Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 868. Прадед, это же Цзяоцзяо!

Том 1.Глава 868. Прадед, это же Цзяоцзяо!

— Генерал Чао, что вы имеете в виду? — Линь Фэн назвала подлинное имя молодого военачальника.

Она подняла руку, коснувшись эфеса меча, и перевела взгляд с кровавых пятен на каменных плитах на лицо Чао Ляня. Солдаты, противостоявшие страже этого дома, услышав её голос, расступились, словно волны. Линь Фэн и трое её спутников медленно шагнули вперёд. Молодой военачальник смотрел на Линь Фэн с растерянностью.

Затем он опустил оружие:

— Госпожа Линь?

Линь Фэн шагнула вперёд и поклонилась. Чао Лянь поспешно ответил на приветствие. С лёгкой улыбкой на губах она произнесла:

— Благодарю генерала Чао за то, что сдержали руку. Иначе сегодня ситуация стала бы неразрешимой.

Чао Лянь смущённо ответил:

— Не смею, не смею.

Расставшись с Шестым братом и Тринадцатым, он отправился в обратный путь. За это время обстановка на северо-западных землях кардинально изменилась — он и не ожидал, что госпожа Шэнь и У Чжаодэ окажутся победителями. Хуан Ле потерпел поражение и погиб, так что, даже если бы он хотел отомстить, мстить было уже некому. Его сердце постоянно тревожилось о безопасности родных старшего брата. Проезжая через родные края Четвёртого дяди Линь, он подумал, что передача письма много времени не займёт, и решил сначала доставить его.

Он прибыл глубокой ночью, но хозяин дома Линь, к его удивлению, ещё не спал. Лицо его было омрачено тревогой. Чао Лянь, войдя, назвался, объяснил цель своего визита и рассказал немного о нынешнем положении Четвёртого дяди Линь. Хозяин дома Линь был очень взволнован и умолял Чао Ляня немного подождать, пока он напишет письмо своему скитающемуся дяде. Просьба была вполне разумной, и он, конечно, не отказал, с улыбкой согласившись.

В итоге — едва он получил письмо, как тут же нагрянули незваные гости.

Чао Лянь поначалу хотел действовать жёстко, но, неожиданно узнав, что эти люди выступают под знамёнами госпожи Шэнь и ведут себя весьма правдоподобно, из осторожности сдержал руку. Он лишь ранил их, но не убил. Защитники дома Линь оказались слабы, и их окружили нападавшие.

Он как раз размышлял, как справиться с ситуацией, когда кто-то выкрикнул его имя. Чао Лянь обернулся на голос и наконец узнал Линь Фэн.

Чао Лянь встречался с Линь Фэн несколько раз, но они не были близко знакомы. Скорее, он узнал не столько её, сколько уникальную печать Вэньсинь на её поясе. Появление Линь Фэн косвенно подтверждало, что эти воины действительно служат Шэнь Тан. Это поставило Чао Ляня в затруднительное положение:

— Могу ли я осмелиться спросить, какова цель визита госпожи Линь?

Линь Фэн самым мягким тоном произнесла самые леденящие душу слова:

— Моя госпожа получила достоверные сведения, что род Линь и ряд других знатных родов тайно сговорились, замышляя недоброе против неё. Однако госпожа наша великодушна и милосердна, она не желает устраивать резню и проливать реки крови, поэтому приказала нам явиться и попытаться убедить вас. Если род Линь искренне раскается, то после небольшого наказания дело будет считаться закрытым.

Чао Лянь вздохнул:

— Госпожа Шэнь всё так же милосердна. Только вот добрых людей часто обижают, иногда нужна и железная рука.

Он невольно подумал о своём старшем брате. Если бы брат был решительнее, возможно, у него был бы другой шанс на жизнь. По сравнению с теми бессердечными интриганами из «Игры по Убийству Дракона», он был слишком наивен и добр.

Теперь, когда старшего брата не стало, госпожа Шэнь оставалась единственным островком этой доброты.

Слова Чао Ляня разозлили стоявшего поодаль старика с посохом. Тот метнул на него взгляд, словно увидел привидение.

— Шэнь Юли творит беззаконие и алчна без меры! — сурово произнёс он. — Она неоднократно вымогала средства у знатных родов, и все мы полны негодования и ненависти. Как же это в устах такого юнца, как ты, выходит, будто мы сами во всём виноваты? Являться с войском на порог — не иначе как с намерением истребить весь род?

