Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: 801. Мудрость Пинь Ли, ученого

Том 3. 801. Мудрость Пинь Ли, ученого

Неужели она так доверяла Ци Юаньляну, так решительно отрицала предположения Гу Чи, что за всем этим стоял настоящий злодей?!

Шэнь Тан долго смотрела на лежащее у нее на коленях письмо, написанное собственноручно.

— Такой нерадивый, не боится, что однажды его посадят в мешок? — Если бы можно было посадить в мешок, то Ци Юаньлян получил бы столько мешков, что хватило бы на содержание целого завода. Шэнь Тан потерла переносицу, смирилась с этой ситуацией, собрала все письма, взяла со стола лампу и наблюдала, как бумага, страница за страницей, превращается в пепел, не оставляя никаких улик, компрометирующих Ци Шэня. — Заботы.

Письмо было недлинным, а Ци Шэнь хотел написать слишком много, поэтому он сократил все этапы, включая личность представителя рода Сюй, которого он убил, использовав чужие руки. Шэнь Тан не знала, кто именно из братьев Сюй Цзе был этим человеком, насколько они были близки. Она знала только, что лучше не вмешиваться. Если Сюй Цзе и Сюй Цюань узнают, что именно Ци Шэнь убил их родственника, а затем сжег склад Сюй, то между ними неизбежно возникнет вражда. Шэнь Тан не была святой, ее сердце тоже могло быть предвзятым, и без всяких сомнений она была на стороне Ци Шэня.

Это дело можно было скрыть от всех, кроме Гу Чи.

— Я же говорил, что злодей не может изменить свою природу. — Ха-ха, что бы ни случилось плохого, сразу же подозревают Ци Шэня, и каждый раз попадают в точку!

Шэнь Тан равнодушно произнесла:

— Главное, чтобы цель была достигнута.

Ранее она тоже ломала голову над тем, как избавиться от У Сяня.

В конце концов, чем больше они сотрудничали, тем лучше были их внешние отношения. Если У Сянь в будущем будет сговорчивым, то Шэнь Тан не сможет найти повод напасть на него. Она могла бы тайно действовать, но если бы ее действия были раскрыты, это непременно нанесло бы ущерб ее репутации.

Ци Шэнь ударил в нужное время. Если Шэнь Тан все уладит, те, кто знает о случившемся, будут держать язык за зубами, или же вообще не смогут говорить. Кто же тогда сможет сказать, что именно Ци Шэнь совершил это?

Кто же сможет сказать, что она замышляла недоброе против своего союзника?

Гу Чи, слушая богатые внутренние мысли своего господина, с досадой прикрыл уши:

— Эх, эх, этого слушать нельзя.

Шэнь Тан с улыбкой спросила его:

— Ты боишься, что тебе заткнут рот?

Гу Чи закатил глаза, саркастически усмехнулся:

— Чи стремится стать величайшим коварным министром за всю историю, разве он будет бояться этого?

Коварный министр — это не хорошее слово, оно означает министра, который умеет льстить, угадывать желания начальства, подхалимничать. Дед и отец Гу Чи были людьми прямодушными и надеялись, что Гу Чи унаследует семейные традиции, но его мудрость ученого не позволяла ему от этого слова отвязаться. Раз уж он обречен быть таким, то лучше смириться и наслаждаться, следуя за своим господином, с которым он разделяет скверные нравы.

Что может быть ближе, чем доверие между правителем и слугой?

Шэнь Тан:

— ...Не обязательно так.

Зачем же он так ругает себя?

Она хотела поручить Гу Чи разузнать личность убитого представителя рода Сюй, но вскоре узнала ответ от Сюй Цюаня. Сюй Цюаня было нелегко разговорить, но стоило ей показать свою козырную карту — Гунси Чоу, как у ее маленького поклонника пропал язык.

Утром она отправила Гунси Чоу, а он вернулся уже вечером.

— Убитый — внук старейшины рода Сюй Цюаня. — Гунси Чоу выполнил задание и не спрашивал Шэнь Тан, зачем ей это нужно. Он был увлечен боевыми искусствами и любил их, не любил интриги, но это не означало, что он был глуп. На самом деле, бездумный воин-удалец никогда не смог бы стать командиром, всю жизнь оставаясь обычным генералом. У Гунси Чоу были способности к командованию войсками, просто он не любил этого.

Шэнь Тан бросила ему жемчужную пшеничную палочку, золотистые зерна были покрыты соком и испускали пар:

— Внук старейшины?

