Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 853. Заклятые враги вечно сталкиваются

Том 1.Глава 853. Заклятые враги вечно сталкиваются

— Гунсу, это что? — Чжао Фэн с некоторым сомнением посмотрел на рисунок в руках Цинь Ли.

«Что же это за такое важное дело, ради которого Гунсу пришлось так утруждаться и даже прибегать к воплощению Вэньци? Это воплощение Вэньци явно было создано не только что, скорее всего — ещё до того, как они выступили в поход для зачистки остатков вражеских сил! Иными словами, Гунсу умудрялся делать два дела одновременно во время боевых действий?»

Цинь Ли ничуть не смутился, словно его и не поймали с поличным.

Он спокойно произнёс:

— Это поручение госпожи.

Услышав, что это было указание Шэнь Тан, Чжао Фэн и остальные ошибочно решили, что речь идёт о каком-то сверхсекретном деле, и каждый из них тактично воздержался от дальнейших расспросов. Когда придёт время им узнать, они узнают. А если знать не положено, то и ответы на вопросы не получишь, да ещё и подозрения на себя навлечёшь.

Быстро приведя всё в порядок, над лагерем поднялся дымок от полевых кухонь.

Когда пришло время ужина, Чжао Фэн увидел, как Цинь Ли вышел из временного лагеря, прижимая к груди длинный деревянный ящичек. Он не придал этому особого значения. Отправившись поесть, он снова увидел Цинь Ли, чинно сидевшего за столом и неторопливо, с изяществом принимавшего пищу. Чжао Фэн повернул голову в ту сторону, откуда пришёл Цинь Ли, затем снова посмотрел на него.

На лице этого закалённого воина, человека несгибаемой воли, отразилось редкое недоумение.

Он знал, что Цинь Ли очень серьёзно и ответственно относится к работе, но Гунсу всегда заботился о своём здоровье, вёл очень размеренный образ жизни. Проще говоря, ел, когда положено есть, спал, когда положено спать, — трёхразовое питание по расписанию. Такое поведение — не забывать о работе даже во время еды, как сейчас… совершенно не вязалось с тем образом Гунсу, который сложился у него в голове.

Цинь Ли, словно что-то почувствовав, поднял веки:

— Что-то случилось?

Чжао Фэн замотал головой, как китайский болванчик, и его густая, отросшая борода заколыхалась из стороны в сторону:

— Нет-нет.

Он ничего не видел.

***

— Госпожа в последние дни очень сблизилась с Гунсу, — их общение стало таким частым, что они казались «старичками» даже в большей степени, чем он и другие давние соратники. Незнающий человек мог бы подумать, что именно они — госпожа и вассал, идеально сработавшиеся за долгие годы. Гу Чи поначалу не обращал на это внимания, но вскоре начал испытывать беспокойство.

Почему же? Разумеется, не из-за ревности к заметности Цинь Ли.

Он был потрясён тем, что госпожа, затевая с Цинь Ли такое масштабное дело, умудрилась держать язык за зубами и никому больше не проболтаться!

«Если гора не идёт ко мне, я иду к горе».

Гу Чи решил предпринять попытку выведать всё намёками.

Шэнь Тан бросила на него взгляд:

— И это ты называешь «выведывать намёками»?

Этот пройдоха Гу Чи опустил веки и протянул:

— М-м-м, а почему бы и нет?

Шэнь Тан закрыла лицо руками:

— Не нужно перенимать все мои внутренние монологи!

Её подданные и впрямь были немного не в себе. Эта манера Гу Чи ревновать и язвить — не слишком ли она странная?

К счастью, Шэнь Тан в совершенстве владела искусством «поглаживания по шёрстке».

Она приняла деловой тон:

— Воевать легко, а вот разбираться с последствиями — трудно. Яньчжоу и Цяньчжоу несколько лет были охвачены пламенем войны, даже самые процветающие города пришли в плачевное запустение, повсюду видны руины и обломки стен. Однако именно потому, что это руины, они как нельзя лучше подходят для масштабной перестройки и восстановления. Некоторые нерациональные моменты как раз можно будет исправить, воспользовавшись этой возможностью. Путь Вэньши Гунсу здесь очень кстати.

