Готовый перевод Step Down, Let Me Come! / Прочь с дороги! Дело за мной!: 714. Позор для образованных людей

Том 3. 714. Позор для образованных людей

Это не первый раз, когда Шэнь Тан посылала Тао Яня к его предкам, и поначалу он был просто в ярости, но со временем его порог раздражения повысился, и теперь ее ругательства не причиняли ему никакого реального вреда. У него возникло странное чувство.

Его гнев достиг пика и тут же спал.

Он всё ещё указывал на Шэнь Тан, разглагольствуя, не испытывая ни малейшего страха:

— Отпустите меня! Я хочу посмотреть, как ты, Шэнь Юйли, будешь со мной обращаться! Шэнь, ты кроме как ругаться ни на что не способна! Кому ты тут показываешь свою злость? Ты можешь достать зерно? Ты можешь принять в свои владения бедных людей из Яньчжоу, которые остались без еды? Ты просто болтаешь языком, изображаешь из себя добродетельную, чтобы закрепить за собой репутацию заботливой о народе? Фу!

У Чжан Хэ внезапно задергалось веко.

Чэнь Юн, который наблюдал за происходящим, приподнял бровь.

В этот момент он и Чжан Хэ думали об одном и том же.

— Этот мерзкий Тао Шэньюй научился огрызаться?

— Хе-хе, его умение огрызаться заметно улучшилось.

Ведь раньше, когда Шэнь Тан ругала Тао Яня, он только злился и бесился, от злости у него дымился верх головы, но он не мог ответить ей. Он считал себя нормальным человеком и не смел дерзить Шэнь Тан, которая обладала невероятной силой и могла в любой момент сойти с ума.

Но был ли он просто трусом?

Не совсем.

Все в Союзе знали, что Шэнь Тан одинаково сильна и в искусстве войны, и в искусстве управления. Другими словами, Шэнь Тан либо проживет недолго, либо у нее не все в порядке с головой. То, что она время от времени сходит с ума, было вполне объяснимо. Нормальный человек, если его обидит дурак, и этот дурак его еще и убьет, разве это не несправедливо?

Не только несправедливо, но и позорно — тебя еще и высмеют, что ты сам напросился на смерть.

Зачем без дела связываться с больным?

Тао Янь постоянно говорил себе, что не стоит ссориться с сумасшедшим короткожителем, но у каждого человека есть предел терпения. Он, нарушая свои собственные правила, ответил ей. И не просто ответил, а еще и бросил вызов. В результате Гу Чи отпустил его, а затем пнул ногой другого, который пытался его удержать, — Цзян Шэна. Цзян Шэн посмотрел на него с недоумением, а Гу Чи прошептал:

— Отпусти его.

И тогда Шэнь Тан, как зверь, вырвалась из клетки.

Перешагнув через небольшое расстояние между ними, она бросилась вперед, чтобы дать Тао Яню пощечину.

Ударить его по лицу.

Даже такой элегантный человек, как Чжан Хэ, испугался и бросился вперед, крича во весь голос:

— Шэнь цзюнь, прошу вас, ни в коем случае!

Избивать союзника — это было слишком смело.

Чэнь Юн, этот лохматый великан, тоже был ошеломлен, наблюдая за хаосом в палатке. Он забыл о том, чтобы вмешаться и разнять их, и просто смотрел, как Шэнь Тан бьет его. Причем она не применяла приемы, характерные для воинов Удань, а использовала три приема, которые знали все обычные люди.

Шлепать по лицу, дергать за волосы, пинать в пах.

Без использования ци, главное — это сила духа.

Чжан Хэ, топая ногой, забыл о своем обычном спокойствии и крикнул:

— Что вы стоите? Разведите их!

Лицо Тао Яня было всё в царапинах, и люди, как будто очнувшись от сна, стали их разнимать. Скорее, они разводили их в разные стороны, и в суматохе на теле Тао Яня появились еще несколько больших серых следов от ботинок.

Чэнь Юн уже смеялся в душе, но внешне был серьезен. Разнимая их, он говорил:

— Шэнь цзюнь, Тао цзюнь, как вам не стыдно! Как вам не стыдно!

Как же могли люди Тао Яня просто так сдаться?

В результате эта драка продолжалась довольно долго.