Гунси Чоу ловко поймал ее, открыл рот и откусил кусок:

— Этот старейшина был одного поколения с дедом братьев Сюй Цзе и Сюй Цюаня, он пользовался большим авторитетом в семье Сюй, его внук был единственным сыном, родившимся после смерти отца. Он поссорился с человеком на улице из-за женщины, и его ударили кирпичом по голове.

Шэнь Тан спросила:

— Каковы его отношения с братьями Вэнь Ши?

Гунси Чоу, жуя жемчужную пшеничную палочку, невнятно ответил:

— Вряд ли у них были хорошие отношения. Так ведь во всех больших семьях? Формально они двоюродные братья, но за всю жизнь они встречались не чаще, чем с прохожими. Говорят, этот старейшина пользовался своим положением и много мешал Сюй Цзе, воровал во время дел… В конце года, во время распределения прибыли, он закатывал истерики…

Торговый род Сюй возник из торговли, их семейные правила отличались от других.

Они прекрасно понимали, что для того, чтобы заставить своих родственников работать, нужно дать им что-то взамен, сделать так, чтобы интересы семьи стали их собственными интересами, поэтому каждый год в конце года они делили прибыль. Часть годовой прибыли распределялась в соответствии с заслугами за весь год.

Эта традиция сохранялась уже несколько поколений.

Бизнес Сюй под руководством Сюй Цзе расширился как никогда раньше, и незаметно он раздул аппетит своих родственников. Не все родственники понимали, в чем заключаются трудности торговцев в этом обществе, их не интересовало положение рода Сюй во внешнем мире, их интересовала только годовая прибыль. Старейшина был самым шумным, он яростно протестовал против инвестиций Сюй Цзе в У Чжаодэ, но тайком он подлизывался к семьям.

Он пытался сблизиться с семьями Тяньхай, чтобы его внук мог учиться у известных учителей. В общем, у него были две маски.

Единственный сын погиб, и он сошел с ума.

Он использовал свой авторитет в семье и свое положение, чтобы давить на Сюй Цзе.

— ...По словам Сюй Цюаня, его двоюродный брат Сюй Цзе подозревает, что именно этот старейшина поджег склад… В конце концов, судя по его характеру, он вполне мог это сделать. — Но Гунси Чоу знал, что это не так, человек, который это сделал, определенно был связан с Мама. Если это не было ее указанием, то это были ее люди.

Он знал, но ему было все равно.

Сюй Цюань — его поклонник, но кто такой Сюй Цзе? Кто такая семья Сюй? Кто такой старый хрыч из семьи Сюй, который потерял единственного внука?

Какое отношение все эти люди имеют к нему?

Брови Шэнь Тан слегка разгладились.

Гунси Чоу:

— Раз уж у Сюй Цзе есть подозреваемый, и он нашел причину — что это сделал этот старик, значит, так оно и есть.

Он выбросил съеденную палочку в мусорное ведро.

Шэнь Тан с улыбкой:

— У меня тоже такая мысль.

— Слышал, что Хуан Сигуан снова затеял что-то?

Шэнь Тан:

— Пусть сами нападают.

Неизвестно, как долго хватит запасов зерна у Хуан Ляня, но Чжан Хэ точно сможет продержаться. Шэнь Тан перехватила его зерно, но Чжан Хэ ранее преследовал Чу Яо, и у него тоже был запас зерна. Взаимный обмен, и обе стороны вышли из игры вничью.

— Убрав Хуан Сигуана, я уеду на некоторое время.

Шэнь Тан знала Гунси Чоу, он не сможет сидеть на месте, даже если она — святыня рода Гунси:

— Зачем?

— Естественно, чтобы найти моего брата и племянника. — Он не сможет успокоиться, пока не найдет своих кровных родственников, такая неуверенность не позволит ему сосредоточиться на тренировках, и с течением времени это станет узлом. — Конечно, если Мама будет нуждаться в моей помощи, я примчусь хоть с края света.

Шэнь Тан не стала его удерживать:

— Хорошо.

***

В лагере Чжан Хэ разведчик принес письмо.

На нем было написано:

— Получено Чжан Хэ.

Как только он его открыл, он так разозлился, что чуть не взлетел на воздух!

Он в ярости заорал:

— Шэнь! Юй! Ли!

— Негодник! Ты зашел слишком далеко! Ты зашел слишком далеко!

