Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 912. Унаследовать две фамилии (Часть 2)

Том 1.Глава 912. Унаследовать две фамилии (Часть 2)

Пф-ф…

В напряжённой донельзя атмосфере неловкости вдруг послышался тихий смешок.

Девочка, осознав свою невежливость, прикусила губу и спряталась за спину Кан Няня, приглушённо пробормотав:

— Дядюшка, прошу, не сердитесь…

Уши её пылали, и ей хотелось провалиться сквозь землю.

Сначала она побаивалась этого двоюродного дядюшку — его странный взгляд заставлял её съёживаться. Но когда она увидела, как дядюшка в суматохе перепутал Вэньсинь-хуая, всё напряжение разом улетучилось.

Кан Нянь проговорил:

— Мяоэр дома ведёт себя иначе.

Он был не слеп и по реакции Ци Шаня понял, что его двоюродному брату дочь пришлась по душе, и тут же успокоился. Его голос, до этого немного резковатый, смягчился, наполнившись родственной теплотой, и он заговорил о домашних делах:

— Обычно матушка держит её в строгости, а тут выбралась, так хоть немного на ребёнка стала похожа. Тоже, своего рода, приятная неожиданность.

Ци Шань заставил себя отвести взгляд.

Он взглянул на Вэньсинь-хуая с выгравированными иероглифами «Циши Юаньлян», в его глазах отразились сложные чувства. Он надел её обратно, затем снял другую, с виду очень дорогую нефритовую подвеску и подарил её двоюродной племяннице в качестве первого подарка. После этого он проводил отца с дочерью в малый зал шатра, предназначенный для приёма гостей.

Все трое сели, и Ци Шань налил Кан Няню чаю.

Он проговорил:

— Дети должны быть детьми, со свойственной им непосредственностью. Беззаботных лет так мало. Повзрослев, понимаешь, что мирские дела вершат твою судьбу, и трудно сохранить юношескую чистоту сердца. Я слышал, отец назвал тебя «Мяоэр»? Это домашнее имя или официальное?

Последние две фразы были обращены к двоюродной племяннице.

Кан Мяо тихо ответила:

— Дядюшка, это официальное имя.

Ци Шань приготовил для Кан Мяо чайник грушевого напитка.

В это время года свежих груш, конечно, не было, только сушёные ломтики. Ломтики груши заваривали в чайнике, добавляли кусочки сахара, ягоды годжи, финики — получалось очень вкусно. Этот способ питья придумала их госпожа, чтобы и зимой можно было наслаждаться фруктовым чаем.

Примеру сверху последовали снизу, и как-то незаметно этот напиток распространился среди простого люда.

В округах Лунъу и Сыбао на каждой улице были подобные чайные, и зимой этот сладкий, горячий напиток для утоления жажды пользовался особой популярностью.

Ци Шань сказал:

— Это грушевый напиток, очень популярный в округе Сыбао. Детям он нравится.

Кан Мяо, польщённая и удивлённая, произнесла:

— Благодарю вас, дядюшка.

Взглянув на серебряную пиалу в руках дочери, а затем на свою, Кан Нянь невольно скривил губы. Этот двоюродный брат и впрямь был таким, как описывал Цзишоу, — не скрывал ни радости, ни гнева, и его пристрастие было до неприличия явным. Он снова принялся разглядывать внешность двоюродного брата.

Двоюродный брат не был похож на его дочь.

По дороге сюда он всё думал: если матушка была права, то не будут ли Ци Шань и его дочь очень похожи, стоя рядом? Не примут ли их посторонние за отца и дочь? От этих мыслей на губах Кан Няня появилась лёгкая улыбка.

Ци Шань спросил:

— Старший брат, случилось что-то хорошее?

Кан Нянь, продолжая улыбаться, ответил:

— Нет, просто вспомнил, как при рождении Мяоэр матушка говорила, что она очень похожа на тётушку, и что она с Юаньляном словно с одного слепка сделаны. Из-за этого я, когда ехал сюда, даже беспокоился, как бы не увидеть Мяоэр в мужском обличье…

Улыбка на губах Ци Шаня застыла.