Когда их разняли, все увидели, что одежда и пояс Шэнь Тан немного сдвинулись от резких движений, а на ее пальцах были видны красные следы, она слегка задыхалась, но ее лицо по-прежнему было гладким и нежным, а от покраснения ее щеки даже стала еще привлекательнее… Нет, выглядела она здоровой. А вот Тао Янь выглядел не так хорошо. Его волосы были распущены, и они цеплялись за его головной убор, который вот-вот должен был упасть. Его одежда была порвана, и из-под нее виднелась рубашка…

На ней были видны несколько больших следов от ботинок.

И это ещё не всё. На его лице были видны три царапины слева и четыре справа, под левым глазом синяк, мышцы лица подергивались от сдерживаемой боли, правая рука прижимала живот, он тяжело дышал. Все невольно перевели взгляд ниже, на живот Тао Яня. Сегодня он был в кольчуге, но на ней были видны деформации. Они не могли себе представить, с какой силой Шэнь Тан его пинала.

Наверное…

Не так уж и больно?

Увидев это, Чэнь Юн почувствовал, как его кольчуга стала холодной.

У него действительно были с Шэнь Тан счеты, но он сам провоцировал ее, и при этом ещё и воспользовался ее слабостью. Позже он по своей глупости потерпел поражение и потерял войска, но это было просто потому, что он был слабее. Чэнь Юн не был таким, кто не мог проиграть, поэтому к Шэнь Тан он относился с пренебрежением, просто наблюдал за ней. В отличие от него, он был очень зол на Чжан Хэ. Но сейчас Чэнь Юн был рад, что не стал нарочно нарываться.

Шэнь Юйли, эта сумасшедшая!

Если бы он был на месте Тао Яня, он бы от стыда покончил с собой!

Тао Янь, рожденный в богатой семье, с детства жил в роскоши. После гибели государства его поддерживали старые чиновники, он никогда не знал нужды и всегда был на вершине. Когда же он, привыкший к роскоши, испытал такое унижение? Его глаза были красными от злости, и его ненависть была готова поглотить всё.

Шэнь Тан засучила рукава, положила руки на пояс.

Плюнула и сказала:

— Тао, чего ты смотришь?

Тао Янь, прижимая к груди руку, едва не задохнулся.

Чжан Хэ, стиснув зубы, встал между ними и начал их успокаивать. Он знал, что его задергавшееся веко предвещало беду — Шэнь Тан была слишком безумна! В той же степени, что и Шао Чунь, когда тот был под контролем ядовитых насекомых! Тогда Шао Чунь, сходя с ума, убивал всех, кого хотел, рвал людей на части, как бумагу. Шэнь Тан не убивала невинных, но когда она сходила с ума, то ругалась без всякой жалости.

Нормальный человек так себя ведет?

Единственное, что его утешало, это то, что…

Тао Янь не стал дальше провоцировать Шэнь Тан.

Но их вражда стала окончательной.

Когда атмосфера немного успокоилась, Чжан Хэ, взвесив все «за» и «против», рассказал о проблемах членов Союзной армии:

— …Шэнь цзюнь, те вещи, о которых вы беспокоитесь… слова Тао цзюнь, хотя и грубы…

Шэнь Тан бросила на него убийственный взгляд.

В ее глазах всё ещё была ярость от избиения Тао Яня.

У Чжан Хэ похолодела душа, и его личные охранники незаметно приготовились, чтобы в любой момент броситься на защиту своего господина.

Чжан Хэ, стиснув зубы, сказал:

— …но Шэнь цзюнь должны знать о наших трудностях. В прошлом году урожай был плохим, у всех нас было меньше зерна, чем планировалось, и нам пришлось выкроить средства, чтобы свергнуть тирана Чжэн Цяо… В Чаолигуане, на территории полуострова, живет более полумиллиона человек, кто же их прокормит? Даже если мы сейчас отправим людей, чтобы они засеяли поля, но лучшие сроки для посадки уже прошли.

А главное, у них не было людей, которые могли бы засеять поля.

Чтобы захватить полуостров, им понадобится как минимум месяц.

Если они ещё немного затянут, то могут пропустить и летнее солнцестояние.

Чжан Хэ был не красавцем, но он был искусным врачом, и в молодости заработал себе состояние и славу, исцеляя людей. В его глазах читалась доброта. Он вздохнул и, как бы в назидание, изложил свой план:

— Сейчас нам нужно как можно быстрее свергнуть тирана Чжэн Цяо, положить конец этому конфликту и посмотреть, сколько зерна мы сможем собрать, чтобы минимизировать ущерб от голода.