Перехват его зерна — это еще полбеды, но она еще и прислала такое письмо, чтобы похвастаться, каждое слово в нем заставляло его давление взлетать до небес! Многолетняя выдержка исчезла в одно мгновение! Он пнул ногой стол, и тот покатился по земле несколько кругов, прежде чем развалился на части!

— Есть ли новости от людей Хуан Сигуана?

На этот раз он сделает так, чтобы Яньчжоу стал могилой Шэнь Юйли!

***

Движения войск Чжан Хэ и Хуан Ляня не остались незамеченными для разведчиков Шэнь и У, но точнее было бы сказать, что первым это заметил Цинь Сюсу. Он похудел и выглядел изможденным, сидел в палатке и держал в руках свиток с военными текстами, которые он уже прочитал наполовину.

В центре палатки стояла необычная карта.

Эта карта была прямоугольной формы, на ней не было ни зерна, ни песка, ни камней, ни флагов, обозначающих разные силы. На ней был только слой облаков, образованных сгустком мудрости ученого, под облаками были видны горы, реки, все как есть.

Цинь Ли снова внимательно изучил бамбуковую пластину, и полог палатки был с силой откинут, вошедший человек был не кто иной, как Чжао Даи.

Чжао Фэн держал поднос левой рукой, а правой откинул полог.

— Сюсу, не торопись, поешь немного.

Видя, что Цинь Ли не двигается, Чжао Фэн подошел, чтобы забрать свиток, Цинь Ли отстранился:

— Не буду, нет аппетита.

— Не хочешь, так не хочешь, тогда ты лишишься удовольствия.

Цинь Ли наконец бросил на него взгляд.

На подносе лежали семь-восемь толстых странных предметов, на стебле было много зерен, каждое из них было полным, а кожура была блестящей и гладкой.

— Что это?

Чжао Фэн сказал:

— Дочь прислала.

Когда Шэнь Тан приехала, Чжао Фэн с ними действительно выехали по делам, Шэнь Тан специально оставила им небольшую корзинку жемчужной пшеницы от имени Чжао Вэй. Чжао Фэн услышал, что это сделал их старый друг Цуй Сяо, и сразу же заявил, что поддерживает его, став первым, кто попробовал.

Чжао Фэн был готов к тому, что его отравят или он вырвет, ведь Цуй Сяо не разбирался в сельском хозяйстве, и как можно есть то, что он делает? В итоге — хм, не было яда, и вкус был довольно странным.

— Попробуй, вкус намного лучше, чем у пшеничного хлеба.

Даже будучи генералом, он ел пшеничный хлеб, который царапал ему горло.

Цинь Ли посмотрел на Чжао Фэн, затем на жемчужную пшеницу, отказался есть так же грубо, как он, открыв рот и начав жевать.

Он ел, разделяя зерна по одному.

Чжао Фэн: «...»

Чжао Фэн уже съел три жемчужных пшеничных палочки, а Цинь Ли не съел и половины. Если бы условия позволяли, он бы подумал, что Цинь Сюсу будет есть их серебряной иглой, по одному зерну. Какая же от этого польза?

Съев вдоволь, Чжао Фэн сказал:

— Я узнал.

Цинь Ли опустил взгляд и продолжил бороться с жемчужной пшеницей:

— Говори.

Чжао Фэн вытер рот:

— Проблема в Тяньхай.

Он рассказал все, что узнал.

После того случая У Сянь стал заметно отстраняться от их партии, а в последнее время еще больше отдалился. Если нужно было обсудить что-то, он обращался к советникам из семей Тяньхай. Если Цинь Ли иногда высказывал свое мнение, то в ответ он получал холодное отношение.

Это вызвало у Чжао Фэн негодование — ведь именно он был главным зачинщиком мести, именно он руководил всеми этапами. Но господин привлек к ответственности даже Цинь Сюсу, разве это не слишком несправедливо!

После расследования все стало ясно.

Представитель рода Сюй был убит, склад рода Сюй был сожжен, у Сюй Цзе не было зерна, а на фронте его не хватало, поэтому У Сянь был вынужден обратиться за помощью к семьям Тяньхай. В сердце Чжао Фэн горел огонь:

— Разве действия господина не похожи на продажу себя за зерно?

Хотя это было сказано в частном порядке, но эти слова были очень обидными.

Цинь Ли спокойно сказал:

— Ничем не отличаются.

