Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: Глава 836. Собрание Богов? Что-то припоминаю (Часть 3)

Том 1.Глава 836. Собрание Богов? Что-то припоминаю (Часть 3)

Что до красноречия, Шэнь Тан была в себе уверена. Умение сеять раздор было для неё делом привычным.

— Хуан Сигуан, чего-чего, а уж императорских печатей у тебя в руках недостатка быть не должно, верно? Будь они сегодня при тебе, разве державная мощь заставы Чаоли смогла бы повлиять на твоих воинов? И голова твоего самого прославленного военачальника шестнадцатого ранга Дашанцзао не болталась бы сейчас у меня в руке. Они погибли из-за тебя, пали в бою за тебя, а ты обрёк их на напрасную смерть… Ц-ц, уж не потому ли ты не взял печати с собой, что боялся в случае поражения не только курицу не украсть, но и рис, которым её приманивал, потерять? Поэтому и спрятал их нарочно в безопасном месте. Ай-яй-яй, от таких поступков прямо сердце леденеет.

Она говорила дерзко и свободно, её голос разносился по всему полю брани, чтобы каждый воин Хуан Ле мог её услышать!

Для солдат нет ничего хуже предательства, особенно предательства со стороны собственного господина. Они рисковали жизнью ради Хуан Ле, а тот ради своей выгоды обрёк их на смерть. Легион воинов с тяжёлыми щитами не обладал собственным разумом и не поддавался на провокации Шэнь Тан, но как же остальные?

Едва прозвучали эти слова, в рядах войска Хуан Ле действительно началось смятение.

Однако не успело оно разрастись, как из вражеского строя донёсся яростный рёв. Говоривший был так взбешён, что, казалось, готов был голыми руками разорвать этот мерзкий рот Шэнь Тан:

— Ты, по фамилии Шэнь, прекрати сеять смуту своими лживыми речами!

Сам Хуан Ле до боли стиснул подлокотники. Никто лучше него не знал, почему он не может предъявить императорские печати. С мрачным лицом он отдал приказ:

— Любой ценой уничтожить Шэнь Юли!

Воины Удань обладали разными талантами. Кто-то был вынослив, кто-то силён, кто-то быстр, одни преуспевали в открытом бою, другие же специализировались на тайных убийствах. Если бы Шэнь Тан пряталась в ставке, под защитой многочисленных войск, с ней действительно было бы трудно что-либо сделать. Но кто бы мог подумать, что эта искусная и отважная особа сама выйдет на передовую. Раз так, то пусть не винит, что её угостят предательской стрелой.

В этой битве, дошедшей до такой стадии, ни у Шэнь Тан, ни у Хуан Ле не было пути назад. Если бы он сейчас, заметив неблагоприятный поворот, отступил, это нанесло бы сокрушительный удар по боевому духу. Даже если бы удалось перегруппироваться, следующая атака на заставу Чаоли прошла бы в ещё худших условиях.

Приказ за приказом был доведён до исполнителей.

В этот момент в одном из легионов воинов с тяжёлыми щитами на передовой…

Невзрачный на вид воин Удань, получив приказ, не выказал ни малейшего волнения. Он не приказал своему легиону замедлить наступление, напротив, яростно ринулся вперёд, обрушив на врага шквал атак и за короткое время пробив брешь в обороне крепостной стены. Одновременно с этим его тело, словно струйка сизого дыма, рассеялось в воздухе, став невидимым для глаз, будто слившись с окружающей средой.

Обычными методами его, разумеется, было не найти. Его искусство скрытности было таково, что даже воины Удань на несколько рангов выше с трудом могли его обнаружить. Всё, что могло выдать его присутствие — жажда убийства, взгляд, аура, — всё исчезло без следа. В этот миг его ощутимость приблизилась к легендарным призракам! Призраков же могли видеть лишь обладатели глаз инь-ян.

Хотя Луань Синь и не обладал такими глазами и никогда не видел призраков, его взор мог различать потоки ци в мире. Естественно, он не упустил из виду, как пятьдесят процентов боевого духа этого легиона воинов с тяжёлыми щитами устремились к одной человекоподобной ауре. Огромные пласты разноцветной ци втягивались в водоворот и в итоге превратились в стрелу, наложенную на туго натянутый лук. Цвет этой стрелы был почти прозрачным, а аура — едва заметной.

Луань Синь проследил взглядом направление наконечника стрелы и увидел парящую в высоте госпожу. Казалось, она совершенно не остерегалась.

Луань Синь шевельнул пальцами. Он не собирался полагаться на то, заметит ли его госпожа засаду. Как только стрела сорвётся с тетивы, он использует Яньлин, чтобы переместить её. Хотя такие убийственные стрелы обычно несли на себе печать ауры и, промахнувшись, могли развернуться для повторной атаки, Луань Синь, помоги он ей уклониться от первого выстрела, дал бы ей достаточно времени, чтобы среагировать и увернуться от последующих.

