Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 864. Обобрать все знатные дома до нитки (Часть 1)

Том 1.Глава 864. Обобрать все знатные дома до нитки (Часть 1)

Эта кутерьма продолжалась с полпалочки благовоний, прежде чем улеглась.

Шэнь Тан, поборовшись со своими подчинёнными, вся взмокла, и пот градом катился у неё со лба.

Она одной рукой подняла искорёженный до неузнаваемости бронзовый стол, а другой отбросила прилипшие ко рту волосы за ухо и, тяжело дыша, произнесла:

— Ладно, ладно, сегодня я не прикончу этого черепашьего выродка, но такое унижение я стерпеть не могу! Люди из знатных родов — они издеваются сверх всякой меры! Не хотят поступать на службу — ну и пусть! Моя кое-как сколоченная команда и без них обойдётся! Но они ещё и порочат моё доброе имя, очерняют вашу репутацию! За сегодняшний позор они заплатят в десять, во сто крат больше!

Увидев, что Шэнь Тан немного успокоилась, все на мгновение расслабились.

Она, улучив момент, пнула мужчину сапогом в зад.

Несчастный, чьё тело было сплошь покрыто отпечатками ног, очнулся от боли и с воплем откатился на полчжана — никто не успел его остановить. Шэнь Тан, скрипя зубами, приказала:

— Эй, кто-нибудь, свяжите его! Найдите какого-нибудь новобранца-лекаря, пусть осмотрит, только чтобы насмерть не залечил!

Она-то считала себя справедливым судьёй, этаким «Цинтянь-далаое», радеющим за жертв и готовым, не жалея сил, выкопать пострадавших из-под земли, лишь бы восстановить истину и устроить очную ставку. Ради чего она так старалась?

Потому что и у мужчин, и у женщин есть желания. Как только они получают власть над слабыми, им не нужно никаких подсказок — сама сила исподволь искушает владельца, нашёптывая, как использовать её для получения выгоды: денег, власти, плотских утех!

Поступок женщины-воина выглядел из ряда вон выходящим, но что, если бы на её месте был мужчина? Представьте: глухой горный лес, у озера сидит женщина и играет на цине. Вдруг появляется свирепый разбойник, весь в крови, с ножом в руке. Разбойник, хоть и не применяет силу, даже весьма вежливо спрашивает, замужем ли она и не согласится ли с ним предаться любви под открытым небом. Угрозы он не высказывает, но нож в руке, кровь на одежде — всё это не что иное, как психологическое давление. Когда жизнь под угрозой, как осмелишься отказать?

Одна и та же ошибка не должна трактоваться по-разному в зависимости от пола!

До появления этого мужчины Шэнь Тан казалось, что она всё продумала. Но, увидев его, поняла, насколько наивны были её представления. Этот тип искренне верил, что женщина сама бросилась ему на шею. И хотя всё пошло не по его сценарию, он чувствовал лишь стыд оттого, что его одолели, и ни на йоту не осознавал себя жертвой.

Ну что тут могла сказать Шэнь Тан?

Ей оставалось лишь направить избыток энергии на доработку воинского устава для женского лагеря. Нельзя допустить, чтобы такой лазейкой воспользовались дважды!

Она думала, что на этом всё и закончится, и по правилам ей следовало бы отправить мужчину домой. Но кто бы мог подумать, что он возьмёт да и раскроет истинную причину отказа знатных родов от службы по призыву! Как тут было Шэнь Тан не разозлиться? Сплетни коснулись её самой, да ещё какие пикантные!

Бум!

Шэнь Тан швырнула на землю искорёженные остатки стола и, уперев руки в бока, воскликнула:

— Ну это уже ни в какие ворота! Придётся, видно, перебить несколько семей, устроить показательную порку, чтобы они поняли, каков мой нрав!

Хотя казна была относительно полна, кто же откажется от лишних денег? Не говоря уже о том, что её личная казна была обременена займами на неизвестно сколько лет вперёд. Провернуть такое дельце — глядишь, и удалось бы досрочно освободиться от всех долгов.

Все, кто пытался утихомирить разъярённую Шэнь Тан, прилагали нешуточные усилия, отчего их одежды пришли в полный беспорядок. Чу Яо, присев, слегка поправил свой наряд, немного помолчал и попытался её отговорить:

— Устроив показательную порку, слухи не пресечёшь, госпожа, а лишь покажешь, что вышла из себя от стыда и гнева.

Убитая курица, конечно, замолчит. Но живые обезьяны вряд ли испугаются. Иначе откуда бы взялась поговорка: «Один рот слухи распускает, а чтобы их опровергнуть, ноги до колен сотрешь». В таком деле одной лишь силой не обойтись.

