, чтобы прощупать настрой госпожи — насколько хватит у неё нрава и уверенности, когда Северная Пустыня хищно взирает на них. Несколько лет назад У Сянь не опустился бы до того, чтобы пользоваться чужой бедой, но теперь всё иначе. Он — глава государства, а не просто предводитель военной клики.

Намёк Ци Шаня Шэнь Тан поняла предельно ясно.

— Раз не простак, значит, не станет вечно мириться с положением ниже других… Ах, У Чжаодэ, ему тоже не мешало бы взбучку устроить. Пусть Хунлусы следит за ним, посмотрим, когда У Сянь соизволит дать ответ.

На губах Шэнь Тан мелькнула язвительная усмешка, и она тут же выместила свой гнев на схваченных мятежниках, измучив их так, что те выли и звали на помощь родных. Министерство юстиции под руководством Кан Ши ежегодно пересматривало законы, постоянно внося поправки, а Яньлин для допросов обновлялись каждый год. Ни один самый стойкий упрямец не мог утаить никаких секретов. Они хотели покончить с собой? Ха-ха-ха, желание покончить с собой — это даже к лучшему! Так они смогут в полной мере познать, что значит ни жить, ни умереть!

Спустя несколько дней состоялось большое утреннее собрание, где всё решалось «окончательно и бесповоротно».

Шэнь Тан приказала вынести приговор семистам девяноста семи схваченным мятежникам и их личным воинам, двумстам шестидесяти одному шпиону из Северной Пустыни, а также двум тысячам ста двенадцати причастным лицам вместе с их семьями.

Из мятежников почти восемьдесят процентов были обезглавлены, шпионы уничтожены полностью, из прочих причастных обезглавили около ста человек. Остальные получили тюремные сроки от трёх до двадцати лет, а наказание для их родственников было смягчено наполовину в зависимости от тяжести вины.

Земля на лобном месте пропиталась кровью, хрипло каркали вороны. Говорят, и спустя полмесяца там всё ещё ощущался густой запах крови.

— Головы этих шпионов отправьте в Северную Пустыню как товар, — силы Северной Пустыни, затаившиеся в округе Кунь, убили её цензора-инспектора, а затем, сговорившись с мятежниками, поддержали смуту в Кунь. У Шэнь Тан на руках были доказательства, и в такой ситуации ещё и заботиться о так называемой «общей картине», лицемерить и изворачиваться перед Северной Пустыней — от одной мысли об этом её тошнило. — Эти головы — по одной монете за штуку!

Тщательно подготовленные шпионы Северной Пустыни? Хех, у неё они стоили именно столько!

Один из чиновников тихо пробормотал:

— Да разве Северная Пустыня их купит?

В этот момент кто-то из военачальников холодно усмехнулся:

— Не хотят покупать? Тогда засунем их головы в плетёные мячи и отправим на учебные поля всех местных гарнизонов — пусть каждый день пинают их для забавы! А если голов останется много, то эти плетёные мячи разошлём как государственные дары!

Часть чиновников замолчала, другая же украдкой поглядывала. Говоривший был могучего, крепкого телосложения. Это был не кто иной, как великий полководец стражи Тяньсюань — Гуншу У.

Большинство военачальников под началом Шэнь Тан были выходцами из бедных и незнатных семей, и самым загадочным среди них был Гуншу У. Он обладал большим опытом, но его боевые заслуги не были выдающимися, да и по силе он не считался лучшим. Большую часть времени он проводил в тылу, занимаясь обучением войск. Говорили, что в землях Хэинь даже ходили слухи, будто Гуншу У — полководец самого Бога Весны. В народе, особенно среди крестьян, он пользовался огромным авторитетом, но сам крайне редко появлялся на передовой.

Несмотря на это, он прочно занимал пост главы стражи Тяньсюань, обладал реальной военной властью и был полководцем, постоянно несшим службу на границе. Многим чиновникам это было любопытно, но как бы они и их семьи ни пытались разузнать, им так и не удалось докопаться до прошлого Гуншу У. В конце концов, они пришли к выводу, что его происхождение было слишком низким, и в ранние годы он был совершенно безвестен, потому и остался неизвестным для посторонних. Скромность Гуншу У проявлялась во всём: даже когда он изредка возвращался в столицу на дежурство, он крайне редко выступал на придворных собраниях, а во время отдыха не любил выходить на пиры и заводить знакомства. Те немногие, с кем он был близок, — все как один были старыми соратниками, прошедшими с госпожой через огонь и воду, и с ними у Гуншу У были хорошие отношения.

Со временем все привыкли считать его человеком без острых углов, с мягким и честным нравом, не вступающим в конфликты с придворными.