Чэнь Юн усмехнулся про себя.

Чжан Юнцзин всегда уходил от ответа, прибегая к уловкам.

Предложение Чжан Хэ казалось разумным, оно даже могло вдохновить солдат и поднять их боевой дух, а может быть, даже убедить некоторых разумных людей перейти на их сторону. Положить конец конфликту, восстановить мир, уменьшить голод — но Чжан Юнцзин использовал здесь своеобразную «весенне-осеннюю» риторику. То есть, если Союзная армия одержит победу, то добыча будет делиться по заслугам, и остальные союзники будут щедро делиться ею с голодающими?

Чэнь Юн не сомневался, что Шэнь Тан выполнит свое обещание — у них с ней были разногласия, но он никогда не сомневался в ее честности и способностях. Если бы Лунвуцзюнь не был бы таким хорошо управляемым, а его население не росло бы такими быстрыми темпами, Чэнь Юн даже не обратил бы на него внимания.

Но Шэнь Тан, даже если она будет делиться всем, что у нее есть, — это всё равно капля в море.

Все они держатся на грани бедности.

Они с трудом добывают пропитание, чтобы воевать.

Они одержат победу, но вместо того, чтобы получить прибыль, им еще и придется платить?

Даже у богатых людей нет лишнего зерна.

Да, люди из полуострова Яньчжоу не должны умереть с голоду, а их собственные люди и солдаты, которые их сопровождают, должны умереть с голоду?

Чэнь Юн это понимал, а Шэнь Тан не могла этого не понимать?

Но она также знала, что не может перегнуть палку, и ей пришлось на время притвориться, что ее убедили. Она расслабила сжатые кулаки и с улыбкой сказала:

— Чжан цзюнь, вы правы.

Услышав это, Чжан Хэ облегченно вздохнул.

Он тайком вытер пот со лба.

Он снова пожалел бедного Хуан Ле, который раньше был миротворцем.

Но он не знал, что, вернувшись, Шэнь Тан перестала притворяться, она сорвалась, и стол от ее удара превратился в кучу щепок. Вэй Шоу, как новичок, впервые увидел ее в такой неконтролируемой ярости…

А может, и раньше она была такой?

Раньше Вэй Шоу был врагом Шэнь Тан.

Разве с врагами не должны быть строги?

Вэй Шоу не ожидал, что Шэнь Тан будет такой же и со своими людьми. Он украдкой посмотрел на Чу Яо, но этот мерзавец не только не нахмурился, но даже с заботой смотрел на ноги Шэнь Тан и сказал:

— Госпожа, зачем же вы мучаете себя чужими ошибками?

Вэй Шоу: «...»

Он наклонился к Чу Цзян.

Тихо спросил:

— Чу Лянлян всегда такой?

Чу Цзян тоже наклонился и прошептал:

— Да.

Чу Яо не имел никаких границ в своей любви к Шэнь Тан.

Он был добр к нему только из-за Шэнь Тан.

Вэй Шоу: «...»

Он тайком стиснул зубы от ревности, его щеки покраснели.

В то же время он по-новому взглянул на Шэнь Тан.

Он начал понимать, почему Чу Яо так ее любит.

Не говоря уже о том, что сейчас мир погрузился в хаос, если посмотреть назад, то каждый год были стихийные бедствия, войны, и везде были голодные люди, но ведь они не вымерли. Они сжимали зубы и выживали, дожидаясь следующей весны, чтобы начать всё заново, и тогда у них была надежда выжить.

А сколько людей умрет в это время…

Закройте глаза, не думайте об этом, не смотрите.

Жёсткая реальность, а Шэнь цзюнь — идеал.

Гу Чи, который лучше всех знал, что сейчас творится у Шэнь Тан в душе, тоже уговаривал ее:

— Гнев вредит здоровью, успокойтесь, госпожа.

Злость — это не выход.

Под настойчивыми уговорами Шэнь Тан кое-как успокоилась.

Но тупик остался тупиком.

Зерно?

У Шэнь Тан не было столько зерна, чтобы прокормить население полуострова.

Перевезти их?

В ее владениях не так много пахотных земель.

Из-за того, что в последние годы она активно принимала беженцев, пахотные земли Лунвуцзюня были уже полностью задействованы, и она уже беспокоилась об этом, а теперь еще и этот неудачник, Цю Чэн, появился. Но это были всего лишь четыре провинции — Сыбаоцзюнь и Минфэнцзюнь, и пахотных земель по сравнению с количеством людей было недостаточно.