— Нельзя устроить показательную порку? Тогда это слишком легко для них обойдётся! — Шэнь Тан обычно прислушивалась к мнению Чу Яо. — Но я же не могу начать оправдываться, верно? Как тут оправдаешься? Чем больше оправдываешься, тем грязнее становишься! Право слово, как жаба на подъёме стопы — не кусает, а противно! Мне-то всё равно, если бы не этот случай, эта нелепая сплетня до меня бы и не дошла. Но для вас это плохо.

Положение правителя и подданных никогда не было равным. Если между ними возникали слухи о связи, правителя самое большее могли упрекнуть в распутстве и легкомыслии, а вот к подданным отношение было куда более суровым.

Неважно, как высоко поднимется подданный, как далеко пойдёт, сколько сделает для государства, какую славу заслужит, — под гнётом пикантных слухов весь его блеск померкнет, а все достижения могут даже приписать этой неблаговидной связи. У простого люда культуры мало, их не волнуют и они не в состоянии понять свершения, выходящие за рамки их представлений. Но пикантные сплетни — другое дело, кто ж не знает амурных дел?

Интимные дела — вещь скрытная, её не принято обсуждать публично, но о ней знают все. Это самое простое и возбуждающее поведение. Естественно, оно и легче всего понимается. Распространяя слухи, люди получают удовлетворение от подглядывания в чужие тайны, испытывают возбуждение и находят отклик у других.

Поэтому «пикантные сплетни» распространяются с такой силой. Прилипнут — и не отдерёшь.

Почему она сегодня так разгневалась? На три десятых — за себя, на семь — за своих подчинённых.

Чу Яо сказал:

— А зачем оправдываться?

Гу Чи и ещё несколько человек подхватили:

— Раз чем больше оправдываешься, тем меньше тебе верят, то и не нужно вовсе оправдываться. Пусть представят доказательства. А вот если не смогут — это уже будет интересно! Госпожа хоть и не объявила официально всему миру об основании государства, но до этого остался всего один шаг. Они клевещут и оскорбляют правительницу — истребление трёх родов для них не будет слишком суровым наказанием, они это заслужили. Впрочем, думаю, никто из них не осмелится признаться.

Услышав это, Шэнь Тан тоже успокоилась. Мозг её заработал с бешеной скоростью, а в голове щёлкали костяшки невидимых счёт.

— В ваших словах есть резон. Это я дала волю гневу и потеряла рассудок, — Шэнь Тан, уперев руки в бока, принялась расхаживать по шатру взад-вперёд, не переставая бормотать себе под нос. — Хотя преступление и тянет на истребление трёх родов, нельзя же действительно всех истребить. Но и показательная порка не слишком-то их напугает, а выжившие обезьяны за спиной ещё неизвестно чего напридумывают. Нам нужно и отыграться за это унижение, и заставить их самих заткнуться… Точно, я придумала! Да, да! Именно так и сделаем!

Чем больше Шэнь Тан говорила, тем ярче блестели её глаза. Казалось, она видит, как со всех сторон к ней текут несметные богатства, и от этого её сердце трепетало!

Чу Яо сказал:

— Тех знатных родов, что ранее отказались от службы по призыву, немало. Госпожа может послать людей к каждому из них с порицанием, используя сегодняшний инцидент как предлог для устрашения, и потребовать от них доказательств. Если они не смогут их предоставить, то нынешние слухи развеются сами собой.

Если у них в головах не только дерьмо и моча, то после такого хода эти знатные господа должны проявить благоразумие и покорно выделить людей!

План Цинь Ли был схожим.

Гу Чи тоже хотел было высказаться в поддержку, но, услышав мысли своей госпожи, молча проглотил слова, уже готовые сорваться с языка.

И действительно —

Шэнь Тан покачала головой, отвергая это предложение.

— Ухуэй, так не пойдёт, я не успокоюсь, — её взгляд горел решимостью, почти сравнимой с блеском золота. — В Яньчжоу и Цяньчжоу повсюду нужны деньги и люди. В нашей казне есть кое-какие накопления, но они не бесконечны, а в будущем расходов будет ещё больше. Нам нужно думать о том, как искать новые источники дохода и сокращать расходы. Где можно сэкономить — экономить, где можно заработать — стараться выжать по максимуму!