Он с горечью произнёс:

— Не скрою от старшего брата, я в юности лишился своей внешности, и нынешний мой облик — лишь маска. — Сказав это, он посмотрел на Кан Мяо. — Действительно, очень похожа.

— Это моя вина, старшего брата, — я хотел поговорить о семейных делах, а нечаянно затронул твою больную тему. — Кан Нянь был поражён тем, насколько безупречна маскировка Ци Шаня — он сам не заметил ни малейшего изъяна. Одновременно ему стало неловко: он, двоюродный брат, приехал сегодня повидаться, возобновить знакомство, и не заметил, что с внешностью брата что-то не так. Это ведь всё равно что прямо сказать, что он его не помнит! Обычный человек, осознав такое, давно бы рассердился.

Но Ци Шань, казалось, ничего не заметил.

Его улыбка вновь стала мягкой, и он с участием спросил:

— Сегодня только пятое число, старший брат, как ты здесь оказался, да ещё и с Мяоэр?

Кан Нянь со вздохом объяснил причину. Он приехал, чтобы доставить заложников, и Кан Мяо тоже была заложницей.

Ци Шань: «…»

Эти знатные семьи совсем с ума посходили от страха? Ради стабильности в регионах госпожа в будущем, конечно, потребует держать некоторых заложников под присмотром. Но для самих знатных семей это дело не из приятных, зачем же им так наперебой спешить их доставлять? Услышав, что среди заложниц много дочерей со способностями к практике, он изменил своё мнение: «Аристократы и впрямь хитры, как лисы!»

Ци Шань неодобрительно сказал:

— Мяоэр ведь ещё совсем дитя?

— Разве я не знаю, как тяжело приходится заложникам? — вздохнул Кан Нянь. — Просто Мяоэр через несколько лет достигнет совершеннолетия [цзицзи], и последние полгода разные молодые люди из других семей наводят о ней справки. У твоей невестки скопилось немало свитков с портретами, все из подходящих по статусу семей… Вроде бы, в этом нет ничего дурного, но как подумаю, что эта девочка провела первую половину жизни в женских покоях дома Кан, а вторую проведёт в женских покоях неизвестно какого дома… А потом вспомню свободных и независимых госпож при Шэнь Тан — и чувствую, что мы её обделяем. Отправляя её сюда, я также рассчитывал побеспокоить тебя и Цзишоу…

С такой поддержкой от вас двоих, кто осмелится обидеть Кан Мяо?

Вышесказанное было лишь одной из причин решения Кан Няня. Главная же цель состояла в том, чтобы воспользоваться этой возможностью и сблизиться с Ци Шанем и Кан Ши. Неважно, сколько лет просуществует государство Кан, по крайней мере, пока оно существует, эти двое будут влиятельными сановниками в центре власти.

Если удастся привлечь их на свою сторону — семья Кан непременно поднимется на новую высоту. И Кан Няню не придётся беспокоиться о развитии дел в ближайшие десять с лишним лет.

Однако такие холодные расчёты всегда вызывают некоторое неудобство и нуждаются в благовидном прикрытии. Особенно для таких людей, как Кан Ши и Ци Шань. Они и так находятся в эпицентре борьбы и потому ещё больше стремятся к душевной поддержке.

По отношению к ним лучше всего использовать чувства в качестве предлога.

Ци Шань без колебаний ответил:

— Это само собой разумеется.

Кан Нянь не ожидал, что всё пойдёт так гладко.

Снова налив чаю, Кан Нянь больше говорил об изменениях в семье Кан за последние годы, время от времени упоминая об учёбе и характерах своих детей. Когда атмосфера достаточно потеплела, Кан Нянь с улыбкой спросил:

— Недавно Цзишоу прислал письмо домой. Упоминая тебя, он сокрушался, что ты целиком поглощён помощью госпоже Шэнь Тан в её великих свершениях и совсем не думаешь о семейных делах?

