Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 844. Способ решения

Том 1.Глава 844. Способ решения

Тишина!

Гробовая тишина!

И в стане Шэнь Тан, и в стане У Сяня — все как один устремили взгляды на Шэнь Тан, указующую перстом в небеса. Те, кто стоял поодаль, невольно засомневались, уж не обманывает ли их слух. Ведь в этом мире Яньлин, где слово обретает силу закона, сказанное и впрямь вершится! Иными словами, нарушение клятвы действительно влекло за собой кару.

Это вам не исторические хроники о Яньлин, где можно было, указав на реку Лошуй, принести клятву, а потом, отвернувшись, вырезать весь род до третьего колена. Здесь, в трёх чи над головой, обитали божества! Нарушишь договор в одну секунду — в следующую тебя уже настигнет небесная кара, и от тебя останется лишь горстка праха весом менее пяти цзиней!

Господин Шэнь не просто принесла клятву, но и пообещала, что в случае её нарушения её постигнет «кара небес и людей». Кто, увидев такую решимость и силу духа, не растерялся бы? Спроси они себя, окажись на месте Цинь Ли, перед лицом такой неотразимой госпожи, — смогли бы они отказаться?

Отказаться было бы просто невозможно!

Не только они были ошеломлены — даже Цинь Ли и Чжао Фэн, знавшие, что это всего лишь заранее срежиссированная сцена, застыли с выражением потрясения и изумления на лицах. Так что они долго не могли вымолвить ни слова.

Тем временем — на лицах Чу Яо и остальных также отразилось некоторое напряжение и неестественность. Хе-хе, смеяться над Гу Чи, жаловаться на Гу Чи, понимать Гу Чи! Непреодолимая зависть к новому соратнику.

В воздухе смешались пороховая гарь и кислый запах ревности.

Шэнь Тан искренне спросила:

— Гунсу, каково твоё решение?

Цинь Ли взглянул на У Сяня, чьё лицо стало пепельным, затем на улыбающуюся новую госпожу, низко поклонился, и Чжао Фэн, увидев это, последовал его примеру. Остальные из окружения Цинь Ли, переглянувшись, также один за другим поднялись и поклонились вслед за ними.

— Благодарю за оказанное доверие, я готов служить вам верой и правдой, как верный пёс.

Голос Цинь Ли дрожал. Не от избытка чувств, а от того, сколь весомым было обещание Шэнь Тан.

Услышав этот ответ, Шэнь Тан, не обращая внимания на то, насколько мрачным стало лицо У Сяня, в три шага спустилась с возвышения и, взяв каждого под руку, помогла ему и Чжао Фэну подняться:

— Не нужно столько церемоний, вы ведь сейчас ранены, старайтесь поменьше двигаться.

Хе-хе-хе-хе…

Один, два, три, четыре, пять…

Она наконец-то поняла радость Цао Цао: переманить чужие таланты к себе действительно было очень приятно, не говоря уже о том, что Гунсу и Даи были так привлекательны. Шэнь Тан запомнила лица всех этих людей и только тогда, в прекрасном настроении, вернулась на своё место. Глядя невинными, чистыми и ясными миндалевидными глазами, она мягко проговорила:

— Брат Чжаодэ, я просто на мгновение не смогла сдержать радости, ты ведь не будешь возражать?

У Сянь с огромным трудом проглотил подступивший гнев, его лицо стало землистым. Он махнул рукой:

— Разумеется, не буду. Наши два дома связаны тесными узами. Мне не суждено было работать с Гунсу, так что я могу лишь радоваться, что они нашли новое пристанище. Это я, глупый брат, плохо управлял своими подчинёнными, из-за чего Гунсу и остальным пришлось претерпеть обиды. Как только разберёмся с мелкими делами, я непременно дам сестре Шэнь и им удовлетворительное объяснение.

Шэнь Тан покачала головой, окинула взглядом людей У Сяня и, наклонившись к его уху, прошептала:

— Хотя мой опыт и не так богат, как у брата Чжаодэ, но я знаю, что значит «нерешительность приводит к беде». Это дело уже серьёзно угрожает вашей репутации, брат Чжаодэ. Если не дать скорейшего ответа, боюсь, в народе поползут тревожные слухи. К тому же — в Тяньхае произошло столько важных событий, а брата Чжаодэ держали в неведении негодяи… Скажу не к добру, но сегодня они лишь скрывают от вас внутренние распри и интриги, а что если завтра у них возникнет мысль о мятеже?..

Она не дала У Сяню возможности замять дело. Её слова были резки, но не лишены оснований. Сегодня пострадала сторона Чжао Фэна, но кто знает, не окажется ли завтра на их месте сам У Сянь? Если кто-то может влиять на контроль У Сяня над тылом, то не исключено, что он сможет незаметно подстроить ему ловушку. Что важнее, пусть решает сам.

Шэнь Тан заметила, как в глазах У Сяня мелькнула убийственная искра.