Она добавила:

— Я не говорила вам ещё и потому, что вы все были на передовой, и так уже достаточно устали. Если бы я взвалила эти дела ещё и на вас, разве это не выставило бы меня, вашу госпожу, слишком бессердечной? Капиталистов ведь на фонарях вешают…

Она проявляла заботу о подчинённых!

Услышав это, Гу Чи тоже отбросил свою игривость.

— Госпожа так легко поверила Цинь Гунсу?

Сердце Шэнь Тан едва не ёкнуло:

— С Гунсу что-то не так?

— Этого пока нет, или, возможно, мы ещё не обнаружили. Просто Цинь Гунсу всё-таки происходит из царского рода, некоторые его взгляды могут расходиться с вашими, госпожа, и с нашими. К тому же, он упрям по натуре. То, что он так легко принял нынешнее положение вещей, довольно неожиданно.

Шэнь Тан вздохнула с облегчением:

— О, а Гунсу недавно упоминал Ванчао, беспокоился о твоём нынешнем самочувствии.

Гу Чи тут же насторожился.

— Госпожа, дело не в том, что у Чи есть какие-то претензии к Цинь Ли. — Гу Чи на редкость не стал шутить и паясничать с Шэнь Тан.

Шэнь Тан также приняла серьёзный вид и приготовилась слушать.

На болезненно-бледном лице Гу Чи отразились невиданные прежде серьёзность и сосредоточенность:

— Я лишь надеюсь, что госпожа поймёт одну вещь: с того момента, как пал Хуан Ле, вы перестали быть просто главой наспех сколоченной команды! Вы — гегемон Северо-Запада, и потому выгоды, которые сулит служба под вашим началом, могут заставить их отбросить предрассудки, связанные с происхождением. Если не произойдёт ничего непредвиденного, в будущем к вам нескончаемым потоком будут тянуться знатные и влиятельные кланы, выказывая расположение и протягивая оливковые ветви. Среди них непременно окажутся и люди с поразительными способностями, блистательными талантами, возможно, даже превосходящие нас, тех, чей Путь Вэньши несовершенен. По крайней мере, их Пути Вэньши не поставят госпожу под угрозу…

— Они будут служить вам, госпожа. Некоторые — из чистой преданности, но найдутся и те, кто присягнёт на верность ради дополнительных выгод. Они будут рассчитывать на те блага, которые Шэнь Юли как личность может принести им и их семьям. Таких людей можно использовать, извлекать из них пользу, но доверять им нельзя.

— И тем более нельзя быть с ними полностью откровенной.

— Внутренний голос госпожи часто с гордостью повторяет: «Искренность — это убойный приём на все времена». Но у этих слов должно быть одно условие! Искренность — это убойный приём только по отношению к тем, кто так же искренен. Проявлять искренность к неискренним людям — значит лишь дать им повод ухватиться за твои слабости и бессовестно насмехаться. Не все заслуживают искренности и доверия госпожи. Цинь Гунсу, возможно, будет последним из таких.

Чем сильнее становится власть, тем больше людей она притягивает. Среди них, конечно, есть искренние люди, но гораздо больше — лицемеров, скрывающихся под различными масками. Человеческую душу так трудно распознать! Даже Гу Чи, обладающий Путём Вэньши, позволяющим читать мысли, не осмелился бы утверждать, что способен отличить истинные чувства от притворных в каждом случае!

Выслушав его, Шэнь Тан надолго замолчала.

Наконец, её миндалевидные глаза сощурились в улыбке, изогнувшись полумесяцами, а взгляд остался таким же ясным и чистым, как прежде:

— Ванчао, искренность и доверие твоей госпожи дано увидеть далеко не каждому. Ты… видел когда-нибудь, чтобы я играла на чувствах людей?