Ци Шань ответил:

— Младший брат не имеет к этому стремления.

Кан Нянь серьёзно покачал головой:

— Так не пойдёт.

Ци Шань не ожидал, что Кан Нянь начнёт торопить его с женитьбой и рождением детей, и лицо его тут же вытянулось:

— В таких делах всё зависит от судьбы.

Кан Нянь спросил:

— А если судьба так и не представится?

Ци Шань твёрдо ответил:

— Младший брат не желает идти на компромиссы.

Кан Нянь привёл в пример их отца:

— Отец перед смертью всё вспоминал о тебе. Хоть он и не говорил вслух, но в душе всегда надеялся, что ты вернёшься в дом Кан с женой и детьми. Покои тётушки до сих пор сохраняются, слуги каждый день там прибирают.

На этот вопрос Ци Шань предпочёл промолчать.

Он мало знал о разногласиях между семьями Ци и Кан, и чтобы не выдать себя, позже послал людей разузнать. Судя по результатам расследования, семья Ци пришла в упадок и стала неровней семье Кан, поэтому Каны всячески противились этому браку.

Кроме проблемы статуса, был ещё отец «Ци Шаня» — тот действительно не был хорошей партией. Единственное, чем он мог похвастаться, — это внешность и красноречие, он умел обхаживать людей. А мать «Ци Шаня», выросшая в уединении женских покоев, была слишком наивна и стала жертвой обмана.

Она вышла замуж вопреки всем возражениям. Из-за этого отношения с семьёй Кан сильно испортились, и они много лет не общались.

Кан Нянь вздохнул:

— Отец скончался много лет назад…

Ци Шань встревожился:

— Кан… Дядюшка, когда он ушёл?

— Уже несколько лет прошло… — Кан Нянь ответил уклончиво, очевидно, не желая углубляться в эту тему. — Ты не собираешься обзаводиться семьёй, род Ци угасает, как же его возродить?

Ци Шань изложил свой план:

— Достаточно усыновить.

Кан Нянь внутренне обрадовался, ответ пришёлся ему как нельзя кстати:

— В роду Ци остались одни старики, кого же ты усыновишь?

Если усыновлять, то, естественно, нужно выбирать кого-то из близких по крови.

Ци Шань, воспользовавшись случаем, поделился своим намерением:

— Не скрою от старшего брата, младший брат хотел бы усыновить ребёнка из семьи Кан.

Лучше всего, чтобы он был поближе по крови к «Ци Шаню».

Самыми близкими по крови были дети братьев Кан Нянь.

Ци Шань сначала подумывал подождать ребёнка от Кан Цзишоу, но этот непутёвый двоюродный брат, словно одержимый злым духом, не мог решить даже проблему собственного холостячества, не говоря уже о детях. Глава рода редко отдавал детей на усыновление, так что выбор у Ци Шаня был невелик — оставались только второй и третий братья Кан Ши. Ци Шань ещё не выяснил, сколько у них детей, и не решил, кого усыновлять.

Теперь же — беспокоиться было не о чем.

Никто не подходил лучше Кан Мяо. Кан Нянь привел Кан Мяо на встречу с ним и намеренно перевёл разговор на детей — Ци Шань сразу понял его истинную цель. И хотя в этом был расчёт, ради Кан Мяо он мог сделать вид, что ничего не замечает.

Кан Нянь вздохнул:

— Если считать и умерших во младенчестве, то в главной ветви нашего рода за последние годы родилось мало детей. В боковых ветвях есть подходящие ребятишки, но кровное родство там дальнее, да и воспитывать придётся не с пелёнок. Даже если они согласятся на усыновление, всё равно это не то же самое, что родные дети, не так близки к сердцу.

Ци Шань внезапно спросил:

— А когда день рождения у Мяоэр?

Кан Нянь широко улыбнулся:

— Поразительное совпадение.

— Какое же?