Линь Фэн со смешанным чувством посмотрела на старика с посохом. Её тон немного смягчился:

— Почтенный господин Линь, вы не правы. Если бы мы явились не с войском, а в одиночку, кто знает, не поджидали ли бы нас в засаде головорезы с топорами? Род Линь несколько поколений копил свою добрую славу, это было нелегко. Почтенному господину Линь не стоит так неосмотрительно ввязываться в это мутное дело. Я слышала, что молодые и сильные мужчины вашего дома покинули эти места несколько лет назад, во время бедствия в области Лин. Вы уже в преклонных годах, не лучше ли спокойно наслаждаться старостью? А ваши ученики — много ли правды в их словах? Не дайте себя обмануть коварным людям и стать пешкой в их руках!

Этот старик с посохом, хоть и не мог практиковать, обладал выдающимися познаниями и некогда был известным учёным, преподававшим в академии государства Син. Позже, из-за дворцовых смут и неприятия деспотичного правления Чжэн Цяо, он удалился от дел и вернулся на родину. Местные знатные семьи, наслышанные о его славе, съезжались к нему с богатыми дарами, прося взять их в ученики. Он и сам не мог сидеть без дела и взял тех, кто пришёлся ему по душе. Затем род Линь отправился на юг, спасаясь от бедствий, и члены рода перебирались группами.

Кто бы мог подумать, что он до сих пор не уехал.

Старик с посохом яростно ударил им о землю, гнев, казалось, вот-вот переполнит его седую бороду:

— Юнец, я не желаю слушать твои подстрекательские речи! И угрозы твои меня не напугают! Даже если из всего рода Линь останусь я один, старик, я ни за что не согнусь и не покорюсь!

И добавил:

— Рубите, вешайте — как вам будет угодно!

Воздух резко накалился.

Чао Лянь с растерянным видом взмолился:

— Госпожа Линь, среди стражи рода Линь нет ни одного воина Удань. В доме ни людей, ни денег. Те немногие оставшиеся члены рода — старики, которым и ходить-то трудно, не говоря уже об участии в заговоре. Здесь наверняка какое-то недоразумение, возможно, их действительно ввели в заблуждение злоумышленники. Прошу вас, повремените с действиями, давайте сначала во всём разберёмся!

Его положение сейчас было крайне неловким. Четвёртый дядя Линь спас ему жизнь, он помог передать его письмо, а теперь что, повернуться и сказать, что его дед мёртв? Чао Лянь не мог остаться в стороне. Но если он вмешается, то может втянуть в это родных своего старшего брата, безвинно навлечь на них беду.

Чао Лянь оказался меж двух огней. Он хотел выиграть время, но старик с посохом не оценил его стараний. Он тут же начал задирать Линь Фэн, мол, денег нет, а жизнь — пожалуйста, одна штука.

И с ехидцей добавил:

— …Вижу, у тебя, юнец, меч неплохой. Если суждено умереть от этого клинка, то и жизнь прожита не зря.

Линь Фэн: «…»

Юй Цзы подумала, что Линь Фэн проявляет уважение к старшим и поэтому так снисходительна, но никак не ожидала, что этот старик окажется таким упрямым и сварливым, отвергая её добрые намерения. Она фыркнула:

— Ищешь смерти? Что ж в этом трудного! Меч Линдэ в последнее время не так-то просто обнажить, а вот мой меч не знает запретов. Если хочешь одолжить, я не поскуплюсь. Боюсь только, у почтенного господина не хватит духу, только и умеет, что кичиться своим возрастом!

Старик с посохом рассвирепел, тут же отбросил посох и раскинул руки:

— Я не потерплю оскорблений от такой негодницы, как ты! Меч сюда!

Юй Цзы и вправду вынула меч из ножен и собиралась бросить его старику.

Однако Линь Фэн оказалась проворнее. Молниеносным движением она вытянула руку и втолкнула наполовину обнажённый клинок обратно в ножны.

Юй Цзы недоумённо и удивлённо посмотрела на неё:

— Линдэ?

— Нынешнего главы рода Линь здесь нет, так что нет и того, кто мог бы по-настоящему принимать решения. В таком случае, я не постыжусь и приму решение за них, — заявление Линь Фэн потрясло обе стороны. Старик с посохом не ожидал, что люди Шэнь Тан окажутся настолько бесстыжими. Его пальцы непрерывно дрожали.

Старик был уже немолод, и Линь Фэн всерьёз опасалась, как бы не довести его до беды. На глазах у всех она громко произнесла:

— Прадед уже в преклонных летах, ему лучше поменьше гневаться.

Старик с посохом: «…»

Юй Цзы: «…»

Стоявшие в полной боевой готовности Ян Ин и Лу Цзи: «…»

Они вдруг вспомнили, что фамилия Линь Фэн — Линь. Неужели она из того самого рода Линь???