Замысел Луань Синя был хорош. Но он забыл об одном — о своей медлительности. В обычное время это было ещё терпимо: в глазах посторонних он выглядел разве что немного флегматичным, реагирующим на такт-другой медленнее обычного, словно преждевременно состарившийся. Но здесь было поле боя, и он, как участвующий в битве Вэньши, работал на пределе своих возможностей. Иными словами, к тому моменту, когда его мозг получил информацию о готовящейся вражеским командиром скрытой атаке и принял решение вмешаться, предательская стрела уже сорвалась с тетивы!

Луань Синь: «…»

— Господин Гунъи, осторожно! — Линь Фэн, прикрываясь от бушующей над головой ударной волны, молниеносно взмахнула мечом, отбив шальную стрелу, едва не попавшую в Луань Синя, и одновременно сложила пальцы в печать, создавая барьер из Вэньци.

Рядом с Луань Синем оставалось лишь двое раненых телохранителей, которых внезапный порыв ветра разметал во все стороны. Один из них даже ухватился здоровой рукой за щель между плитами, чтобы его не унесло ещё дальше, время от времени издавая жалобные вопли: «Кто наступил на мою руку?!»

Спустя более десяти вдохов ударная волна наконец улеглась. Линь Фэн с трудом разлепила веки и смогла разглядеть обстановку в небе.

Две незнакомые фигуры заслоняли госпожу слева и справа. Одна из них была облачена в грубоватые, но прочные доспехи, и её силуэт показался смутно знакомым. Однако лицо скрывала маска. Другая фигура была одета ещё проще: никакого воинского облачения, лишь простая рубаха, поверх которой была накинута широкая мантия со сложными, таинственными узорами.

Обе фигуры были примерно одного роста, но немного отличались телосложением.

Шэнь Тан с лёгким раздражением произнесла:

— Гунси Чоу, хоть наша дружба и крепче, чем у тех, кто одну штанину на двоих носит, но у меня есть принцип: я терпеть не могу, когда кто-то выпендривается и крадёт мою славу, тем более, когда эта слава по праву должна была принадлежать мне…

Она ещё не успела отразить предательскую стрелу, как Гунси Чоу уже оказался на месте! А точнее, Гунси Чоу и её тотем Удань явились вместе. Глядя на рост этой парочки, парящая в воздухе Шэнь Тан незаметно поднялась чуть выше, чтобы возвышаться над ними хотя бы на полголовы!

— Даже если бы ты не пришёл, я бы справилась, — не стоит недооценивать Вэньсинь Вэньши, они не хуже воинов Удань!

Гунси Чоу фыркнул и с упрёком заявил:

— Ты убила Чжан Юнцина и сразу же помчалась сюда, а обо мне и не подумала, да? Мама, ты меня очень разочаровала! Что такого, если я разок украду твою славу?

В следующую секунду — тук! — верховный жрец предупреждающе стукнул его посохом по голове.

Гунси Чоу: «…» — глубоко вздохнув, он решил не обижаться, учитывая почтенный возраст старшего.

Гунси Чоу и старший верховный жрец, воплощённый в тотеме Удань, объединив силы, изрядно потрепали войско Чжан Хэ, оставшееся без командира. Прорвавшись, они один за другим прибыли к заставе Чаоли. По пути Гунси Чоу ещё и очень вежливо предложил пожилому старшему взобраться ему на спину — уважение к старшим и забота о младших были традицией его клана. Верховный жрец к тому же являлся самой почитаемой и авторитетной духовной фигурой клана Гунси, и даже если перед ним было лишь его воплощение в виде тотема Удань, уважение следовало оказывать.

Попытка взвалить старшего на спину закончилась для Гунси Чоу ударом посоха по голове.

Гунси Чоу пробормотал:

— У ваших верховных жрецов, случайно, нет каких-то особых пристрастий? Старый жрец вечно бил меня посохом по заднице, а вы, старший, бьёте по голове. В этом есть какой-то смысл?

Тотем Удань в облике верховного жреца не обращал на него внимания.

Гунси Чоу, видя, как тот торопится, попытался его успокоить:

— Мама очень сильна. Если только не бросаться в лобовую атаку на выстроенный боевой порядок, обычные воины Удань в схватке с ней — просто пушечное мясо…

Он и сам прошёл через множество битв. Мама была первой, кого он видел осмелившейся в одиночку бросить вызов сформированному войску. Яркий пример — битва за город Сяо несколько лет назад. Вернувшись, он долго ломал голову, никак не мог понять: в чём смысл в одиночку атаковать боевой порядок, кроме как нарваться на ответный удар?