Будь то императорский наследник или простой крестьянин, все они борются за выгоду, все они взвешивают все за и против, и те, и другие используют хитрость, чтобы выжить. По сути, они ничем не отличаются.

Чжао Фэн спросил:

— Что же нам делать?

Цинь Ли не интересовался этим, его интересовал только один момент.

— Даи, как ты думаешь, кто это сделал?

Чжао Фэн был удивлен:

— Что?

Цинь Ли спокойно сказал:

— Слишком много совпадений.

— Ты хочешь сказать, что кто-то замышляет против господина?

Цинь Ли поправил его:

— Замышляет против меня.

— ...Кто? Кто это сделал? — Чжао Фэн мгновенно превратился в разъяренного зверя, его взгляд, полный желания убивать, было невозможно скрыть. — Сюсу, скажи, я убью его!

Цинь Ли сказал:

— Вероятно, Ци Юаньлян.

Он сказал это утвердительно.

Чжао Фэн нахмурился:

— Ци, главный канцелярист, из свиты Шэнь Цзюнь?

Цинь Ли посмотрел на карту перед собой:

— Часто те, кто лучше всего знают тебя, — это не друзья, а враги. Хотя нет никаких доказательств, но интуиция подсказывает мне, что это дело связано с Ци Юаньляном. Если это не он сделал это лично, то он дал указание своим людям. Сюй Вэньчжу все эти годы был вынужден У-гоном постепенно отстраняться, и он стал ближе к уезду Лунву. Шэнь Цзюнь отправилась в поход, оставив тыл Ци Юаньляну. Сюй Вэньчжу много общался с ним, почему же он должен его подозревать? Скорее всего, так оно и есть…

Чжао Фэн:

— ...А что Ци, главный канцелярист, хочет?

Цинь Ли усмехнулся:

— Пока я буду в свите У-гона, Ци Юаньлян не сможет спокойно жить, поэтому он будет сеять раздор.

Чжао Фэн почесал затылок:

— ...Такая большая ненависть?

Цинь Ли взмахнул рукой.

Облака на карте рассеялись, и внизу стали видны горы, реки, все как есть. Если присмотреться, то в месте, где находился лагерь У Сяня, можно увидеть множество маленьких человечков, похожих на муравьев, а расположение маленьких палаток точно такое же, как в реальном лагере!

Брови Чжао Фэн нахмурились от беспокойства.

— Сюсу?

Цинь Ли сказал:

— Не волнуйся, все хорошо.

Мудрость ученого в полном расцвете требует гораздо больше сил, чем в обычном состоянии, но Цинь Ли должен был постоянно контролировать действия врага, поэтому он был вынужден так поступать. Конечно, об этой своей козырной карте он не говорил никому, кроме нескольких близких друзей, с которыми он пережил многое, ведь —

Она слишком опасна!

— Войска Хуан Ляня и Чжан Хэ в движении.

Чжао Фэн наклонился, его ресницы почти коснулись маленьких человечков на карте:

— Они… отправляют элитные войска в обход, чтобы совершить внезапное нападение?

С мудростью ученого Цинь Ли, все тактические уловки — пустая трата времени. С этой точки зрения, все люди — пешки!

Цинь Ли:

— Да.

Чжао Фэн спросил:

— Сообщить ли господину?

Мудрый ученый с головой, полной дыр, прекрасно понимает, что у кролика три норы, и всегда держит про запас козырную карту. Цинь Ли тоже не исключение. Его мудрость ученого совершенствовалась много лет, но он всегда скрывал это от всех, в том числе от У Сяня.

Даже подчиненные должны знать секреты.

Цинь Ли слегка опустил веки.

Долгое время Чжао Фэн слышал, как он говорил:

— Сообщить, конечно, нужно, но подождем, пока появится информация от передовых разведчиков.

Теперь он стал второстепенным персонажем, не имеющим доступа к актуальной информации, даже если он гениальный стратег, ему трудно узнать, сколько войск отправил противник, когда и откуда они выступят. Раньше он хотел сообщить об этом господину в первую очередь.

Но сейчас?

Если он скажет, то его не послушают, и его будут подозревать.

Цинь Ли должен был подумать и о Чжао Фэне и его людях, они служили ему много лет, не получили от этого много пользы, но натерпелись немало горя. Интересы У Сяня и их безопасность?

Сейчас Цинь Ли выбрал второе.

Он не собирается предавать У Сяня.

Если только У Сянь не доведет его до этого!

http://tl.rulate.ru/book/109723/6366509