На этот раз настала очередь Гу Чи изумляться.

Шэнь Тан серьёзно произнесла:

— Чтобы играть на чувствах, достаточно иметь язык. — То, что навык не использовался, не означает, что он не прокачан до максимума. Эм-м, ну, не то чтобы совсем не использовался. В том, что Сюй Цзе и У Сянь из Небесного моря разошлись во мнениях, она тоже приложила руку.

Гу Чи: «…»

Хотя она была очень благодарна Гу Чи за каждое его напоминание. Но… она действительно не была той доброй, простодушной, наивной, чистой и непорочной святой госпожой-«белым лотосом», какой её воображали Гу Чи и остальные! Шэнь Тан постоянно казалось, что в их глазах она — потенциальная жертва телефонных мошенников, пожилая дама, обожающая БАДы, или простофиля, скупающая P2P-займы.

Кто же внушил им такое ошибочное представление?

Гу Чи: «…»

Шэнь Тан почесала в затылке:

— Не думала, что в ваших с Ванчао сердцах я предстаю в таком образе. Эх, неужели я настолько ненадёжна? — Искренность и притворство? Гу Чи для этого нужен Путь Вэньши. А она и без всяких ухищрений знала, что за человек перед ней. Точно так же, как тогда, когда впервые увидела Ци Юаньляна.

Гу Чи: «…»

Тц, зря он беспокоился.

Шэнь Тан, словно это она умела читать мысли, развела руками:

— Да это и не назовёшь пустым беспокойством, верно? По крайней мере, я теперь знаю, что Ванчао действительно умеет ревновать. Не волнуйся, я обещаю: даже если мы с «белым, богатым и красивым» Гунсу будем ворковать как голубки, пылая сладкой страстью, ты всё равно останешься одной из моих «жён, делящих горе и радость»! Твоё положение незыблемо!

Гу Чи моргнул:

— Правда?

Шэнь Тан кивнула:

— М-м, правда!

Гу Чи прекратил свои какие-то непонятные мелкие пакости, которые он затеял неизвестно когда.

Улыбка, игравшая на губах Шэнь Тан, застыла.

Потому что она вдруг обнаружила поблизости чьё-то присутствие.

Присутствие… Цинь Гунсу!

Цинь Гунсу — «белый, богатый и красивый»: «…»

Зрачки его расширились от потрясения, лицо застыло, он словно окаменел.

Шэнь Тан — «язык без костей»: «…»

Она перевела взгляд с невинного лица Гу Чи на Цинь Ли, с трудом сглотнула слюну и, запинаясь от смущения и чувства вины, пролепетала:

— Эм-м, Гунсу, ты… много слышал?

Цинь Ли с непроницаемым лицом ответил:

— «Белый, богатый и красивый» Гунсу, «ворковать как голубки», «сладкая страсть», «жена, делящая горе и радость», «положение незыблемо».

Это что же получается, он из пасти тигра угодил прямо в логово волка? Отношения новой госпожи с её подданными, похоже, ничуть не уступали по эксцентричности тем, что были у У Сяня. Чжао Фэн об этом не упоминал!

Шэнь Тан закрыла лицо обеими руками. Мысленно она готова была отхлестать себя по губам. Весь день болтала без умолку — вот, пожалуйста, наконец-то доигралась! К тому же, если бы не этот негодник Гу Чи, который всё это затеял, она бы и не подхватила его шутки и не понеслась бы языком, как паровоз! Вот же угораздило!

Шэнь Тан очень громко выпалила:

— Гунсу, поверь мне, мне нравятся только воины Удань с таким телосложением, как у них! В идеале — как у Гунси Чоу, да ещё и моложе меня! К своим подданным я абсолютно чиста, у меня нет ни малейшего желания заводить с ними какие-то «неформальные отношения»!

Гу Чи подлил масла в огонь:

— О, так ты считаешь его старым и худым?