При мысли о деньгах Шэнь Тан расцвела ярче любого цветка и, слегка возбуждённо потирая руки, сказала:

— Способ Ухуэя действительно заставит их замолчать, но он закроет им лишь рты на лице, а не в их мыслях! Им нужно преподать такой урок, чтобы они при одном воспоминании о нём морщились от боли! Смотри, как тебе такой вариант: мы всё же пошлём людей по домам с порицаниями, потребуем доказательств. Немного припугнём, но и пряник дадим. Я придумала — пусть активно жертвуют деньги!

Все: «…»

Заставить активно жертвовать деньги — это «пряник»?

Шэнь Тан повысила голос:

— А почему это не «пряник»? Я даю им драгоценную возможность быть воспетыми простым народом! У обычных людей разве есть такая привилегия? Как только они пожертвуют деньги, на всех дорогах, зданиях, мостах, реках, плотинах, построенных на их средства… везде можно будет выгравировать их имена! И не только имена, мы ещё и суммы укажем!

Она подобрала с земли бамбуковую щепку.

— Например, эта щепка — стела!

— Такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года, такой-то род пожертвовал столько-то денег!

— Из уважения к главным меценатам, будем ранжировать по сумме пожертвований. Тот, кто пожертвует больше всех, будет выгравирован во главе списка! Подумайте только, проходящие мимо стелы простолюдины, увидев это, разве не станут восхвалять высокие нравы их рода? И потомки будут их помнить!

Цянь Юн никак не мог взять в толк. Как это разговор так резко перескочил на пожертвования от знатных родов?

Он пробормотал:

— У знатных родов деньги есть, но не настолько же они глупы. Слава — такая вещь, которая им не особо-то и нужна.

Более того, покупать славу у Шэнь Тан путём пожертвований — это уж слишком похоже на то, чтобы быть одураченным! Кто на такое согласится?

Едва Цянь Юн это произнёс, лицо Шэнь Тан омрачилось. Она тихо проговорила:

— Да, у них деньги есть, и они не глупы. Но раз они не глупы, почему поверили в эти грязные слухи? Если они не глупы, то, может, я глупа? Почему я должна так легко простить преступление, караемое истреблением трёх родов?

Она помахала бамбуковой щепкой и холодно усмехнулась:

— Если они проявят благоразумие, эти деньги станут их пожертвованием на добрые дела, а я обеспечу им почёт и уважение как главным спонсорам! Если же они не проявят благоразумия, то эти деньги станут выкупом за жизнь их трёх родов!

Шэнь Тан не возражала, чтобы о ней сплетничали, если это не было оскорбительным и невинным — пусть развлекаются. Но если кто-то смакует «пикантные» слухи о ней, то пусть сперва подумает, хватит ли у него денег на такой «огурец»!

В одно мгновение тучи на её лице рассеялись, и оно вновь засияло:

— Разошлите людей с вестью, что я очень, очень, очень разгневана этим делом и решила выбрать три рода для показательной порки, чтобы их три рода «растворились в небытии». Однако какие именно три рода — пока секрет. Если только дым из могил их предков не повалит столбом, могут и не платить, пусть испытают удачу — вдруг их предки в загробном мире всесильны и защитят их от попадания в список.

Это мероприятие, так сказать, сугубо добровольное. Она, Шэнь Тан, как организатор, никого принуждать не будет.

Чу Яо и остальные, немного подумав, согласились. Эти знатные роды действительно нужно хорошенько встряхнуть. А если при этом ещё и казну пополнить можно, почему бы и нет?

При мысли о нескончаемом потоке денег настроение Шэнь Тан заметно улучшилось. Перед тем как распустить собрание, она велела Чу Яо как можно скорее представить дополнения к уставу женского лагеря. А также задержала Цинь Гунсу.

Цинь Ли впервые оставили после «уроков».

— У Гунсу широкие связи, не могли бы вы порекомендовать хорошего художника? История с женщинами-воинами, к счастью, была раскрыта до того, как разразился большой скандал, но она также выявила одну проблему: у них мало правильных знаний о физиологии. Я хочу найти художника, чтобы создать для них небольшую брошюру.

Цинь Ли сразу понял намерения Шэнь Тан. Он с сомнением спросил:

— Госпожа, вы же предлагали использовать Уци…

Он строго придерживался ритуала и не обладал достаточной толстокожестью, чтобы обсуждать интимные вопросы с госпожой противоположного пола, поэтому выразился туманно.

Шэнь Тан ответила:

— Но не все являются воинами Удань.

Уци позволяла женщинам-воинам Удань контролировать деторождение. Предложенная ранее политика государственной поддержки касалась только рожавших женщин в округе Лунъу, а обычные женщины-воины из женского лагеря под неё не подпадали. Если политика окажется успешной, в будущем можно будет включить и их в число получателей помощи, но на данном этапе это было невозможно. Поразмыслив, Шэнь Тан решила усилить просвещение в области физиологии.