Эта внезапная выходка едва не свалила старика с ног. Его гнев ничуть не уменьшился:

— Ты кто такая? Я видел, как люди признают чужих отцов, но чтобы кто-то своему отцу приписывал чужих отцов и дедов — такого ещё не встречал! Род Линь — семья скромная, нам не потянуть такую важную особу, как ты, хм!

Линь Фэн с отчаянием произнесла:

— Прадед, я — Цзяоцзяо.

Старик с посохом застыл на месте. Имя «Цзяоцзяо» он не слышал уже много лет. Внезапно услышав его снова, он не сразу смог вспомнить лицо «Цзяоцзяо». В его памяти она была очень изящным и благословенным ребёнком. Немного шаловливая, любила слушать сказки.

С появлением внуков и правнуков род Линь разросся. Он был старейшим в семье, и младшие всегда боялись, как бы дети его не обеспокоили, поэтому в его присутствии все вели себя очень сдержанно. Лишь один ребёнок был исключением — его «Цзяоцзяо». Она была больше всех похожа на его рано умершую старшую дочь, даже пухлые щёчки были такими же. Он чувствовал с этим ребёнком особую душевную связь.

Однако его «Цзяоцзяо», как и его несчастная старшая дочь, погибла. Члены рода Линь, бежавшие на юг, так и не дождались группы, в которой была «Цзяоцзяо». После расспросов выяснилось, что в пути слуги предали их, и все женщины, включая его четвёртого внука, погибли. Они даже не знали, где были брошены их тела.

Когда эта весть дошла до старика с посохом, он надолго погрузился в молчание.

Лишь несколько часов назад молодой человек Чао Лянь принёс известие, что его внук жив — его случайно спасли из реки некие учитель и ученик. Эта новость немного утешила его. Он даже спросил о месте трагедии, собираясь послать туда людей для расследования. Он также знал, что с Шэнь Тан связываться опасно, поэтому заранее подготовился: написал письмо Четвёртому, организовал отправку людей на юг с вестями… Но не успел он всё закончить, как приспешники Шэнь Тан вторглись с войском. Он знал, что сегодня его смертный час, но тут…

Высокая девушка перед ним назвалась «Цзяоцзяо».

Старик с посохом молча смотрел на лицо Линь Фэн, пытаясь отыскать на этих уже повзрослевших чертах былую округлость «Цзяоцзяо». Линь Фэн знала, что у него плохое зрение, и медленно подошла ближе:

— Прадед, я действительно Цзяоцзяо. Вы тогда, когда давали мне имя, сказали, что я — самый ясный полумесяц рода Линь. Вы помните?

Старик с посохом поднял свою старую, но не загрубевшую руку и легонько коснулся щеки Линь Фэн. Прошло немало времени, прежде чем он смог соотнести это лицо с девочкой из прошлого. Он недоверчиво оглядел её с ног до головы:

— Цзяоцзяо… Ты действительно Цзяоцзяо? Дитя, дитя моё, ты так выросла? Ты… как ты выжила?

— Прадед, это долгая история. Когда всё уладится, Цзяоцзяо вам всё подробно расскажет, хорошо? — Здесь было не место для воспоминаний. Да и она не была настолько беспечна, чтобы игнорировать присутствующих.

Лучше бы Линь Фэн этого не говорила. Едва она произнесла эти слова, как старик с посохом вдруг вспомнил, что Линь Фэн — человек Шэнь Тан, и его старое лицо слегка дёрнулось. Он вспомнил, что его Цзяоцзяо была девочкой, а на поясе у Линь Фэн висела печать Вэньсинь. Его мысли снова запутались.

Он уже собирался что-то сказать, но девочка, которая когда-то лишь весело прыгала перед ним, выпрашивая угощение, теперь с твёрдым выражением лица опустила его готовую подняться руку и спокойным, уверенным тоном произнесла:

— Прадед стар, а в роду Линь временно нет главы. Согласно правилам нашего рода, я могу взять на себя эту роль!

Старик с посохом резко распахнул глаза:

— Цзяоцзяо!

Линь Фэн с улыбкой ответила:

— Прадед, госпожа даровала внучке имя Линь Фэн, а наставник — второе имя Линдэ. Отца и других здесь нет, так что внучке придётся нести бремя рода Линь. Вы согласны… не так ли? Прадед ведь жалеет младших и, конечно, не захочет, чтобы Цзяоцзяо запятнала себя убийством родных?

Лицо старика с посохом дёрнулось ещё сильнее. Он с силой схватил Линь Фэн за запястье.

Но для Вэньсинь Вэньши такая сила была пустяком. Улыбка не сходила с лица Линь Фэн, лишь брови её были слегка опущены, а взгляд устремлён прямо в глаза разгневанного старейшины рода. Старик был немолод, спина его уже не была такой прямой, как прежде. Линь Фэн была высокой и стройной, на полголовы выше него. И её внутренняя сила явно превосходила его.