Шэнь Тан так разозлилась, что готова была огреть его посохом по голове, и взревела:

— Гу Ванчао, хватит уже! Ещё раз так сделаешь, я тебе гарантирую, ты всю жизнь проходишь бобылём! Найдёшь себе кого-нибудь — я тут же всё разрушу!

Неизвестно, то ли гнев Шэнь Тан заставил Гу Чи поостеречься, то ли что-то ещё, но он вдруг отбросил свою циничную усмешку и с совершенно серьёзным видом заявил Цинь Ли, что это он вёл себя неподобающим образом, что он просто шутил с госпожой и не думал, что Цинь Ли услышит что-то не то…

Цинь Ли: «…»

Правду говорил Гу Чи или нет, но его образ утончённого и болезненно-хрупкого благородного мужа в глазах Цинь Ли был окончательно разрушен…

Воистину, расстояние порождает недоразумения.

Шэнь Тан даже боялась вспоминать, чем закончился этот день.

Она думала, что этот инцидент потихоньку забудется, но спустя полгода с лишним целая толпа знатных кланов наперебой стала рекомендовать ей своих юных воинов пятнадцати-шестнадцати лет. Шэнь Тан поначалу была немного ошарашена, но никого не отвергала и с улыбкой принимала всех.

Для великих строек как раз и нужны были молодые, красивые и полные сил юноши!

Все, кто беспокоился, что госпожа падёт жертвой мужских чар: «…»

Гу Чи и компания смеялись так, что у них лица перекосились.

Спустя ещё несколько месяцев Шэнь Тан встретила немало юношей, чем-то неуловимо похожих на Гунси Чоу. Глядя на Сюй Цюаня — «Гунси Чоу номер два», который внешностью и манерой одеваться явно подражал своему кумиру, она погрузилась в раздумья:

— Вы что, основали какой-то фан-клуб Гунси Чоу?

Сюй Цюань опешил:

— Что?

Шэнь Тан хлопнула себя по ляжке:

— Вылитый Чоу!

Гу Чи и компания на этот раз смеялись до икоты.

Впрочем, всё это было позже, и пока об этом умолчим.

***

Власть Хуан Ле рухнула стремительно, но проблем после себя оставила немало.

Из-за этих проблем Шэнь Тан и У Сянь потратили более двух месяцев, прежде чем окончательно завоевали всю территорию Цяньчжоу. За это время им пришлось столкнуться с тремя младшими братьями Хуан Ле. Силы этих троих, хоть и цеплялись за жизнь, всё же не смогли устоять: один был убит, двое попали в плен.

Того, что был убит, захватил Чжао Фэн со своим отрядом, причём у них ещё и произошло столкновение с людьми из Небесного моря.

Проще говоря — люди из Небесного моря первыми вступили в бой и начали преследование. Враг, прорвав окружение, в панике бежал и наткнулся прямо на Чжао Фэна. Когда подоспели основные силы Небесного моря, Чжао Фэн уже отрубил врагу голову. Кровь капала и капала из раны, собираясь у ног Чжао Фэна в алую лужу. Возглавлявший их военачальник был как раз тем, с кем у Чжао Фэна были самые напряжённые отношения, к тому же он превосходил Чжао Фэна по силе.

Увидев, что голова досталась Чжао Фэну, он побагровел от злости.

— Чжао Даи, что это ты творишь?

Чжао Фэн тоже был удивлён, похоже, он не ожидал такого совпадения.

Как это называется? А называется это — заклятые враги вечно сталкиваются.

Чжао Фэн крепко сжал волосы на отрубленной голове и, не меняя выражения лица, посмотрел на него:

— Что значит «что творю»? Разве генерал не видит, что Чжао отрубил голову вражескому предводителю и как раз собирается вернуться за наградой и почестями?

Адъютант военачальника, стоявший рядом, вмешался с возражением:

— Эта шайка была загнана нами в угол, они были уже обречены и не могли улететь, даже если бы у них выросли крылья! Ты что, злонамеренно следовал за нами, чтобы украсть нашу заслугу?