— У Мяоэр и у тебя, Юаньлян, день рождения в один день. — Сказав это, он вдруг что-то сообразил. — Если ты твёрдо решил усыновить ребёнка, как тебе Мяоэр? Вы и внешне похожи, и дни рождения совпадают — у вас, пожалуй, больше общего, чем у неё со мной, её родным отцом.

Кан Нянь полушутя-полусерьёзно изобразил ревность.

Выражение лица Ци Шаня на мгновение снова стало отсутствующим.

— Дни рождения совпадают?

— Да, это я ещё от матушки слышал.

Хотя из-за того брака отношения между двумя семьями были натянутыми, они всё же оставались родственниками. Когда у его сестры родился ребёнок, семья Кан отправила подарки к празднованию первого месяца, поэтому они знали точную дату рождения Ци Шаня. Когда родилась Кан Мяо, старшие в семье многозначительно вздыхали.

Губы Ци Шаня дрогнули:

— Одинаковые…

Он пришёл в себя и снова спросил, сколько сейчас лет Кан Мяо.

Кан Мяо почтительно ответила:

— Одиннадцать.

Ци Шань пробормотал:

— Одиннадцать, одиннадцать лет…

«Этот возраст, эта внешность, этот день рождения… Ци Юаньлян, скажи мне, это ты вернулся?»

Ци Шань, казалось, забыл о присутствии Кан Няня и его дочери. Глаза его незаметно покраснели, и в них блеснули слёзы. Такая реакция оставила Кан Няня в недоумении: усыновить уже взрослую дочь — это, конечно, хорошо, но стоит ли так растрогаться?

В мгновение ока Ци Шань снова обрёл обычное самообладание. Ни следов слёз, ни красноты в глазах уже не было.

Ци Шань сказал:

— Этот ребёнок действительно связан со мной судьбой. Однако с усыновлением торопиться не стоит, нужно время на подготовку.

Услышав его «не торопиться», Кан Нянь подумал было, что получит отказ. Но, дослушав до конца, окончательно успокоился.

Кан Нянь улыбнулся:

— Это естественно.

Ци Шань спросил:

— А невестка согласна?

Ведь ребёнка она выносила. Усыновление — дело серьёзное. По закону, после усыновления Кан Мяо станет дочерью Ци Шаня, а с семьёй Кан у неё будут лишь родственные связи по линии двоюродного брата, и она не сможет больше называть их родителями. Разве жена Кан Няня легко на такое согласится?

Кан Нянь смущённо улыбнулся:

— Разве это не спонтанное решение?

Если бы его жена не знала, разве стала бы она с ним холодно обращаться? Просто ради будущего дочери она, скрепя сердце, согласилась. Кан Нянь, естественно, не мог сказать это прямо сейчас — это бы сразу выдало, что всё было спланировано заранее. Он лишь сказал, что напишет жене и спросит её мнения.

Кан Нянь не ожидал, что главным противником этого дела окажется не его жена, а его собственный непутёвый младший брат. Утром он хитростью добился согласия Ци Шаня, а днём Кан Ши, прослышав об этом, ворвался к нему.

— Нет, на это нельзя соглашаться!

Кан Нянь беспомощно развёл руками:

— Цзишоу, должна же быть какая-то причина?

— Старший брат, ты знаешь, как его называют? — Кан Ши, естественно, не мог сразу же сорвать маску с Ци Шаня. Поразмыслив, он наконец нашёл подходящую причину. — Его же зовут Коварный Советник [Эмоу]! Если ты отдашь ему племянницу на усыновление, то каков поп, таков и приход!

Кан Нянь ожидал чего угодно, но не этого. Спокойно ответил:

— Ну и что, что Коварный Советник?

В этом мире мало кто из добрых людей может хорошо устроиться.

— Если Мяоэр сможет чему-то научиться, это будет для неё счастьем.

Доброго человека легко обидеть, а на смирную лошадь всякий сядет.

Использовать недобрые методы для самозащиты — в этом нет ничего плохого.