Она мягко улыбнулась:

— В этом нет вины ни брата Чжаодэ, ни Гунсу и его людей. В конечном счёте, всё дело в этих паразитах.

У Сянь, о чём-то подумав, немного смягчился лицом.

Тяжело выдохнув, он сказал:

— По этому делу я, глупый брат, не позднее завтрашнего дня дам ответ тебе и Гунсу с его людьми.

Шэнь Тан похлопала его по плечу:

— Не переутомляйся. Если возникнут трудности, брат Чжаодэ может послать за мной человека…

У Сянь с искажённым выражением лица кивнул в знак согласия.

Он знал, что Шэнь Тан сегодня воспользовалась ситуацией, но не мог её упрекнуть, потому что клятва, данная Шэнь Тан Цинь Ли, была слишком весомой, и то, что Цинь Ли был тронут ею, было вполне естественно. На этом праздничном пиру, за исключением Шэнь Тан и группы Цинь Ли, у всех остальных настроение было очень сложным.

Кусок в горло не лез, еда казалась безвкусной, как воск.

Чжао Фэн, терпя на себе колючие взгляды, тихо шепнул Цинь Ли:

— Гунсу, мне кажется, нас теперь ненавидят.

Цинь Ли ответил:

— Чего бояться?

Чжао Фэн, подумав о репутации Шэнь Тан, немного успокоился.

Вернувшись во временный лагерь, старые товарищи окружили Чжао Фэна, расспрашивая о Шэнь Тан и её команде. Хотя всё уже было решено, они всё ещё боялись столкнуться с такими же сослуживцами, как в Тяньхае. За эти годы они натерпелись от притеснений: возможности проявить себя и совершить подвиг постоянно у них отбирали, блага до них не доходили, даже базовое жалование задерживали и урезали, а качество припасов было хуже, чем в других лагерях — просто возмутительно! Приходилось с боем отстаивать то, что им причиталось.

Один-два раза ещё куда ни шло, но когда это повторялось слишком часто, их неизбежно начинали высмеивать, будто их борьба за свои права была попрошайничеством…

Разве могли пылкие, полные сил мужчины стерпеть такое унижение?

Чжао Фэн отвечал на все вопросы.

На самом деле, эти вопросы уже давно обсуждались, ведь они переходили целой группой, и, рассматривая нового господина, нужно было учитывать мнение братьев. Он без устали отвечал на один вопрос за другим, пока все не остались довольны.

А, да!

— Если у ваших дочерей есть способности и подходящий возраст, мы можем снова сформировать отряд, — Чжао Фэн невольно подумал о своей двоюродной сестре, которую растил как дочь, и вздохнул. — Лучше всего, если они смогут сражаться на поле боя, но если нет, то пусть хотя бы овладеют каким-нибудь ремеслом для самозащиты. В крайнем случае, это укрепит их тело, и роды в будущем пройдут легче, по крайней мере, не умрут в юном возрасте.

В нынешнем мире, где методы контрацепции были примитивны, женщины после замужества страдали от тягот деторождения. Если отношения между супругами были прохладными, это ещё полбеды, но если они любили друг друга, избежать частых родов было практически невозможно. Женщины не могли практиковать, поэтому их телосложение, способность к восстановлению и болевой порог были значительно ниже, чем у воинов Удань. Если бы они могли практиковать, возможно, это уменьшило бы их страдания и риски.

Чжао Фэн, как глава семьи, был достаточно прогрессивен. Он даже не возражал, выйдет ли его дочь Чжао Вэй замуж или будет содержать мужчин-фаворитов. В последнем случае он даже мог бы помочь с выбором кандидатов.

Но были вещи, в которых он, как отец, не мог помочь, например, деторождение — если только Чжао Вэй всю жизнь не будет избегать мужчин, роды были неизбежны. Однако, увидев, как Чжао Вэй, с более чем двадцатью сломанными костями, вся в крови, всё ещё громогласно ругала его, Чжао Фэн решил, что беспокоиться не о чем.

Его дочь уже была такой свирепой воительницей, что, даже если ей распорют живот, она запихнёт кишки обратно и продолжит сражаться. По словам лекарей из лазарета, когда её принесли, она одной рукой зажимала живот, а другой всё ещё сжимала размозжённую голову врага.

И при этом ругалась на чём свет стоит:

— А ну, иди сюда, ещё разок сразись со своей матушкой!

Чжао Фэн: «…»

Он даже подозревал, что через много лет его дочь, выйдя из родильной палаты, сможет отвесить несколько пощёчин тому мужчине, который сделал её беременной, одновременно нанося удары ногами и осыпая его бранью, а потом они оба будут вместе отлёживаться после родов, восстанавливая силы…

Хе-хе, эта картина была слишком уж сюрреалистичной.