Тотем Удань по-прежнему его игнорировал.

Однако Гунси Чоу проникся живым интересом к этому соплеменнику и без умолку тараторил, пока до заставы Чаоли не осталось менее трёх ли. Тут верховный жрец, которого Гунси Чоу уже начал подозревать в немоте, внезапно обернулся. Гунси Чоу был польщён его реакцией.

В следующее мгновение посох снова опустился ему на голову. Уникальная божественная сила верховного жреца окутала его тело. Через мгновение они достигли цели, как раз вовремя, чтобы перехватить предательскую стрелу.

Гунси Чоу всё ещё был облачён в доспехи своего клана, которые многократно усиливали его восприятие ци неба и земли, так что он, естественно, не мог пропустить ту предательскую стрелу. Не раздумывая, он опередил Шэнь Тан, вложив всю свою мощь Удань в ладонь и нанеся удар. Взрывная волна и звук от столкновения ци распространились во все стороны, эпицентром которых стали они. Красные кисти на шлеме Гунси Чоу развевались, но сам он стоял непоколебимо, как гора.

Это появление было безупречным.

— Если бы моё невмешательство поставило твою жизнь под угрозу, я бы, конечно, вмешалась. Но раз это не так, я, естественно, ставлю во главу угла общую ситуацию, — слова Шэнь Тан звучали уверенно и дерзко, но она всё же с беспокойством спросила: — Гунси Чоу, ты не ранен?

Гунси Чоу снял чешуйчатую перчатку и показал средний палец:

— В порядке. Если бы опоздал ещё немного, рана бы уже зажила.

Шэнь Тан: «…»

Тотем Удань, словно прочитав её мысли, стукнул его посохом по голове.

Гунси Чоу недоумённо спросил:

— Старший, за что?

Тотем Удань холодно произнёс:

— Непочтительно.

Гунси Чоу: «…» — значит, старший не немой. Это и логично, верховным жрецам нужно многому учиться: помимо различных ритуальных танцев для ублажения богов, они должны ещё и петь, так что немой не мог бы быть избран. Однако тот был действительно холоден — он столько с ним разговаривал, а тот не удостоил его ни единым ответом. Хм, такой холодный характер совсем не в духе клана Гунси.

Гунси Чоу скривил губы и снова натянул чешуйчатую перчатку. Настроение у него было паршивое, и ему нужен был выход для эмоций. К несчастью, под горячую руку ему попался Хуан Ле!

— Сколько же здесь этой чертовщины?

После ожесточённой схватки из более чем двадцати тысяч воинов с тяжёлыми щитами Хуан Ле осталось четырнадцать-пятнадцать тысяч. Стена заставы Чаоли в трёх-четырёх местах была сильно разрушена, а мелких повреждений и вовсе не счесть. В обычных условиях такая стена рухнула бы после ещё одной серии атак, но проблема была в том, что система сил в этом мире была ненаучной. Разрушенную стену можно было временно укрепить с помощью боевого духа.

Ты атакуешь, я защищаюсь — так они и сражались. Под стеной в несколько слоёв громоздились трупы врагов и своих.

Судя по боевому духу обеих сторон, силы были примерно равны, с небольшим перевесом в пользу войска Хуан Ле. В конце концов, оставшиеся четырнадцать-пятнадцать тысяч воинов с тяжёлыми щитами сохранили относительную боеспособность, тогда как у защитников заставы Чаоли козыри почти закончились.

— Мама, а где шестнадцатый ранг Дашанцзао Хуан Ле? — как там дела с высокоуровневой боевой силой? Гунси Чоу хотел поймать кого-нибудь, чтобы выместить злость!

Шэнь Тан, с косой на плече, качнула ей. Голова с широко раскрытыми от ярости глазами мотнулась из стороны в сторону.

— Вот, здесь. Кто успел, тот и съел!

Гунси Чоу: «…» — отлично, чаша весов склонилась в их пользу. Только вот без «груши для битья» настроение у него было очень скверным.

Шэнь Тан, глядя на неутомимых воинов с тяжёлыми щитами, озадаченно произнесла:

— Даже на то, чтобы поймать десять тысяч свиней, уйдёт уйма времени, не говоря уже о десяти с лишним тысячах полных сил и нечеловеческой мощи живых марионеток. Я помню, гу-черви в телах этих воинов как-то связаны с вашим кланом Гунси, верно? У вас есть какие-нибудь методы против них?

Верховный жрец молчал, а Гунси Чоу тут же затараторил:

— Например?

Шэнь Тан:

— Заставить гу-червей в их телах самоуничтожиться.