Кан Ши в волнении метался по шатру, пребывая в нерешительности. В этот момент вернулась Кан Мяо. Увидев её лицо, Кан Ши сразу понял, какие планы у Ци Шаня, и его возражения стали ещё более яростными. Он даже выпалил:

— Чем отдавать ему Мяоэр на усыновление, лучше найди в роду подходящую по возрасту девушку и выдай её за него замуж! Желательно, чтобы она была внешне похожа на Мяоэр… Принудь его к браку, и он точно покорится!

Кан Нянь в гневе обругал Кан Ши.

— Негодник! Что за чушь ты несёшь?

Что значит «выбрать девушку, похожую на Мяоэр, и насильно выдать замуж за двоюродного брата»? Кан Мяо должна быть усыновлена Ци Шанем, они станут законными отцом и дочерью! Разве так говорит родной дядя?

Кан Мяо тоже побледнела и растерялась, не зная, что делать.

В тот момент Кан Ши, будь у него хоть сто ртов, не смог бы ничего объяснить.

В конце концов, он был вынужден сказать правду.

— Юаньлян умер много лет назад!

Теперь настала очередь Кан Няня застыть с пустым выражением лица:

— Что?

Кан Ши, закрыв лицо руками, скрепя сердце, договорил остальное. Однако он не раскрыл прямо истинную личность Ци Шаня, а лишь сказал, что нынешний Ци Шань был спасён настоящим Ци Шанем и теперь, в благодарность за спасение, живёт под его именем и заботится о роде Ци, только чтобы имя «Ци Шань» продолжало жить в мире.

— Старший брат, я давно признал его своим братом. Мы много лет работаем вместе, и я знаю, что у него дурная слава в мире, но в глубине души он — благодарный, добрый и упрямый человек. Он хочет помочь «Юаньляну» возродить род Ци. Я предлагал ему выбрать кого-то из семьи Кан, близкого по крови к «Юаньляну», но он хочет только усыновить и больше никогда в жизни не жениться. Он не может из-за спасения жизни полностью стереть собственное существование, отдать всё, что он создал, другим. Старший брат, это несправедливо!

Выражение лица Кан Няня стало очень сложным.

Будь то настоящий Юаньлян или нынешний, поддельный, он не испытывал к ним особых чувств. Его больше заботила семья Кан.

— Почему бы тебе не помочь ему осуществить задуманное?

Кан Ши резко расширил глаза:

— Старший брат! — В его голосе послышался скрытый гнев.

Кан Нянь вздохнул и, подняв глаза на четвёртого брата, сказал:

— Цзишоу, после смерти отца и Второго брата [Эрлана] у меня, старшего брата, остался только Третий брат [Саньлан], с кем можно поговорить, посоветоваться. А его здоровье, ты же знаешь, каково оно. Понимаешь ли ты, как нелегко было все эти годы поддерживать семью?

Кан Ши открыл рот:

— Старший брат…

— Настоящий ли он Юаньлян — неважно. Важно, что он — «Коварный Советник». Ты и сам говорил, что он все эти годы мучается душевными терзаниями. Разве не удачный случай, чтобы Мяоэр помогла ему их разрешить? Ты презираешь интриги и расчёты, но и у меня, старшего брата, есть толика искренних чувств.

Братья погрузились в долгое молчание.

Кан Нянь добавил:

— Об этом тебе следовало сказать мне раньше. Об усыновлении уже объявлено, как теперь это отменить? Позже обсудим с ним: если он будет относиться к Мяоэр как к родной дочери, то когда она выйдет замуж, первый ребёнок будет носить фамилию рода Ци, а второй — его настоящую фамилию. Унаследовать два рода — разве это не решение, устраивающее обе стороны?

Кан Ши смотрел на такого брата и чувствовал, что он ему чужой.

— Если бы я рассказал тебе раньше…

— Мяоэр — лучшая кандидатура, — без обиняков заявил Кан Нянь. — Как ты и говорил, он не сможет устоять перед этим лицом.

http://tl.rulate.ru/book/109723/6597425