Чжао Фэн, потеряв дар речи, посмотрел на говорившего и, указав большим пальцем себе за спину на свои войска, ответил:

— Что значит «следовал за вами, чтобы украсть заслугу»? Посмотрите внимательно, я сопровождаю обоз с провиантом. — Шли себе спокойно, как вдруг разведчики доложили о подозрительном отряде. Ну, Чжао Фэн, конечно же, и ринулся в атаку со своими людьми! Если бы с провиантом что-то случилось, ему бы не сносить головы. Думал, что это засада, а оказалось — сама в руки плывущая воинская слава. Судя по всему, отрубленная голова принадлежала весьма важной персоне?

Адъютант сказал:

— Ты так говоришь, значит, так и есть?

Чжао Фэн посторонился:

— Не верите — проверьте.

Когда дело дошло до такого, а их господа к тому же были союзниками, обычный порядок действий предполагал, что каждая сторона уступит, и все разойдутся миром. Однако между ними была вражда, и слова Чжао Фэна прозвучали для них как язвительная, двусмысленная провокация. Тому адъютанту было приказано проверить, правда ли это.

Чжао Фэн, увидев, что они действительно осмелились послать людей для проверки, прищурился. Он вскочил на коня и небрежно повесил отрубленную голову на луку седла.

Он усмехнулся своему старому недругу:

— Ты всё такой же высокомерный.

Военачальник с ледяным лицом ответил:

— Чжао Даи, не думай, что раз за тобой стоит господин Шэнь, ты можешь делать всё, что вздумается, и презирать нас.

Чжао Фэн оскалился, обнажив зубы:

— Моя госпожа не будет меня поддерживать, так что же, она будет поддерживать вас, что ли? А могу ли я делать всё, что вздумается, — это уж моё умение, тебе об этом беспокоиться не нужно. — Он словно хотел выплеснуть всю накопившуюся за эти годы досаду, его красноречие превзошло само себя. Человек с более слабыми нервами действительно мог бы разозлиться. Очевидно, стоявший перед ним военачальник был как раз из таких — его лицо становилось всё мрачнее и холоднее.

Вскоре адъютант вернулся, держа в руке горсть проса.

Он смущённо произнёс:

— Генерал, это действительно провиант.

Лицо военачальника стало чернее сажи на дне котла.

С тех пор как У Сянь настоял на том, чтобы головой ответить перед Шэнь Тан, он отчётливо заметил, что У Сянь изменился. Но как именно изменился — сказать точно не мог. Однако он знал: чтобы вновь заслужить расположение У Сяня, необходимо совершить подвиг. У Хуан Ле было три младших брата, которые после его падения разделили его наследие. Двое из троих были схвачены войсками Шэнь Тан и У Сяня, и лишь один оставался на свободе в Цяньчжоу. Если бы удалось его захватить, это непременно изменило бы общественное мнение о нём.

Кто бы мог подумать — не тот удачлив, кто рано пришёл, а тот, кто вовремя подоспел. Утка, уже почти попавшая в рот, улетела прямо в пасть Чжао Фэну.

Чжао Фэн посмотрел на измотанные стремительным маршем и боем войска позади военачальника, затем вспомнил только что уничтоженные остатки вражеского отряда и мгновенно всё понял: неужели ему так крупно повезло?

Однако… эту удачу он уже поймал.

Разве можно уступать воинскую славу, которая сама плывёт в руки?

— Благодарю генерала за воинскую славу, доставленную издалека, за тысячи ли! — Чжао Фэн, улыбаясь, сложил руки в знак благодарности.

За его спиной его заместитель перемигнулся с остальными, и фраза «Благодарю генерала за воинскую славу, доставленную издалека, за тысячи ли!» полилась со всех сторон. Некоторые даже смеялись во весь рот, обнажая коренные зубы.

Гнев вместе с кровью ударил военачальнику прямо в макушку.

http://tl.rulate.ru/book/109723/6500897