— Самоуничтожиться не получится, но можно заставить их выйти из-под контроля. Только если гу-черви взбесятся, носители тоже впадут в ярость, и в безумии станут ещё опаснее… — Гунси Чоу покачал головой, затем посмотрел на таинственного верховного жреца. — Но их можно и усыпить.

Шэнь Тан изумлённо распахнула свои миндалевидные глаза.

— И что будет, если их усыпить?

Гунси Чоу ответил:

— Они вернутся в своё первоначальное состояние. — Как только эти воины с тяжёлыми щитами лишатся огромного усиления от гу-червей, они станут обычными людьми, чьи жизненные силы уже истощены. Их угроза резко упадёт.

Шэнь Тан внутренне ликовала:

— Тогда я на тебя рассчитываю.

Кончик деревянного посоха оказался прямо перед ней. Шэнь Тан проследила взглядом от руки, сжимавшей посох, вверх по руке к тотему Удань, чьё лицо было по большей части скрыто капюшоном и тенью:

— Божественный Владыка, я тоже могу.

Гунси Чоу возразил:

— Верховный жрец лучше разбирается в управлении гу.

Сам он мало знал о гу-червях, и его методы их усмирения были простыми и грубыми — он силой своего внутреннего гу-короля подавлял гу-червей в определённом радиусе. Хотя гу-черви в телах воинов с тяжёлыми щитами были не слишком сильны, но из песчинок вырастает башня — четырнадцать-пятнадцать тысяч гу-червей вместе представляли собой ужасающую силу. Одна неосторожность — и он рисковал получить ответный удар. Даже в случае успеха, гу-черви очнулись бы довольно быстро.

Если же за дело возьмётся верховный жрец, это будет куда надёжнее. Даже гу-король по своей сути — тот же гу-червь. А гу-черви, встречаясь, враждуют и сражаются, поэтому метод Гунси Чоу был сопряжён с некоторым риском. Совсем другое дело — старший верховный жрец. Его божественная сила обладала для гу-червей непреодолимой притягательностью. К тому же, они владели множеством тайных искусств по усыплению гу-червей. Использовать гу-червей против клана Гунси — всё равно что подливать масла в огонь.

Шэнь Тан: «…» — она и не подозревала, что слабое место воинов с тяжёлыми щитами находится так близко. — Тогда я на тебя рассчитываю.

На поле боя произошло то, чего никто не ожидал.

Под странные, труднопонимаемые древние напевы, которые исходили из уст тотема Удань, бесчисленные зелёные световые частицы, полные жизненной силы, словно снежинки, посыпались с неба, покрывая половину поля боя. Когда эти частицы проникали в тела, воины с тяжёлыми щитами, ещё секунду назад полные убийственной ярости и не чувствующие боли, вдруг начинали вопить от боли, хватаясь за раны. Их кожа, прежде твёрдая, как камень, становилась мягкой, как бумага. Каждый удар меча теперь достигал цели, проливая кровь.

Высокий боевой дух врага резко пошёл на убыль.

Кан Цзишоу, увидев это, немедленно отдал приказ оставшимся восьми гигантам. Уцелевшие гиганты, выставив вперёд руки, встретили лавину разнообразных атак и с бесстрашной отвагой ворвались в центр легиона воинов с тяжёлыми щитами, всеми силами нарушая их строй.

В то же время…

Отрезок [Трупной лозы], притаившийся на плече Линь Фэн, словно увидел привидение, — он со свистом соскользнул ей за спину, и его стебель мелко задрожал, будто ощутив нечто ужасающее. Другие [Трупные лозы], использовавшиеся для заделывания брешей в стене, тоже беспокойно извивались…

Линь Фэн боялась, что они выйдут из-под контроля и навредят своим. Она попыталась усмирить их своей Вэньци. Но едва коснувшись их, она ощутила эмоцию, похожую на [страх], исходящую от [Трупной лозы]. Она замерла.

Растения тоже испытывают эмоции?

Не успела она об этом подумать, как с удивлением обнаружила странное поведение воинов с тяжёлыми щитами: Яньлин, которые раньше почти не причиняли им вреда, теперь заставляли их вопить на все голоса. Вскоре воодушевлённые солдаты её армии начали теснить их так, что те не могли даже оказать сопротивления…

— Разве эти живые марионетки не чувствуют боли? — раньше они почти не издавали воплей.

Интуиция подсказывала Линь Фэн, что это связано с зелёными световыми частицами, падающими с неба. Она не удержалась и протянула руку, чтобы поймать их. Глядя, как частицы проникают в её кожу, она ощутила, как по меридианам струится знакомая аура, которая мгновенно слилась с её собственной Вэньци…

— Какая чистая жизненная сила…

http://tl.rulate.ru/book/109723/6479160