Спустя долгое время старик с посохом ослабил хватку и вздохнул:

— Будь по-твоему.

Линь Фэн с улыбкой обернулась:

— Дело улажено.

Сбережений в доме Линь оказалось немного, большая их часть была уже вывезена. Недвижимое имущество, которое нельзя было перевезти, частично продали другим семьям, оставив лишь малую толику. Если обстановка стабилизируется, у рода Линь будет куда отступить. Старик с посохом с мрачным лицом сидел на почётном месте.

Другой старик, примерно того же возраста, добродушно улыбаясь, смотрел на него:

— Старший брат, чего ты злишься? Разве то, что Цзяоцзяо жива, — не хорошая новость?

Старик с посохом покосился на правнучку, которая, склонив голову, изучала счётные книги, собираясь выгрести деньги из кладовой, чтобы откупиться от беды для Шэнь Тан. Что-то сдавило ему грудь, и он пробормотал:

— Дочь на выданье в доме не задержится, ох, не задержится! Она даже мне, старику, угрожала! Если бы я не согласился, она что, и родных убить была готова? Злюсь, злюсь!

Старик, не обращая внимания на капризы старшего брата, медленно подошёл к Линь Фэн и, вытянув шею, заглянул в счётные книги:

— Цзяоцзяо, в доме почти нет сбережений. Максимум, что мы можем выделить, — это пять тысяч. До суммы, которую назначила твоя госпожа, ещё далеко. Этого хватит лишь на последнее место.

Линь Фэн сказала:

— Значит, дадим пять тысяч. — В конце концов, слухи о том, что последние три семьи в списке ждёт истребление трёх поколений рода, были ложью. Конфискации имущества у рода Линь не было, так что это дело их вообще не касалось. Их втянули сюда исключительно по чужой вине.

Старик цокнул языком:

— И совсем тебе не жалко.

Пять тысяч лянов серебра для рода Линь в былые времена, конечно, не были большими деньгами, но для нынешнего дома Линь, где остались лишь несколько стариков, это были гробовые деньги. А Линь Фэн вот так запросто решила всё отдать, не беспокоясь, что им, старикам, и похоронить-то будет не на что.

— Пять тысяч лянов за ваши жизни, почтенные старцы, — тут жалеть нечего. Обвинение в государственной измене в другие времена каралось бы смертью. — Госпожа действительно умеет играть в «истреби три рода».

— Цзяоцзяо, ты действительно считаешь, что она достойна того, чтобы ей следовать? Она недружелюбна к знатным родам, неизвестно, что будет дальше. — Видывал он вымогателей, но таких, у кого «дай денег» на лице написано, ещё не встречал.

— Госпожа всегда придерживается принципа: кто нас не трогает, того и мы не тронем. — Подразумевалось, что знатные роды сами первыми полезли на рожон.

Линь Фэн спокойно задала важный вопрос:

— У рода Линь слишком мало людей. Сведения, которые вы получаете, неизвестно через сколько рук прошли. Как вы можете быть уверены, что вас не обманули и не выставили козлами отпущения? Внучка помнит наставления рода и не любит выставлять себя напоказ, но никогда не скрывала своего происхождения. Как вы можете гарантировать, что они не использовали это, чтобы убить чужими руками?

Конечно, это была лишь её ничем не подкреплённая догадка. Линь Фэн больше ничего не скрывала, но никто и не связывал её с незаметной девочкой из рода Линь. Однако она намеренно хотела посеять сомнения в душах этих двух старых лис. Затем она добавила ещё более веский довод:

— Внучке посчастливилось обрести Вэньсинь второго ранга, высшей средней ступени. Пока я здесь, род Линь сможет прожить в спокойствии несколько десятков лет. В те годы члены рода спешно бежали, спасаясь от бедствий. Неужели эти местные жители действительно хотят видеть, как род Линь снова вернётся и наберёт силу? Вряд ли, не так ли?

Оба старика мгновенно замолчали. Выражения их лиц стали очень мрачными.

— Если бы сегодня сюда пришла не я, а другие мои соратники, то, зная нрав прадеда, весь род Линь непременно был бы вырезан. И что тогда — мне ненавидеть или не ненавидеть? Смогла бы госпожа и дальше без всяких подозрений доверять мне важные дела? Прошу прадеда поразмыслить: если такой коварный замысел увенчается успехом, кто же в итоге окажется в большем выигрыше? — Линь Фэн передала счётные книги старому управляющему, велев ему взять деньги из личной казны.

http://tl.rulate.ru/book/109723/6526495