Если перевезти туда голодных людей…

Не говоря уже о том, что в эту эпоху люди — это богатство, союзники из Союзной армии не согласятся, а даже если бы они согласились, то Шэнь Тан, сделав это, сама бы себе навредила. Потому что она могла бы обеспечить голодающим еду, но не могла бы предоставить им достаточно работы, чтобы занять их свободное время, и тогда они стали бы угрозой для порядка. Кражи, изнасилования, грабежи, убийства… Всё это достигло бы своего пика.

Если порядок будет нарушен, начнутся внутренние беспорядки.

Поэтому Шэнь Тан впервые почувствовала растерянность.

Она спросила, как бы прося о помощи:

— Что же мне делать?

— Что же мне делать…

Она была растеряна, как ребенок, заблудившийся на улице.

Шэнь Тан избила Тао Яня, разве это не было ее собственным осуждением?

Из-за его упреков она не могла найти ответ.

Сюй Цюань сказал:

— …Госпожа, если уж совсем некуда деваться, можно спросить вашего двоюродного брата? Может быть, он сможет найти достаточно зерна…

Все: «...»

Сюй Цзе был «счастлив» иметь такого двоюродного брата.

Пусть у Сюй Вэньчжу и были большие способности, и он был богат, но речь шла о полуострове, о более чем полумиллионе человек, о годовом запасе зерна.

Сюй Цзе, даже если бы он продал всё, что у него есть, не смог бы его найти. Даже если бы он вдруг решил продать всё, что у него есть, и помочь им, как бы к этому отнесся его настоящий господин У Сянь? Ведь У Сянь специально попросил Сюй Цзе задержать поставки продовольствия и боеприпасов, и тот в последний момент, впритык, их собрал.

Нин Янь внезапно сказала:

— Может быть, есть выход.

Шэнь Тан сразу же посмотрела на нее.

Нин Янь сказала:

— Чтобы развязать узел, нужно найти того, кто его завязал.

Шэнь Тан спросила:

— Кто?

— Чжэн Цяо.

Нин Янь назвала неожиданное имя.

Она быстро добавила:

— Конечно, он нам не поможет, но если он умрет, а мы получим его императорскую печать, то госпожа, возможно, сможет с помощью императорского указа повлиять на небесную волю в полуострове Яньчжоу. Ускорить созревание зерна… Не знаю, получится ли.

Нин Янь сама не была уверена в этом.

И, кроме того, это было очень рискованно.

Если они получат императорскую печать, то станут мишенью для всех.

В идеале нужно получить печать, успешно ее использовать, а затем переложить вину на кого-нибудь другого, чтобы союзники подумали, что печать потерялась или что ее украла одна из их фракций. Чем больше они будут подозревать друг друга и враждовать, тем безопаснее будет для них…

Хотя Юнь Цэ сегодня не было, но у них дома появился посторонний, и Нин Янь несколько раз подумала, прежде чем решиться сказать это.

Шэнь Тан немного подумала и согласилась.

— Неважно, получится или нет, но это всё равно вариант.

Это лучше, чем ничего не делать.

Шэнь Тан успокоилась и сказала Чу Яо:

— У-хуэй, напиши письмо, и отправь его быстрого коня к Юаньляну. Пусть он проверит, сколько зерна можно выделить из хранилища. А когда будет осенний урожай, скупи у крестьян всё лишнее зерно. Собираем всё, что есть, и везем сюда. Идея Тунань, возможно, сработает, но мы должны быть готовы ко всему, на всякий случай… Что думают другие, что они делают — я не могу заставить их, но я, Шэнь Юйли, хочу, чтобы моя совесть была чиста.

Все были тронуты.

Он поклонился и ответил:

— Есть.

Шэнь Тан подняла руку и крепко потерла лицо:

— Ну, пока что вот так. Уже поздно, давайте все займемся своими делами.

Ей нужно было время, чтобы успокоиться.

Шэнь Тан приготовилась к худшему, но она всё равно недооценила трудности реальности — они довольно легко взяли первую цель, и та продержалась всего полдня. После битвы, когда они подсчитали потери, оказалось, что их практически не было…

Шэнь Тан:

— Если что-то происходит не так, значит, это происки демонов.

Демонический ветер, очень сильный.

http://tl.rulate.ru/book/109723/5688112