Цинь Ли немного подумал:

— Кандидаты есть.

Цинь Ли понял, о какого рода рисунках говорила госпожа, но сам он не опустился бы до их создания — в конце концов, не каждый Вэньсинь Вэньши был таким же бесстыдным и распущенным, как Ци Юаньлян.

Спустя полчаса…

Художник с кистью в руке сидел с землистым лицом. Он смущённо ерзал на месте:

— Действительно так рисовать?

Шэнь Тан:

— Да, никакой стыдливости!

Нормальные физиологические знания — чего тут скрывать и приукрашивать?

Глядя на художника, Шэнь Тан пожалела, что рядом нет Юаньляна. Если бы за дело взялся Ци Юаньлян, брошюра стала бы настоящим шедевром!

Через несколько дней Шэнь Тан с готовой брошюрой отправилась к ремесленникам, чтобы заказать гравировку печатных форм. Она собиралась напечатать несколько тысяч экземпляров, чтобы хватило каждой!

Как правительница, она целыми днями была занята по горло, её мозг был перегружен бесчисленными делами, и история со знатными родами и «пикантными слухами» постепенно забылась, вылетев из головы. Она об этом уже не вспоминала, но для знатных родов наступило настоящее землетрясение, и они понесли огромные убытки!

Ещё до того, как это дело получило широкую огласку, кое-кто уже поднял бучу до небес. Нет нужды говорить, что это была семья участника инцидента с женщиной-воином.

Эта история началась с того, что Шэнь Тан послала воинов забрать того мужчину. Когда весть об этом дошла до его дома, семья отца как раз обедала.

Этикет в знатных родах был сложным и многословным. Во время еды не было слышно даже случайного стука палочек о посуду — тишина стояла такая, что в поминальном зале и то было бы оживлённее.

Тишину нарушили шаги управляющего домом.

Сидевший во главе стола длиннобородый мужчина недовольно поднял глаза.

Управляющий, отдышавшись, мелкими шажками приблизился к нему и, наклонившись, прошептал на ухо:

— Глава семьи, из гор пришли дурные вести. Старшего молодого господина силой увели…

Лицо главы семьи потемнело, он с треском ударил палочками по столу. Сидевшие ниже жёны, наложницы, сыновья и дочери разом смолкли.

Он спросил:

— Кто это сделал?

Управляющий ответил:

— Эти люди действовали под знаменем правительницы округа Шэнь.

Густые брови главы семьи взлетели вверх:

— Шэнь Юли?

Хотя господин и слуга говорили тихо, но в комнате стояла такая тишина, что сидевшая ближе всех к мужчине его законная жена, услышав это, не выдержала удара, вскрикнула: «Сын мой!» — и, закатив глаза, лишилась чувств. Прислуживавшие за столом служанки и слуги в ужасе заметались…

После некоторой суматохи госпожа наконец очнулась. Вспомнив страшную весть, услышанную перед обмороком, она зарыдала, слёзы катились из её глаз, как жемчужины с оборванной нити. Однако, проплакав довольно долго, она так и не услышала ответа мужа.

Она скорбно произнесла:

— Господин, нужно же что-то придумать! Как наш сын мог попасть в руки этой женщины?

Ведь их семья уже отказалась от службы по призыву. Неужели та, раздосадованная, послала людей забрать её сына? От этой мысли ей стало ещё горше.

Её муж ответил:

— До сегодняшнего дня — как тут что-то придумаешь? Силой отбить его?

К тому же…

— Если она действительно положила глаз на старшего сына, считай, что мы просто родили дочь… — Сейчас, когда новость только получена, его уже не догнать.

Госпожа зарыдала:

— А что, если она не на красоту старшего сына позарилась, а мстит господину за то, что он ранее унизил её, и потому вымещает гнев на старшем сыне? Старший сын — обычный человек, как он выдержит пытки?

Среди знатных родов ходили упорные слухи о нечистых отношениях Шэнь Юли с её подчинёнными. Поначалу мало кто верил, но потом дошли сведения, что у Шэнь Юли была связь с тем, кого зовут Гу Ванчао. Источник информации был очень надёжным — его предоставили союзники по «Союзу Убийц Дракона»!

Все отнеслись к этому с сомнением, но и с интересом. А копнув глубже, обнаружили нечто из ряда вон выходящее — под началом Шэнь Юли было так много незамужних и неженатых мужчин и женщин!

http://tl.rulate.ru/book/109723/6523792