Люди, выслушав напоминание Чжао Фэна, согласно закивали. Не все из них так же ценили дочерей, как Чжао Фэн, но ведь это была их кровь, а добро не должно уходить на сторону. Если есть выгода, то, естественно, нужно в первую очередь позаботиться о своих. А если у дочери окажутся хорошие способности, она сможет ещё и прославить род — как ни крути, дело беспроигрышное.

Пока они разговаривали, кто-то снаружи попросил разрешения войти. Это был Цуй Сяо, а за ним следовала целая вереница людей.

— Ночь уже глубока, Шаньсяо, зачем ты пришёл?

Все с любопытством посмотрели на Цуй Сяо.

Цуй Сяо, обмахиваясь своим боевым веером, сказал:

— Вот, госпожа велела мне прийти помочь вам перевезти вещи. Ни минуты ждать не хочет.

Цинь Ли усмехнулся:

— Господин У не станет удерживать людей. — Если бы он снова стал чинить им препятствия, это пошло бы У Сяню только во вред.

Цуй Сяо скривил губы:

— Да она просто нетерпеливая, вот и всё.

Цинь Ли остро заметил, что в словах Цуй Сяо есть скрытый смысл, с лёгкой кислинкой ревности. Остальные этого не заметили и были тронуты до глубины души.

Госпожа Шэнь действительно их ценит!

Сказано — переезд, значит, действительно переезд.

Цуй Сяо сидел, сжимая свой боевой веер, и распоряжался людьми, гарантируя, что всё будет перевезено к Шэнь Тан в точности, как было. В свободное время он ещё и разговорился с Цинь Ли:

— Гунсу, ты там поосторожнее с Гу Ванчао.

Цинь Ли не понял:

— А что с ним не так?

Цуй Сяо хмыкнул:

— Хм, этот тип — большой ревнивец.

Цинь Ли: «…»

Ему показалось, что и Шаньсяо не уступает ему в ревнивости.

Только бездарности не вызывают зависти. Цинь Ли, находясь в стане У Сяня, испытал немало зависти и враждебности, он давно привык к такой ситуации и был морально готов. Однако Цинь Ли никак не ожидал, что зависть этих людей будет отличаться от зависти тех, кто был в Тяньхае.

Ведь — какая нормальная команда будет превращать рабочее место в подобие гарема? Завидовать его способностям или тому, что его ценит новая госпожа, — это ещё куда ни шло. Но эти люди завидовали тому, с какой помпой его приняли на службу!

У его будущих коллег явно были проблемы с головой!

Новость о том, что Цуй Сяо помогает Цинь Ли с переездом, вскоре дошла до ушей У Сяня. Хотя на душе у него было неспокойно, дело было решённое, и У Сянь не мог этому помешать, оставалось лишь позволить им делать своё дело. У него были дела поважнее:

— Признаётесь?

В шатре воцарилась мёртвая тишина.

У Сянь снова спросил:

— Смелости хватило сделать, а признаться — нет?

Кто-то резко поднял голову:

— А чего тут не признаваться? Господин, Цинь Гунсу и Чжао Даи явно давно уже якшались с Шэнь Юли! Это они подстроили всё так, чтобы поставить господина в неловкое положение!

У Сянь холодно хмыкнул:

— Так это ты сделал?

Тот не осмелился прямо взглянуть в полные убийственного холода глаза У Сяня. Этот взгляд невольно напоминал У Сяня в молодости — безжалостного, решительного и не знающего пощады, не то что сейчас, когда годы сгладили его острые углы:

— Д-да, и что с того? Эти двое замыслили недоброе…

У Сяня передёрнуло от злости, смешанной с усмешкой:

— Это они замыслили недоброе, или ты сводил личные счёты — мы оба прекрасно это знаем. За это дело нужно дать объяснение, чтобы всё уладить. Завтра отправишься в лагерь Шэнь. В память о нашем многолетнем знакомстве, я обеспечу тебе достойный уход.

Подразумевалось, что он его выдаст.

Тот, естественно, не согласился. Другие сослуживцы, состоявшие с ним в хороших отношениях, тоже не смогли усидеть на месте и попытались замолвить за него словечко, но У Сянь жёстко их пресёк:

— Если ты сейчас согласишься, умрёшь один! Если не согласишься, то сколько людей погибнет потом, уже будет не тебе решать, понимаешь?

Тот в ярости воскликнул:

— Господин до такой степени боится Шэнь Юли? Чтобы утихомирить гнев Шэнь Юли, он готов пожертвовать им?

Взгляд У Сяня лишился всякого тепла:

— Ты ошибаешься. Сейчас не только сестра Шэнь хочет твоей смерти, но и я! Неужели я за эти годы стал слишком сговорчивым, слишком много тебе позволял, что ты действительно решил, будто меня, У Чжаодэ, можно обманывать и водить за нос?

— Либо ты живым предстанешь перед Гунсу.

— Либо его увидит твоя голова.

http://tl.rulate.ru/book/109723/6491841