И кто бы мог подумать — этот «тихоня» в глазах чиновников вдруг разразился такой извращённой и кровожадной тирадой: засунуть головы шпионов Северной Пустыни в плетёные мячи и пинать их для забавы! Какая же это должна быть ненависть, какая обида? Несколько человек, стоявших близко к Гуншу У, невольно попятились и нервно сглотнули.

Всем было известно, что военачальники государства Кан делились на «голубей» и «ястребов».

«Ястребы» целыми днями только и думали о том, как бы разгромить Северную Пустыню. Ради военного бюджета они были готовы устроить у ворот Министерства финансов целое представление с плачем, скандалами и угрозами повеситься; они выстраивались в очередь, чтобы донимать Оружейную палату, и в любой момент были готовы схватить копья и вскочить на коней! «Голуби» же единодушно считали идеи «ястребов» слишком консервативными — они-то мечтали просто всё сровнять с землёй. Раньше все полагали, что Гуншу У принадлежит к «ястребам», с которыми лучше не связываться, но теперь стало ясно: этот тип — чистокровный «голубь» до мозга костей!

Ци Шань картинно кашлянул, намекая Гуншу У быть сдержаннее. Гуншу У сделал вид, что не заметил его намёка.

Шэнь Тан, заварившая всю эту кашу: «…»

На самом деле, ей показалось, что в словах Гуншу У была и доля обиженного упрямства. Кровожадно это или нет — в принципе, рамки приличия были соблюдены. Однако такие слова определённо не могли исходить от неё, иначе тут же нашлись бы бестактные чиновники, которые принялись бы увещевать её следить за своей речью и не уподобляться всяким Чжэн Цяо.

Шэнь Тан решила сменить тему. Она метнула взгляд на стоявшего в первых рядах министра финансов Сюнь Чжэня. Она заметила, что Сюнь Чжэнь всё это время сжимал в руке какой-то доклад. Она-то думала, что Сюнь Чжэнь пришёл тушить пожар, а оказалось — подливать масла в огонь. Едва открыв рот, он тут же направил острие своей атаки на Министерство военных дел.

Точнее говоря — на курицу, несущую золотые яйца для Министерства военных дел, — на почтовую службу!

Министр военных дел Цзян Шэн и все чины из его ведомства: «???»

Когда до них дошло, их лица исказились от гнева. Цзян Шэн сжал кулаки под своей чиновничьей мантией, сдерживая желание немедленно пустить их в ход, и едко, с сарказмом произнёс:

— Господин министр Сюнь, да это же грабёж среди бела дня! Вы что, решили нас ограбить?

Чиновники опустили головы, мысленно перешёптываясь. Ну а чем это не грабёж? Министерство финансов — этот скряга — готово урвать кусок от чего угодно. Господин министр Сюнь требовал отчётность по гражданскому использованию почтовой службы, считая, что её доходы должны находиться под единым управлением Министерства финансов. Однако сама почтовая служба находилась в ведении Министерства военных дел. Сюнь Чжэнь просто хотел отнять хлеб у военных.

— Ну что вы, так говорить нельзя, — с улыбочкой ответил Сюнь Чжэнь. — Почтовая служба создавалась для облегчения связи между регионами, для усиления контроля столицы над местами. В случае военной необходимости донесения можно было быстро передавать через почтовые станции. Однако, по сравнению с этой пользой, вложения в почтовую службу значительно превышали доходы — рентабельность была низкой. Министерство военных дел немало спорило из-за этого с Сюнь Чжэнем. Стоимость строительства каждой почтовой станции была невелика, но их количество было огромным. Если прибавить к этому расходы на последующее обслуживание, а также на содержание начальников станций и курьеров, то общая сумма выливалась в астрономические цифры. По мнению Сюнь Чжэня, почтовая служба, безусловно, была необходима, но при этом она была бездонной бочкой, пожирающей золото и ничего не приносящей взамен. В мирное время расходы на почтовую службу и её масштабы можно было бы несколько сократить, а высвободившийся бюджет направить на другие нужды, например, на укрепление городских стен и обучение войск.

Цзян Шэн не соглашался — почтовая сеть имела стратегическое значение! Он не ожидал, что Сюнь Чжэнь окажется таким недальновидным, когда дело касается денег. Из-за этого вопроса они не раз вступали в конфликт.

Пока Шэнь Тан не предложила решение. Именно это предложение позволило бездонной бочке почтовой службы, которая только поглощала средства, всего за два года совершить невероятный рывок: она не только обеспечила работой демобилизованных солдат, но и кормила множество курьеров. Эти курьеры в большинстве своём были воинами Удань или крепкими молодыми людьми. Как только государство Кан вступало в войну, они могли отправиться на фронт. Постоянно перемещаясь между почтовыми станциями, они поддерживали себя в отличной форме, и их боевые качества порой не уступали даже элитным воинам местных гарнизонов.

Шэнь Тан предложила превратить почтовые станции в пункты двойного назначения — военного и гражданского. Сохраняя военные функции, они также стали выполнять и гражданские заказы. За счёт взимания платы поддерживалась работа почтовой службы, что предотвращало её запустение, обеспечивало товарообмен между регионами и, в то же время, позволяло содержать больше курьеров, снижая нагрузку на казну Министерства финансов. Поначалу большинство чиновников выступало против. Почтовая служба предназначалась для чиновников, как можно было, взяв деньги, предоставлять её простолюдинам? Достойны ли простолюдины этого? Даже если перевести её на гражданские нужды, разве те гроши, что заплатят простолюдины, смогут прокормить хоть несколько почтовых станций? Чистой воды бесполезная суета.

Но против было не устоять — все три палаты и шесть министерств состояли из доверенных лиц Шэнь Тан.

Поначалу почтовых станций было немного. В основном они располагались вдоль казённых дорог. С ростом спроса количество почтовых станций увеличивалось, они появились даже в окружных и уездных городах. Официально эти особые почтовые станции предназначались для более эффективной перевозки грузов, но на самом деле? Они также служили Шэнь Тан глазами и ушами, причём совершенно открыто.

Всё больше простолюдинов узнавало, что через почтовую службу можно отправлять товары и письма, причём плата была невелика. Они начали использовать почту для связи с дальними родственниками. Торговцы также были готовы платить несколько более высокую цену за доставку товаров через почтовую службу. Однако почта работала по единым официальным стандартам, в отличие от частных служб вроде охранных бюро. И самое главное — пользуясь почтой, невозможно было уклоняться от налогов.

С расширением почтовой сети Шэнь Тан также попыталась наладить товарооборот сельскохозяйственной продукции между регионами. Для обеспечения более эффективной транспортировки требовалось улучшать маршруты и способы перевозки между почтовыми станциями. За несколько лет удалось добиться значительных улучшений. Именно благодаря этой системе Шэнь Тан смогла за такое короткое время, опередив реакцию шпионов Северной Пустыни и мятежников в Кунь, накрыть их всех одним махом.

Почтовая служба, в которую поначалу чиновники не верили, неожиданно ожила благодаря гражданскому сектору. Жаль только, что вся отчётность находилась в ведении Министерства военных дел.

Сюнь Чжэнь теперь требовал именно эту отчётность. Или, другими словами, хотел урвать денег у военных.

Разве Цзян Шэн был из тех, кто станет сидеть сложа руки? Он стоял на своём как скала:

— Не дам!

— Почтовая служба находится в ведении и управлении Министерства военных дел, следовательно, и отчётность по доходам должна вестись военным ведомством. Какого чёрта Министерство финансов суёт сюда свой нос? Почтовая служба — его детище! Раньше её все презирали, а теперь, когда она стала приносить доход, явились грабить! Нельзя же быть такими бесстыжими чиновниками и людьми! К тому же, почтовая служба, помимо гражданских нужд, выполняет и военные. Что, Министерство финансов хочет превысить свои полномочия?

Шэнь Тан моргнула, глядя на то, как они всё яростнее спорят.

Во времена, когда они ещё были «самодеятельной труппой», её гражданские и военные чины были довольно сплочёнными. Личные обиды — это одно, но по службе они редко когда краснели от гнева, все были мирными и спокойными, любые разногласия могли обсудить за столом. С тех пор как было основано государство Кан и Шэнь Тан начала проводить придворные собрания, эти люди то и дело вступали в перепалки, которые с большой вероятностью перерастали в потасовки.

«Действительно, объём работы заставляет трудяг взрываться от негодования», — едва эта мысль зародилась у неё в голове, как Шэнь Тан зорким взглядом заметила, что кто-то уже полез в драку: от словесной перепалки и толкания они перешли к засучиванию рукавов.

Смутно доносилась гневная брань Цзян Шэна:

— Сюнь Ханьчжан, торжествуй и кичись сколько влезет, да только смотри, как бы в твоём доме в ближайшие дни не пролилась кровь!

У чиновников, пытавшихся их разнять, от таких слов голова пошла кругом. Все они служили при одном дворе, ну поспорили бы по делу, обменялись парой тумаков — и хватит. Зачем же ещё и проклинать семью человека?

http://tl.rulate.ru/book/109723/6687178